Шпаргалка по дисциплине "Историография"

При написании своей монографии он взял за основу тему Зибеля, применив в ее разработке точку зрения Токвиля, который впервые в своей работе, описывая события во Франции, рассмотрел их как бы изнутри, показав огромное влияние масс на внутреннюю политику. В своей монографии Сорель одним из первых не проводил различий между революцией и наполеоновской эпохой. В отличие от Зибеля, рассматривающего революцию не отдельно, а только в связи с другими событиями на континенте, Сорель отводил ЕЙ решающее значение, влиявшее на все остальные. Второй и третий разделы Польши и распад Империи волновали его только как доказательства неоспоримого воздействия революции на все государства. В вопросе о причинах складывания I коалиции французский историк считал, что к войне вели как революционеры, а именно жирондисты, так и европейские монархи. Но все же главную ответственность за развязывание военного конфликта Сорель возлагает на Европу. По его словам, революционеры пошли на столкновение только благодаря тому, что Австрия и Пруссия желали расчленения ослабленной Франции.

 

                       ЭКЗАМЕНАЦИОННЫЙ БИЛЕТ № 20

 

1. Историко-экономическое  направление в германской историографии  во второй половине 19 в.

Объединение страны дало сильный толчок ее экономическому подъему. 70—80-е годы были периодом завершения промышленного переворота в Германии. К концу XIX в, она обогнала Англию в развитии некоторых важнейших отраслей промышленности. Объединение страны под руководством прусской монархии и юнкерства наложило неизгладимый отпечаток на государственное устройство империи и ее политическую жизнь. В Германии 70—80-х гг. XIX в. растет интерес к проблемам экономической истории, развивается историческая школа в политической экономии. Хотя «экономизм» отводит хозяйственной жизни решающую роль в общественном развитии, вопросы экономической истории рассматриваются как составная часть истории культуры, все резче противопоставляющей себя политической истории. Ведущими представителями экономического направления — так называемой новой историко-экономической, школы были ГУСТАВ ШМОЛЛЕР (1838—1917), ЛУЙО БРЕНТАНО (1844—1931) И Адольф Вагнер которому принадлежит экономическая периодизация истории по типу хозяйств  и стадиям развития промышленного производства

Особое внимание ее представители уделяли обоснованию вмешательства государства в экономическую жизнь. Идеи школы были направлены как против юнкерства и правобуржуазной реакции, так и против марксистского учения. 

Адольф Вагнер (1835—1917), выступал за государственное законодательство в области социального обеспечения и за ограниченный контроль государства над свободной конкуренцией, тогда как Луйо Брентано (1844—1930) занимал более либеральные позиции. Он высказывался за свободу профсоюзного движения и право на стачки, требовал социальных реформ для предотвращения социальных потрясений.

В работе «Рабочие гильдии в настоящее время»  Брентано «объявил немецкой нации, что нашел в английских тред-юнионах... великое средство примирения рабочих с настоящим обществом» лице Брентано свобода коалиций рабочих в обществе имела в течение целого поколения последовательного защитника.

Труды Шмоллера, профессора в Страсбурге, затем—в Берлине, посвящены проблемам генезиса капиталистических производственных отношений в Германии и прусской конституционной и экономической истории. Инициатор издания серии исследований и документов «Прусские Акты». Он организовал и возглавил «Ежегодник по вопросам законодательства, управления и -народного хозяйства» — .печатный орган «исторической школы» в политической экономии.

«Историческая школа» ,в политической экономии ввела в научный оборот большой фактический материал. Благодаря ее вниманию к экономическому и социальному развитию повысился интерес буржуазной историографии к экономическим проблемам, расширился горизонт исторической науки. Но эта школа в угоду буржуазно-юнкерскому государству искажала объективные закономерности исторического развития. В сфере политики она предлагала бороться с революционным рабочим движением, главным образом либеральными методами, стремилась смягчению наиболее социальных противоречий.

 

2.Консервативное направление в английской историографии начала 20 в.

Прагматичный подход к изучению истории способствовал политизации английской исторической науки, которая, в свою очередь, была связана с политической борьбой внутри правящего класса Англии. На рубеже XVIII – XIX веков в английской историографии начинается формирование двух основных направления, которые вплоть до середины XX столетия будут определять её облик и развитие: консервативного – торийского и либерального – вигского. Между ними происходила острая идейная борьба вокруг главных проблем английской истории.

