Теория предпочтения ликвидности

Неоклассическая модель воспроизводства зиждется на признании того, что в условиях совершенной конкуренции и обусловленной этим полной эластичности цен на всех рынках (включая не только цены рядовых товаров, но и цену товара рабочая сила — заработную плату и «цену» капитала — процент) экономическая система автоматически, благодаря действию внутренних сил и без какого-либо вмешательства извне, будет неизбежно приведена в состояние равновесия при полной занятости трудовых и производственных ресурсов. Иначе говоря, для экономики капитализма при наличии ничем не ограничиваемой конкуренции нормальным состоянием является максимальная загрузка имеющихся ресурсов, что делает невозможным общее перепроизводство товаров, кризисы, длительную безработицу и т. д.

Одной из особенностей неоклассической модели было то, что она по существу являлась моделью бартера, безденежного хозяйства. Хотя деньги фигурировали в ней, они не были органически связаны с «реальными» факторами воспроизводства, с кругооборотом общественного капитала. Основное назначение денег в этой системе заключалось в определении уровня денежных цен.

Количественная теория денег органически вплеталась в систему неоклассических взглядов. Мы уже говорили о специфической концепции реализации, нашедшей выражение в короткой фразе Ж. Сэя «предложение само порождает для себя спрос». Совокупный рыночный спрос в неоклассических моделях общего равновесия всегда в точности равен совокупному предложению товаров, что обусловлено конкуренцией и быстрой подстройкой цен к равновесному уровню производства при полном использовании ресурсов.

Сэй игнорировал реальные противоречия товарного производства, порождаемые двойственным характером труда, заключенного в товаре. Товар должен найти потребителя, а труд, заключенный в нем, должен быть признан общественно необходимым трудом. Акт реализации товара в условиях денежного хозяйства, его продажа удостоверяется передачей особого товара - всеобщего эквивалента, или денег. Для Сэя же обмен товара на товар ничуть не отличается от продажи его за деньги. Последние представляют собой лишь технический инструмент, облегчающий процесс обращения товаров.

С этим взглядом был связан тезис о «нерациональности» накапливания денег, который, как мы видели, был подвергнут некоторому пересмотру в кембриджском варианте количественной теории. Экономический субъект стремится свести количество денег к минимуму, диктуемому потребностями обслуживания товарооборота. Любой дополнительный доход должен быть немедленно израсходован, так как накопление его в денежной форме не отвечает каким-либо реальным потребностям. Поскольку удержание денег мимолетно, формулу «товар — деньги — товар» можно заменить формулой «товар — товар», опустив посредствующее звено как несущественную деталь.

Несколько инородным в этой модели выглядело столь распространенное явление, как акт денежного сбережения. Не разрывает ли он потока расходов, что в свою очередь может вызвать несовпадение совокупного спроса и предложения? На это давался следующий ответ. Сберегаемый доход может принимать различные формы: накапливаться в виде запаса наличных денег (чистая тезаврация); быть инвестирован в производительный капитал (машины, оборудование) и, наконец, расходоваться на покупку ценных бумаг (т. е. фактически предоставляться в ссуду). Первый путь в силу его предполагаемой нерациональности отпадает (деньги — мимолетный посредник, и накапливание их не имеет смысла). Второй путь привлекает немногих людей, ибо для этого необходимо организовать самостоятельное производство. Наиболее массовым является третий путь: «рациональный человек» покупает ценные бумаги, приносящие доход, или ссужает деньги под процент в какой-либо другой форме.

Таким образом, проблема «избыточных денег», как представляли ее себе экономисты-неоклассики, решалась путем привлечения рынка кредита, который представлен в этой модели ценными бумагами («облигациями»). Покупку «облигаций» можно рассматривать как специфическую форму расходования денег, и поэтому акт сбережения сам по себе не нарушает общего совпадения спроса и предложения.

Большое значение в этой системе доказательств имело свободное колебание «цены» капитала — специфического товара, представляющего объект торговли на рынке кредита. Норма процента, выступающая в роли такой «цены», является главным регулятором, обеспечивающим равенство сбережений и инвестиций, а следовательно, уравнивание спроса и предложения капитала. Неоклассическая теория процента формулировалась таким образом, что она подкрепляла общий вывод количественной теории об отсутствии связи денег с реальной экономикой. Факторы, обусловливающие движение этой «цены», не имели связи с денежным обращением: они определялись «реальными» факторами («предельной производительностью капитала» на стороне спроса на ссудный капитал и склонностью сберегать — на стороне предложения ссудного капитала).

