Основные типы оппортунистического поведения в российском бизнесе (на примере конкретного вида бизнеса)

Однако и после этого повторяется ситуация для автомобилей среднего качества (теперь они стали «сливами», то есть автомобилями лучшего качества). Данная цена оказывается ниже той, на которую согласились бы владельцы «слив». Таким образом, на рынке остаются только автомобили низкого качества. «Плохие машины вытесняют хорошие, потому что и те и другие продаются по одной и той же цене», - Дж.Акерлоф (американский экономист) так характеризует подобную ситуацию.

Недополученный выигрыш создает стимулы для владельцев машин более высокого качества производить сигналы, позволяющие выделить данные машины из общей массы. В том случае, если это не удается, можно предположить, что трансакционные издержки, связанные с измерением качества, являются запретительно высокими.

Один из вариантов, который могут использовать владельцы «слив», — гарантии. В нашем случае продавец машин первой категории (высокое качество) может предложить сделку, в соответствии с которой, если в процессе использования машины обнаружится низкое ее качество (а в данной модели предполагается, что подержанный автомобиль является «экспериментальным» или «опытным» благом, поскольку издержки измерения его качества до начала эксплуатации новым владельцем запретительно высоки), покупателю выплачивается заранее определенная в соглашении сумма. Чем меньше вероятность наступления неисправности, тем меньше ожидаемая величина выплат по гарантии, и наоборот.

Вот почему владельцы «лимонов» не заинтересованы давать гарантии. [5]

Вспомним еще раз о некоторых возможных формах опортунизма:

• невозможность или высокая стоимость проведения мониторинга и контроля. Акционеры должны нести расходы на мониторинг эффективности деятельности менеджеров, что вызывает экономические потери. Абсолютно эффективный мониторинг невозможен, а в условиях сильной асимметрии информации механизмы мотивации и контроля становятся очень дорогими.
• престижное поведение менеджеров. Заключается в том, что менеджеры склонны существенно завышать представительские расходы и растрачивать деньги акционеров на аренду дорогих офисов, оборудование своих кабинетов, покупку дорогих корпоративных автомобилей для личных целей пользования и так далее. Данный риск как нельзя больше связан с оппортунизмом и асимметрией информации
• и вот как раз-таки одной из таких форм оппортунизма является вывод активов и использования трансфертного ценообразования.

Данная форма оппортунизма представляет собой угрозу вывода менеджерами активов или денежных потоков компании в дружественные структуры путем совершения различного рода сложности сделок с прямой или косвенной личной заинтересованностью. Данная форма оппортунизма является одной из наиболее распространенных и часто встречающихся в современной практике корпоративного управления. В качестве примера, здесь можно привести корпорацию «Тольяттиазот», когда агрохимический холдинг «Уралхим» обвинил «Тольяттиазот» в выводе активов и трансфертном ценообразовании, которое нанесло ущерб в сотни миллионов долларов миноритариям и бюджету. 

Этот крупный корпоративный конфликт разгорелся на российском рынке.  Агрохимический холдинг «Уралхим» через СМИ, пресс-релизы и суды вел широкомасштабную атаку, объектом которой являлась компания «Тольяттиазот». А это крупнейший не только в России, но и в мире завод по производству аммиака, сырья для производства азотных удобрений.

В «Уралхиме» заявляют, что еще в 2005 году владельцы «Тольяттиазота» вывели в аффилированную структуру около половины производственных активов. «Активы, стоимость которых составляет порядка 30 миллиардов рублей, по итогам нескольких сделок были проданы за несколько сотен миллионов рублей, — заявили в “Уралхиме”. — Отсутствие экономической целесообразности их продажи подтверждается тем, что они сразу же были получены ОАО “Тольяттиазот” по договорам аренды».

Но самым неприятным для «Тольяттиазота» и решающим для всей корпоративной войны может оказаться еще одна история, раскопанная «Уралхимом». С помощью отраслевого информационного агентства уральская компания получила данные о таможенных декларациях «противника» за последние несколько лет и оплатила исследование их адекватности Всероссийскому научно-исследовательскому конъюнктурному институту (ВНИКИ). Вывод исследователей таков: «Тольяттиазот» продавал удобрения по сильно заниженным относительно рынка (трансфертным) ценам. Трансфертная цена наносит ущерб уже не только каким-то частным лицам и миноритариям, но и бюджету (за счет уменьшения налога на прибыль). Дело это серьезное, но требует сложной и кропотливой работы с доказательной базой. Факт занижения цены сложно доказать. У рыночной цены много составляющих, компания может заверять, что у нее особая логистика и расходы. Но самой большой проблемой становится поиск доказательств аффилированности продавца и покупателя, использующего нерыночную цену. Без такого доказательства трансфертная цена может остаться обычной рыночной практикой. Таким образом, доказать вину оппортунистов будет не так-то просто.

