Экзотическая и этнографическая лексика в произведениях М.Ю.Лермонтова

… … … … … … … … … … …

Как при Ермолове ходили

В Чечню, в Аварию, к горам…

И вижу я неподалёку

У речки, следуя пророку,

Мирной татарин свой намаз

Творит, не подымая глаз;

А вот кружком сидят другие. (Валерик, 499)

 

40. Люблю я цвет их жёлтых лиц,

Подобный цвету наговиц,

Их шапки, рукава худые,

Их тёмный и лукавый взор

И их гортанный разговор.  (Валерик, 499)

 

41. Вдруг впереди мелькнули двое,

И больше – выстрел! – что такое?..

Привстав на звонких стременах,

Надвинув на брови папах,

Отважный князь не молвил слова…  (Демон, 512)

 

42. С мечети слез мулла; аул дремал…

Лишь в крайней сакле огонёк блистал.  (Аул Бастунджи, 266)

 

43. Один черкес одет в кольчугу,

Из серебра его наряд,

Уздени вкруг него сидят.  (Черкесы, 9)

 

44. Они от башни угловой

Ведут к реке, по ним мелькая,

Покрыта белою чадрой

Княжна Тамара молодая

К Арагве ходит за водой.  (Демон, 507)

 

45. А вот в чалме один мюрид

В черкеске красной ездит важно,

Конь светло-серый весь кипит,

Он машет, кличет – где отважный?  (Валерик, 500)

 

46. К его струям черкесы принесли

Кровавый труп; расстёгнут их рукою

Чекмень, пробитый пулей роковою;

И грудь обмыть они уже хотят…  (Измаил-Бей, 241)

 

47. И вот средь общего молчанья

Чингура стройное бряцанье [Чингур, род гитары]

И звуки песни раздались…  (Демон, 522)

 

48. Чихирь и мёд кинжалом просят

И пулей платят за пшено,

Из табуна ли, из станицы

Любого уведут коня…  (Измаил-Бей, 181)

 

49. Играет ветер рукавами

Его чухи, - кругом она

Вся галуном обложена.  (Демон, 511)

[Чуха – верхняя одежда с откидными рукавами].

 

50. У табуна сторожевой черкес,

Дивяся, долго вслед ему с кургана

Смотрел и думал: «Много есть чудес!...

Велик Аллах!.. ужасна власть шайтана!»  (Аул Бастунджи, 276)

 

51. У Казбека с Шат-горою

Был великий спор.

«Берегись! – сказал Казбеку

Седовласый Шат…   (Шат – Эльбрус Прим.М.Ю.Лермонтова)

Посмотри: в тени чинары

Пену сладких вин

На узорные шальвары

Сонный льёт грузин. 

И, склонясь в дыму кальяна

На цветной диван,

У жемчужного фонтана

Дремлет Тегеран.  (Спор, 527)

 

52. Молчанье гордое храня,

Хаджи ему не подивился:

Взглянул на шашку, на коня, -

И быстро в горы удалился.  (Хаджи-Абрек, 302)

 

53. Люблю тебя, булатный мой кинжал,

Товарищ светлый и холодный.

Задумчивый грузин на месть тебя ковал,

На грозный бой точил черкес свободный.

… … … … … … … … … … … …

Я рад отдать красавца сечи,

Грузинский мой булат…      (Кинжал, 53)

 

54. Он взят за Тереком отважным казаком

На хладном трупе господина,

И долго он лежал заброшенный потом

В походной лавке армянина.   (Поэт, 58)

 

55. Машук, склоняся лысой головой,

Через струи Подкумка голубые,

Казалось, думал тяжкою стопой

Перешагнуть в поместия чужие.  (Аул Бастунджи, 248)

 

56. По камням струится Терек

Плещет мутный вал;

Злой чечен ползёт на берег,

Точит свой кинжал.   (Казачья колыбельная песня, 59)

 

57. Раз – это было под Гихами –

Мы проходили тёмный лес…

… … … … … … … … … …

Из гор Ичкерии далёкой

Уже в Чечню на братний зов…

… … … … … … … … … …

Тянулись горы – и Казбек

Сверкал главой остроконечной.

… … … … … … … … … …

Он отвечал мне: «Валерик,

А перевесть на ваш язык,

Так будет речка смерти:

Верно

Дано старинными людьми».      (Валерик, 500)

 

58. Быть может, за стеной Кавказа

Сокроюсь от твоих пашей,

От их всевидящего глаза,

От их всеслышащих ушей.   (Прощай, немытая Россия…, 100)

 

59. В полдневный жар в долине Дагестана

С свинцом в груди лежал недвижим я…   (Сон, 103)

 

60. В глубокой теснине Дарьяла,

Где роется Терек во мгле…  (Тамара, 104)

 

61. Тифлис объят молчанием,

В ущелье мгла и дым. 