Итак, деньги, полученные хозяйственным субъектом в виде дохода, немедленно расходуются. При этом часть доходов может сберегаться, поступать в распоряжение кредитной системы. В конечном счете экономический механизм всех рынков (в том числе и кредитного) обеспечивает полное расходование денег, мобилизованных в форме дохода. Но для этого необходимо одно условие: абсолютная эластичность товарных цен как в сторону их повышения, так и в сторону снижения. Если спрос на товары по каким-то причинам превысил предложение, скажем, на 20%, то это не может создать никаких затруднений: просто цены через какое-то время поднимутся на 20% и равновесие будет восстановлено на уровне «полной занятости» при прежнем физическом объеме продаж. Если денег, поступивших на рынок кредита в виде сбережений, будет недостаточно для удовлетворения спроса на заемный капитал, то цена на этом рынке (норма процента) повысится. Значительная группа заемщиков будет устранена с рынка (займы станут менее выгодными). Кроме того, с повышением рыночных процентных ставок предложение сбережений возрастет, что будет также способствовать восстановлению равновесия. Таким образом, важнейшим условием функционирования системы является гибкость цен на всех рынках.

Выше уже говорилось о попытках «усложнить» количественную теорию, выйти за рамки традиционных представлений о прямолинейной связи денег и цен в условиях широкого развития банковской системы и превращения кредита в необходимый момент процесса воспроизводства. Наблюдая на рубеже XX в. зарождение финансового капитала и специфических форм сращивания банков с промышленностью, Викселль и некоторые другие экономисты пытались описать новые пути воздействия денежной сферы на процессы экономического развития. Денежная масса, указывал Викселль, в современных условиях изменяется в ходе кредитных операций банков. Банки не только перераспределяют накопленные деньги (сбережения), но и создают новые платежные средства. Тем самым они воздействуют на процессы капиталовложений, на спрос. Но, оставаясь в рамках «классических» представлений и предполагая, в частности, что механизм гибких цен достаточно эффективно регулирует и координирует действия производителей, Викселль считал полную занятость типичной чертой системы и сводил влияние денег к ценностной «вуали».

Маркс подверг критике классическую теорию реализации. Изображая капиталистическую экономику как гармонически развивающуюся систему, где внутренние силы автоматически и эффективно ликвидируют диспропорции воспроизводства, эта теория противоречила реальным фактам.

Маркс отмечал, что в работах авторов первой половины XIX в. господствовал тезис о «метафизическом равновесии между покупками и продажами», которое превращает «процесс обращения в непосредственную меновую торговлю». Инициатором этого взгляда был Дж. Милль, но именно в работах Сэя «хитроумная находка» Милля получила логическое завершение и была использована в полемике против Сисмонди и Мальтуса.

«Непосредственная меновая торговля — первоначальная форма процесса обмена. — представляет собой скорее начало превращения потребительных стоимостей в товары, чем товаров в деньги. Меновая стоимость не получает еще никакой самостоятельной формы, она еще непосредственно связана с потребительной стоимостью». На определенной стадии развития товарно-денежных отношений весь товарный мир разделяется на ординарные товары и деньги, выступающие как кристаллизация меновой стоимости товаров. В этом смысле «процесс обмена есть вместе с тем процесс образования денег».

Подобная перестройка вносит огромные изменения в хозяйственный механизм. С появлением денег впервые возникает «всеобщая возможность торговых кризисов», которая резко усиливается с развитием функции денег как средства платежа и появлением разнообразных кредитных отношений.

Разделение единого менового акта на два самостоятельных акта — покупку и продажу и упрочение этого отношения составляет «всеобщую форму разрыва связанных друг с другом моментов этого общественного обмена». С появлением денег возникает формальная возможность современных кризисов перепроизводства. Но превращение этой возможности в реальное и регулярно повторяющееся явление связано с капиталистическими производственными отношениями, с развитием основного противоречия капитализма — между общественным характером труда и частнокапиталистическим присвоением.