Тем не менее выявить трансфертное ценообразование на рынке удобрений возможно. Продукция стандартная, цены по сделкам варьируют слабо, их отслеживает и регулярно публикует ряд авторитетных маркетинговых агентств, например Argus. Данные приводятся и по портам СНГ, где россияне отгружают аммиак на экспорт. Используя открытую информацию о железнодорожном тарифе, можно довольно точно рассчитать стоимость удобрений для любого базиса. Именно это и сделали работники ВНИКИ, предоставив расчет по каждой сделке экспорта аммиака и карбамида, проведенной «Тольяттиазотом» за последние четыре года. В большинстве случаев оказалось, что отпускная цена завода на десятки процентов (в районе сотни долларов за тонну) ниже рыночной. «Размер заниженных таким образом доходов составляет сотни миллионов долларов, — заявляют в “Уралхиме”. — Согласно заключению ВНИКИ совокупная сумма недополученного дохода только по двум вышеуказанным продуктам составила с 2009-го по 2012 год 560,5 миллиона долларов, а потерянный налог на прибыль — 112 миллионов долларов».

Все более углубляясь в изучение данной проблемы оппортунистического поведения, я начала осознавать, что в России нередки случаи оппортунизма. В частности, и в моем городе. Несколько лет назад в СМИ освещалась на протяжении некоторого времени ситуация в компании «Хавр» (прим.: в переводе с калм.яз. – «Весна»). Довольно крупная компания, вышедшая на российский рынок, на которую работало огромное количество специалистов в области нетканой промышленности. Спустя какое-то время работы компании были замечены случаи оппортунизма. Были опрошены менеджеры, которые рассказали о том, что редки, но все же имели место случаи умалчивания и сокрытия каких-то фактов со стороны клиентов. А надо сказать, что в числе клиентов этой компании было немалое количество известных российских фирм. В период кризиса «Хавр» столкнулась с столкнулись с подлогом платежных документов, неисполнением договорных обязательств по срокам отгрузки или оплаты. Как сообщали менеджеры, были такие партнеры, с которыми при переговорах не удавалось достигнуть нужной им отсрочки. «Мы подписываем договор с меньшей отсрочкой, но потом все равно стараемся придерживаться той отсрочки, которая нас устраивает».

Еще одной формой проявления оппортунистического поведения в этом предприятии было нарушение условия контракта и неформальных договоренностей, в частности, неисполнение договорных обязательств по срокам оплаты, размере задолженности, отсрочке платежа. Из интервью с менеджерами: «Конечно, бывали такие случаи и довольно часто, когда партнер нарушает устные договоренности по отсрочке платежа, доставке. Но последствия не такие серьезные. Нарушение неформальных договоренностей клиентами может быть, как по объективным причинам, так и в корыстных интересах».

Также речь идет об использовании в своих интересах непредвиденных событий (например, при непрогнозируемом росте цен на продукцию). Чаще нарушения объемов поставки происходят во время колебания цен. Была такая ситуация, когда представители «Хавр» подписали спецификацию на конкретный месяц, отгрузили половину объема, предусмотренного в контракте, и ситуация на рынке резко поменялась. Поставщики задерживали поставки, желая вынудить компанию заплатить больше в связи с поднятием общих цен на рынке. В результате, предприятию пришлось пойти на подписание новой спецификации уже с новыми ценами.

Ну и конечно же, рассматриваемая мною компания не могла не столкнуться и со следующей формой оппортунизма: преувеличением партнером своих потребностей, сокрытием информации, завышение цен на продукцию в случае недостаточной информированности партнеров. На лицо видны признаки асимметрии информации (информационных издержек). По мнению менеджеров, этой компании оппортунизму склонны в основном фирмы-однодневки. «Хавр» в этом случае совершала одноразовые поставки, дабы избежать убытков со своей стороны.

Таким образом, несправедливые условия контракта и потери одного из участников взаимодействия могут привести к оппортунистическому  поведению и потере партнера, поэтому необходим поиск компромисса.

Меры, предпринимаемые компанией для борьбы с оппортунистическим поведением:

• Договор как одна из ступеней защиты от недобросовестного поведения участников рыночных сделок.

• Ужесточение условий контрактов, санкции, обращение в арбитраж и разрыв контрактных отношений в случае нарушения формальных и неформальных соглашений.

• Выстраивание долгосрочных партнерских отношений, основанных на доверии и лояльности – самый надежный способ защиты от сего явления.

• Развитие личных связей с поставщиками и покупателями, использование методов «морального» воздействия на сетевых партнеров.

• Мониторинг поставщиков и покупателей: проверка уставных документов, сбор информации, в том числе финансовой, рынка.