Консерватизм. Торийская традиция в английской общественной и гуманитарной мысли имела под собой давнюю историческую почву. К числу её основоположников относят в частности видного философа и историка XVIII столетия Д. Юма. Самым значительным представителем торийского направления в английской историографии первой половины XIX считается Арчибальд Алисон (1792 – 1867.) Его перу принадлежат следующие работы: десятитомная «История Европы в период Французской революции» (1832 – 1842) и девятитомная «История от Реставрации до воцарения Наполеона III». Алисон выступал против любых попыток реформ и уж тем более против революционного изменения общества. Исходная позиция автора предельно проста: любые перемены нежелательны, они чреваты революцией и опасны для существующего порядка. Алисон нападал на «губительную страсть к новшествам» и восхвалял английскую политическую систему.Исходная позиция автора предельно проста: любые перемены нежелательны, они чреваты революцией и опасны для существующего порядка. Алисон нападал на «губительную страсть к новшествам» и восхвалял английскую политическую систему. История Французской революции изложена им крайне тенденциозно. Он безоговорочно осуждал все действия якобинцев. Наполеон в его изображении - кровожадный тиран. Напротив, английские политики того периода - Питт, Каслри, Веллингтон -- воплощение миролюбия и благородства.

 

3. Историческая концепция  Й. Хейзинги

Культурологические концепции

 

По данному основанию культурологические концепции можно дифференцировать по принадлежностям к наукам:

- философские концепции культуры: А. Шопенгауэр, О. Шпенглер и др.

-        исторические концепции культуры: А. Тойнби, К. Ясперс, Э. Тайлор, и др.

 

            - социологические концепции культуры: М. Вебер, А. Вебер, А. Камю, П. Сорокин и др.

-        психоаналитические концепции культуры: К. Юнг, З. Фрейд и др.

-        цивилизационные  (собственно культурологические) концепции культуры: Й. Хейзинга, Х. Ортега-и-Гассет, Т. Элиот, В. Шубарт и др.

 

Нидерландский культуролог и историк Й. Хейзинга (1872-1945) представлял культуру посредством игры. В работах "Осень Средневековья" (1919), "Человек играющий" (1938), "В тени завтрашнего дня" (1935) и других он обосновывал культуру как естественную игровую динамику жизни, соотнесенную с серьезным. Культура, считал он, есть равновесие материальных и духовных ценностей, вектор их развития и господство человека над внешней и своей внутренней природой. Игра в культуре - это ритм и гармония, радость и изящество, историческая альтернатива

серьезному.

Игра среди людей совершается посредством особого напряжения физических сил, сопровождается радостью, шуткой, забавой. Но игра старше культуры и больше по объему. Если культура - признак общества, то игра имеет место и среди животных. Игра, считает Хейзинга, пронизывает всю культуру. Она представляет форму деятельности, имеет смысл и назначение, выражается в языке, мышлении, видах конкретной деятельности. Игру нельзя прямо связать ни с истиной, ни с добром в культуре. Игра противостоит серьезному и делает культуру особой характеристикой жизни людей.

Хейзинга анализирует значение игры как явления культуры, соотношение игры и языка, игру как функцию культуры. Подробно рассматривает проявления игры в поэзии, мышлении, искусстве, а особенно - в правосудии.

Он считал, например, что судебный процесс - это словесная игра-поединок его участников и состязание. Суд божий - подлинный, а суд земной - игра. Анализируются такие процедуры судебной деятельности, как священные весы Фемиды, судебный жребий, спор об заклад и одеяние судей, процедура суда, другие формы проявления игрового.

В философии Хейзинга выделяет в качестве игровых проявлений софистику и чудодейство, философские загадки, философский диалог, риторику, диспуты, научные трактаты. Война и военное дело, считает он, также содержат игровые элементы.

Мыслитель полагал, что культура формируется преимущественно через игру и в игре. С XVIII века, по его мнению, наблюдается убывание игры. Возникло заблуждение, согласно которому культуру определяют труд и материальные силы. Игра все более подменяется пуелиризмом - ребячеством, пустой наивностью. Новая культура, по Хейзинге, должна состоять в возрождении первозданной игры, ее этических и религиозное духовных основ.

 

                       ЭКЗАМЕНАЦИОННЫЙ БИЛЕТ № 21

 

1. Ф. Бродель.  «Структуры  повседневности. Возможное и невозможное».

Ферна́н Броде́ль (фр. Fernand Braudel; 24 августа 1902 — 27 ноября1985) — известный французский историк.

Произвел революцию в исторической науке своим предложением учитывать экономические и географические факторы при анализе исторического процесса. Яркий представитель французской историографической школы «Анналов», занимавшейся доскональным изучением исторических феноменов в социальных науках.

В 1949 году вышла в свет его книга «Средиземное море и средиземноморский мир в эпоху Филиппа II», вызвавшая разноречивые отклики среди коллег-историков. Этот серьёзный труд демонстрирует отношение автора к географии, социальной и экономической истории региона как к важным компонентам в историческом анализе, приуменьшая, таким образом, роль событий и персоналий. На историка оказал большое влияние Люсьен Февр, один из непосредственных основателей школы «Анналов».