… … … … … … … … … … …

Под свежею чинарою

Лежу я на ковре.

… … … … … … … … … … …

Но под чадрою длинною

Тебя узнать нельзя!..

… … … … … … … … … … …

Среди прохлады, веющей

Над синею Курой…     (Свидание, 105-107)

 

62. Но там, где Терек протекает,

Черкешенку я увидал…      (Черкешенка, 136)

 

63. Жила грузинка молодая,

В гареме душном увядая…

… … … … … … … … … …

Ах, ею старый армянин

Гордился!..     (Грузинская песня, 138)

 

64. Кавказ! Далёкая страна!

… … … … … … … … … …

Черкес, в отчество своё…   (Кавказу, 164)

 

65. Наш милый край порабощён,

Татар мечи не удержали –

Орда взяла, и наши пали.   (Баллада, 272-273)

 

66. Не уезжай, лезгинец молодой;

Зачем спешить на родину свою?

… … … … … … … … … …

В ненастный день заехал ты сюда;

Под мокрой буркой, с горестным лицом…   (Прощанье, 277)

 

67. Но пир большой сегодня в нём –

Звучит зурна (вроде волянки),

И льются вины –

Гудал сосватал дочь свою,

На пир он созвал всю семью.   (Демон, 508).

 

68. Сказал мулла таинственно – и вот

Какой-то тёмный стих из Алкорана

Запел он громко.     (Аул Бастунджи, 286).

 

69. Так говорил мулла жестокий,

И кабардинец черноокий

Безмолвно, чистя свой кинжал,

Уроку мщения внимал.  (Каллы, 119).

 

70. И на краю крутого ската

Отметит саклю Бей-Булата…  (Хаджи-Абрек, 292).

 

71. Казбек, Кавказа царь могучий,

В чалме и ризе парчевой.   (Демон, 520).

 

72. Меж тем, перед горой Шайтаном

Расположась военным станом,

Толпа черкесов удалых

Сидела вкруг огней своих…  (Измаил-Бей, 213).

 

73. Он растерял в пылу сраженья

Винтовку, шашку – и бежит!  (Беглец, 461).

 

74. Он ещё в Петербурге сшил себе ахалук, достал мохнатую шапку и черкесскую плеть на ямщика. <…> Казачки его не прельщают, он одно время мечтал о пленной черкешенке…  … последнее время он подружился с одним мирным черкесом, стал ездить к нему в аул.  <…> Он легонько маракует по-татарски; у него завелась шашка, настоящая гурда, кинжал – старый базалай, пистолет закубанской отделки, отличная крымская винтовка, которую он сам смазывает, лошадь – чистый шаллох и весь костюм черкесский… Страсть его ко всему черкесскому доходит до невероятия. Он готов целый день толковать с грязным узденем о дрянной лошади и ржавой винтовке…  О горцах он вот как отзывается: «Хороший народ, только уж такие азиаты! Чеченцы, правда, дрянь, зато уж кабардинцы просто молодцы; ну  есть и между шапсугами народ изрядный, только всё кабардинцы им не равняться…». Надо иметь предубеждение кавказца, чтобы отыскать что-нибудь чистое в черкесской сакле. Он равно в жар и в холод носит под сюртуком ахалук на вате и на голове баранью шапку; у него сильное предубеждение против шинели в пользу бурки… он пускается на разные хитрости и пронырства, чтобы достать настоящую андийскую бурку, особенно белую с чёрной каймой внизу… <…> Грузинский кавказец отличается тем от настоящего, что очень любит кахетинское и широкие шёлковые шаровары.  (Кавказец, 338-341)

 

75. Вот раз он лежал в саду под виноградником и, наконец, заснул; в это время шла мимо Магуль-Мегери с своими подругами; и одна из них, увидав спящего ашика (балалаечника), отстала и подошла к нему: «Что ты спишь под виноградником, - запела она, - вставай, безумный, твоя газель идёт мимо»; он проснулся – девушка порхнула прочь, как птичка; Магуль-Мегери слышала её песню и стала её бранить. «Если б ты знала, - отвечала та, - кому я пела эту песню, ты бы меня поблагодарила: это твой Ашик-Кериб».     (Ашик-Кериб, 264).

 

76. Сначала мулла прочитает им что-то из Корана, потом дарят молодых и всех родственников, едят, пьют бузу, потом начинается джигитовка, и всегда один какой-нибудь оборвыш, засаленный, на скверной, хромой лошадёнке, ломается, паясничает, смешит честную компанию; потом, когда смеркнется, в кунацкой начинается, по-нашему сказать, бал.  (Герой нашего времени, 286).