Заключение

Подводя итог всего вышесказанного, могу с уверенностью сказать, что зачастую договор не может являться сильной защитой от проявления оппортунистического поведения, потому что для некоторых субъектов, как мы видим из примеров, он не является гарантом выполнения обязательств. Российская экономика и бизнес таковы, что они основываются на неформальных личных связях, что приводит к ограничению роли контракта как такового. Нарушение последнего объясняется впоследствии объективными причинами и фактами, потому не осуждается и практически становится как взаимоожидаемым явлением. На мой взгляд, такое явление как оппортунизм в нашей стране не иссякнет и не искоренится никогда, поскольку оглядываясь назад, мы видим, что многие люди, субъекты воспринимают это как само собой разумеющийся факт. Например, взять то же интервью сотрудников и менеджеров компании «Хавр», и здесь мы наблюдаем следующую картину: по их мнению, ложь, невыполнение обещаний, нарушение условий контрактов, нарушение неформальных согласий, договоренностей между предприятиями, использование в своих интересах неожиданных обстоятельств, завышенный уровень потребностей партнера, искажение фактов и информационные издержки – это не оппортунизм, а нормальные взаимоотношения. Все поначалу высказывают только то, что необходимо и преподносят информацию так, чтобы будущий партнер узнал именно то, что ты хочешь, чтобы он это узнал. «Просто в процессе общения и работы, - утверждают они,- надо стараться «угадать» нечестные намерения партнера».

 Опять говоря все о тех же менеджерах, видим, что они особую надежду возлагают не на действенность заключенных с партнером контрактов, стандартов поведения участников деловых отношений, а на этические нормы, менталитет, культуру и ценности. То есть, важнейшим и натболее надежным, по их мнению, способом ведения дел и, в то же время, защиты от оппортунистических отношений, является поддержание долгосрочных партнерских взаимоотношений, на которых строится вся их последующая экономическая и деловая связь.

Надо сказать, что оппортунистическое поведение, оппортунизм – это довольно широкие понятия, пронизывающие все сферы общественных отношений, начиная с социальных и заканчивая экономическими. Рассматривая оппортунизм с этой точки зрения, это явление понимается как преднамеренная скрытная деятельность участника соглашения в соответствии с собственными интересами в ущерб интересов других участников соглашения [6].

Оппортунизм – понятие до сих пор малоизученное. Это проблема, решение которой пока слабо разработано и в теоретическом плане, и в плане поисков способов борьбы с этим. В рамках своей работы я попыталась как можно более развернуто дать определение оппортунистического поведения, которое только известно нам на данный момент, понаблюдать над различными его формами проявления и осуществления в мире, в экономике и, в частности, в российском бизнесе. Прежде мне были совсем поверхностно известны эти факты из экономической теории, институциональной экономики, но теперь я могу четко определить те или иные понятия, связанные с данной проблемой. При написании работы я столкнулась с такими важными для современного человека, специалиста выражениями как внутри- внешнефирменный оппортунизм. Как оказалось, под этим понимается преднамеренное скрытое поведение нанятых менеджеров и работников в процессе их трудовых отношений с фирмой, направленное на достижение личного интереса в ущерб другим работникам, коллективу, фирме. На деле внутрифирменный оппортунизм проявляется в форме отлынивания, обмана, завышения своих способностей(работника), злоупотребления служебным положением, мошенничества, сокрытия информации, отлынивание, воровство и даже саботаж.

Здесь имеет место социологический аспект, согласно которому мошенничество и воровство рассматриваются социологами как девиантное поведение. И тут у меня возник вопрос: «А можно ли их в этом случае рассматривать как элементы оппортунистического поведения?». Ответ я нашла после, изучив дополнительное количество материала. А именно: безусловно, это следует рассматривать и в оппортунистической плоскости тоже, так как в обществе присутствует двойственная социальная и личностная оценка масштаба асоциальности таких деяний. Исследователи девиантности видят в преступности стиль жизни, профессию, которая обеспечивает совершившему преступление основной доход, служащий ему и его семье средством к существованию [6]. Примечателен и тот факт, что индивид прекрасно понимает какова степень риска и возможные последующие меры наказания. Оппортунисты сами рассматривают воровство и мошенничество в качестве форм проявления внутрифирменного оппортунизма, как деятельность, дополняющая их основное занятие, идущая параллельно с ним, а также как средство должного, по их мнению, «дополучения» от предприятия-работодателя возмещения материального и морального за неравноценные условия труда и его оплаты. Лица, трудящиеся на предприятии и занимающиеся подобного рода деятельностью, обычно считают себя законопослушными гражданами, невидящими в этом ничего зазорного. В свою очередь, компании в своем большинстве не практикуют других способов наказания таких работников кроме административных мер, вплоть до увольнения.