Самой известной работой Броделя считается его трёхтомник «Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV—XVIII вв.», вышедший в свет в 1979 году. Это широкомасштабное исследование доиндустриального мира, в мельчайших деталях показывающее, как функционировали экономики европейских (и не только) стран в данный исторический период. Особенно подробно в нём характеризуются развитие торговли и денежное обращение, много внимания уделяется также влиянию географической среды на социальные процессы.

В первых двух томах — «Структуры повседневности: возможное и невозможное»— выявляются такие элементы общей структуры мировой экономики XV-XVIII вв., которые выступали в роли стимула или тормоза исторического движения. Первый том — это «взвешивание мира», «попытка выявить пределы возможного в доиндустриальном мире». Ф. Бродель рассматривает самые разнообразные сферы материальной, повседневной жизни людей — питание, одежду, жилище, технику, деньги — и всегда с одной целью: отыскать «правила, которые слишком долго удерживали мир в довольно трудно объяснимой стабильности» (Т. I. P. 38). В этом томе внимательно исследуются и те медленные изменения отдельных элементов структуры мира, накопления, неравномерные продвижения вперед, которые незаметно, но все-таки создали ту критическую массу, взрыв которой в XVIII в. изменил облик мира.

Во втором томе («Игры обмена») «делается очная ставка» «рыночной экономики» с «капитализмом», дается объяснение этим двум пластам экономической жизни путем выявления того, как они перемешиваются между собой и как противостоят друг другу.

В третьем томе — «Время мира» — ставится задача «организовать историю мира» во времени и пространстве так (безусловно, при этом упрощая ее, как признается сам Ф. Бродель), чтобы «расположить экономику рядом, ниже и выше других соучастников дележа этого времени и пространства: политики, культуры, общества»

2. Историография Гражданской  войны в США.

к началу 70-х годов XX в. число книг, посвященных лишь Гражданской войне, превысило 100 тыс. История той эпохи — поле острой идеологической борьбы. Ее понимание и освещение тесно переплетаются не только с решением теоретических вопросов исторического знания, но и с актуальными вопросами современной классовой борьбы в США, с борьбой негритянского народа против расовой дискриминации.

Первыми историками революции стали ее участники, противники и апологеты рабства. В вышедших сразу после войны работах деятелей либерального направления — редактора газеты «Нью-Йорк трибюн» X. Грили, генерала У. Шермана, ученого-естествоиспытателя Дж. Дрейпера и особенно в публицистических выступлениях Ф. Дугласа, У. Филипса и др. — с гуманистических позиций осуждалось рабство, а Гражданская война рассматривалась как кульминация «векового конфликта между рабством и свободой». Северные историки отвергали утверждения защитников невольничества о «едином Юге» и отмечали, что горстке крупных плантаторов противостояла громадная масса черных рабов и «белых бедняков».

В конце XIX в. произошли значительные изменения в трактовке Гражданской войны. Еще сказывалось размежевание между историками-северянами и защитниками «проигранного дела» из числа бывших конфедератов, но достигнутое под руководством крупного капитала Севера «национальное единство» господствующего класса требовало своего оформления в сфере идеологии; это нашло отражение в исторической науке. Признание положительного значения отмены рабства занимало по-прежнему прочное место в работах буржуазных историков. Однако характерной чертой стало критическое переосмысление Гражданской войны.

Противоречивое влияние на историографию Гражданской войны оказало экономическое (или прогрессистское) направление. Его глава Ч. Бирд в работе «Подъем американской цивилизации» (1927) подверг анализу многие экономические проблемы Гражданской войны и приблизился к верному ее пониманию как социальной революции. Он подчеркнул значение отмены рабства для развития капитализма. Однако экономические противоречия между Севером и Югом были рассмотрены прежде всего в плане извечной борьбы «аграрных и промышленных интересов».

В 1930—1950 гг. широкое влияние приобрело течение «консервативного ревизионизма». Его основатели Ч. Рамсделл и Э. Крейвен объявили Гражданскую войну «бесполезной войной», делом «заблуждавшегося поколения». Методологической предпосылкой такой трактовки был отказ от анализа экономических противоречий Севера и Юга и сведение борьбы двух социальных систем к столкновениям в области этики, морали и «образов жизни».

В 60—70-х годах XX в. широкое распространение в историографии США получили междисциплинарный подход — изучение исторических процессов с позиций экономики, социологии, психологии и т. д. — и количественные методы исследования. Показательна работа о рабстве историков «новой экономической истории» Р. Фогела, С. Энгермана «Время на кресте. Экономика американского негритянского рабства» (1974), в которой утверждалось, что плантационное рабство было производительнее и выгоднее, чем система промышленного капитализма. Отсюда Гражданская война предстает как событие, лишенное глубоких экономических корней.