 

77. Бешмет всегда изорванный, в заплатках, а оружие в серебре.  (Герой нашего времени, 288).

 

78. Вот что случилось: Азамат вбежал туда в разорванном бешмете, говоря, что Казбич хотел его зарезать.  (Герой нашего времени, 288).

 

79. Говорили про него, что он любит таскаться за Кубань с абреками, и, правду сказать, рожа у него была самая разбойничья: маленький, сухой, широкоплечий… (Герой нашего времени, 289).

 

80. Много Аллах дал ему золота, но дороже золота была ему единственная дочь Магуль-Мегери… (Ашик-Кериб, 264).

 

81. За мной неслись четыре казака; уж я слышал за собою крики гяуров, и передо мною был густой лес. Прилёг я на седло, поручил себя Аллаху и в первый раз в жизни оскорбил коня ударом плети.  Как птица нырнул он между ветвями; острые колючки рвали мою одежду, сухие сучья карагача били меня по лицу. (Герой нашего времени, 289).

 

82. «Ана, - отвечал он, - я здесь никого знакомых не имею и потому повторяю мою просьбу: ради странствующего твоего сына впусти меня». (Ашик-Кериб, 270).

 

83. Порою звучный топот коня раздавался на улице, сопровождаемый скрипом нагайской арбы и заунывным татарским припевом. (Герой нашего времени, 386).

 

84. Сердце моё облилось кровью; пополз я по густой траве вдоль по оврагу, - смотрю: лес кончился, несколько казаков выезжают из него на поляну, и вот выскакивает прямо к ним мой Карагёз; все кинулись за ним с криком; долго, долго они за ним гонялись, особенно один раза два чуть-чуть не накинул ему на шею аркан; я задрожал, опустил глаза и начал молиться. (Герой нашего времени, 290).

 

85. В ауле множество собак встретило нас громким лаем. (Герой нашего времени, 286).

 

86. Хорошо! – сказал Азамат и поскакал в аул. (Герой нашего времени, 295).

 

87. «Эй, Азамат, не сносить тебе головы, - говорил я ему: - яман будет твоя башка!»   (Герой нашего времени, 285).

 

88. «Я здесь, подле тебя, моя джанечка (то есть, по-нашему, душенька) – отвечал он, взяв её за руку. (Герой нашего времени, 321).

 

89. Клянусь, ты будешь владеть конём; только за него ты должен отдать мне сестру Бэлу: Карагёз будет её калымом. (Герой нашего времени, 294).

 

90. Подъехав   к подошве Койшаурской Горы, мы остановились возле духана. Тут толпилось шумно десятка два грузин и горцев; поблизости караван верблюдов остановился для ночлега.  (Герой нашего времени, 278).

 

91. Я нанял нашу духанщицу: она знает по-татарски, будет ходить за нею и приучит к мысли, что она моя… (Герой нашего времени, 299).

 

92. Кумыс и мёд есть у меня.

Ты, вижу, беден; я богата.  (Хаджи-Абрек, 293).

 

93. Раз приезжает сам старый князь звать нас на свадьбу: он отдавал старшую дочь замуж, а мы были с ним кунаки: так нельзя же, знаете, отказаться, хоть он и татарин.  (Герой нашего времени, 286).

 

94. Нас приняли с всеми почестями и повели в кунацкую.  (Герой нашего времени, 286).

 

95. «Теперь открой»; - смотрит Ашик: перед ним белеют стены и блещут минареты Арзрума.  (Ашик-Кериб, 2650.

 

96. Мцыри на грузинском языке значит «неслужащий монах», нечто вроде «послушника».  (Мцыри, 467).

 

97. Утренний намаз творил я в Арзиньянской долине, полуденный намаз в городе Арзруме; перед захождением солнца творил намаз в городе Карсе, а вечерний намаз в Тифлизе.  (Ашик-Кериб, 272).

 

98. И точно, что касается до этой благородной боевой одежды, я совершенный денди: ни одного галуна лишнего, оружие ценное в простой отделке, мех на шапке не слишком длинный, не слишком короткий; ноговицы и черевики пригнаны со всевозможной точностью; бешмет белый, черкеска тёмно-бурая.  (Герой нашего времени, 357).

 

99. «Иди с нами к великому паше, - закричали они, -  или ты отвечаешь нам головою». «Я человек вольный, странник из города Тифлиза, - говорит Ашик-Кериб; хочу пойду, хочу нет… <…> Паша, начальствоваший в Яссах, о том узнал…   (Ашик-Кериб, 256).