Значение кардинального сдвига, вызванного превращением натурального хозяйства в товарно-денежное хозяйство, не было понято экономистами XIX в. Господствовало мнение, что «меновая торговля есть адекватная форма процесса обмена товаров, которая только сопряжена с известными техническими неудобствами, для устранения которых деньги служат хитро придуманным средством». Маркс высмеивает представления о том, что деньги — это материальное орудие, вроде корабля или паровой машины, а не выражение общественного отношения, что позволяло некоторым экономистам вообще исключать деньги из списка экономических категорий.

Трактовка денег как чисто технического инструмента во многом облегчала и вуалировала ошибочную аргументацию Сэя, Милля и их последователей по вопросам реализации товаров. Уже сам по себе всеобщий избыток товаров в периоды циклических кризисов говорил об отсутствии автоматизма реализации, о неэффективности системы цен как средства стихийного регулирования пропорций. Именно тогда с наибольшей силой обнаруживается противоположность товара и денег, служащая, по словам Маркса, абстрактной и всеобщей формой всех противоположностей, заключенных в буржуазном труде. В классической же схеме благодаря предварительной скоординированности производства и мгновенному установлению равновесных цен таких диспропорций возникнуть не может. С этих позиций обмен товара на деньги рассматривается не как признание общественной потребности в товаре (все, что произведено, будет продано!), а как малосущественная техническая деталь, не вносящая принципиальных изменений в процесс производства и обращения товаров. Количественная теория с ее сведением роли денег к простому средству обращения и подчеркиванием «ценностной вуали» была важным элементом неоклассических взглядов. И не случайно инициатор перестройки буржуазной политической экономии в духе требований государственно-монополистического капитализма Дж. М. Кейнс одной из первых мишеней при критике «классических постулатов» избрал традиционную концепцию денег, уделив ей в своих работах первоочередное внимание.

2. ТЕОРИЯ ПРЕДПОЧТЕНИЯ  ЛИКВИДНОСТИ

Теория Кейнса, в том числе и его взгляды на роль денег, окончательно сформировалась в первой половине 30-х годов, когда весь капиталистический мир переживал серьезнейший экономический кризис. Этому предшествовала длительная полоса экономических трудностей, унаследованных от первой мировой войны: разрушенное хозяйство и острейшая инфляция, появление огромной, быстро растущей армии безработных и т. д. С особой силой указанные процессы проявились в старейшей стране «классического капитализма» — Англии, и это обстоятельство не могло не повлиять на мировоззрение Кейнса, его подход к решению научных проблем.

Кризис 1929—1933 гг. явился кульминацией развития капиталистической экономики в межвоенный период. Он с исключительной остротой поставил вопрос об исторических судьбах капитализма, путях и перспективах его дальнейшего развития. Неудивительно, что влияние кризиса и последующей глубочайшей депрессии на экономическую структуру и классовую борьбу, стратегию монополий и политику государства было столь глубоким и значительным, что по сей день буржуазные экономисты, социологи, политические деятели снова и снова возвращаются к событиям 30-х годов, пытаясь переосмыслить их причины и последствия.

В условиях «великой депрессии» особенно наглядно выявились коренные дефекты традиционной экономической теории, ее неспособность дать реалистический анализ причин хронических болезней капитализма и предложить эффективные меры если не для ликвидации, то по крайней мере для смягчения наиболее серьезных нарушений в процессе капиталистического производства. Политическая экономия домонополистического периода была проникнута оптимистической верой в жизнеспособность капитализма, целительное действие саморегулирующих механизмов, которые, действуя спонтанно и автоматически, неизменно приводят производство и занятость к максимуму при данном уровне развития производительных сил. Возникла настоятельная потребность в новом подходе, при котором получили бы объяснение такие явления, как массовая безработица, длительные падения производства, наличие неиспользованных мощностей при относительной узости потребления и т. д. Этот вакуум в буржуазной политэкономии попытался заполнить Кейнс.

Отход Кейнса от теоретических догм периода свободной конкуренции был долгим и трудным. Будучи воспитан в традициях неоклассического анализа и имея своими учителями и коллегами таких выдающихся представителей кембриджской школы, как А. Маршалл, А. Пигу, Д. Робертсон, Кейнс в начале своей научной карьеры тяготел к классическим схемам экономического процесса, полностью разделял их общую философию и взгляды по проблемам денег.