Явление самоорганизации

Здесь очень хорошо видна двойственность интерпретаций. Если говорить о самоорганизации, то внешней средой является государство (верхние уровни), которым снизу делегированы управленческие полномочия. Если же говорить о ресурсных потоках – в качестве внешней среды выступают носители интересов низших уровней.

В этой связи представляется возможным дать следующее определение понятия «государство»: Государство – полиструктурная система социальных институтов, формирующее среду и средства собственного функционирования и развития.

Разумеется, существуют как ресурсные потоки сверху (госзаказы, дотации, субвенции), так и самоорганизация снизу (выборы, референдумы), но они вторичны, поскольку условия здесь все равно определяются из высшего уровня. Точно также материальные блага и реальное наполнение ресурсных потоков производится на низших уровнях, тогда как на верхних уровнях происходит их перераспределение.

Поэтому, хотя государство и устанавливает граничные (правовые) рамки для всей надсистемы в целом, но базовым уровнем является все-таки уровень конкретных носителей интересов. Соответственно индивидуумы только тогда реализуют интересы социальных институтов, когда через них наиболее эффективно реализуются их собственные интересы (с минимумом производства энтропии).

1. Роль системных противоречий.

Социальная структура подразумевает неизбежное перераспределение ресурсов на верхние «этажи» социальной иерархии. Снизу идут ресурсные потоки, сверху – управляющее воздействие. Индивидуумы, стремящиеся обеспечить себе комфортное существование, вынуждены подчинять свои интересы абстрактным интересам системного уровня.

В этом скрыт главный стимул любого социального развития. Наиболее конкурентоспособные (т.е. способные к адаптации) члены общества формируют социальные институты и социальную среду цивилизации. Чем обширнее адаптационные возможности членов общества (способности к потреблению и воспроизводству ресурсов), тем выше степень развития всей цивилизации.

Две причины: недостаток ресурсов и потенциал самоорганизации, двигают социальный прогресс. Они в равной мере влияют на развитие социальных систем, объединяя внешние и внутренние факторы развития. Представим такую ситуацию: в стране существует лишь несколько человек, отождествляющих себя с государственными институтами и способные обеспечить их функционирование. Именно они и займут руководящие посты. Остальные члены общества останутся пассивны, и мы увидим пример самого примитивной социальной структуры. Не эта ли ситуация наблюдалась несколько десятков лет назад в т.н. «банановых республиках»?

Совсем иное дело, когда желающих получить доступ к распределению ресурсов превышает число имеющихся вакансий. Это первооснова политики или, по В.Парето, «борьбы элит». Тут уже вступает в действия закон самосохранения систем, описываемый теоремой И.Р.Пригожина. Система усложняется настолько, насколько позволяют ее ресурсные возможности и наличие квалифицированных кадров для формирования новых социальных институтов.

Аналогичным образом в животном мире зачатки социальной организации проявляются в том, что вожак стаи (сильнейшая особь) распределяет социальные роли, присваивает лучшую долю добычи. Не касаясь вопроса морали, следует отметить, что стремление к контролю над распределением ресурсов лежит в основе любого социального (научного, технического) прогресса.

Именно стремление к удовлетворению личных потребностей (пирамида потребностей А.Маслоу) служит основанием социальной активности в обществе. Индивидуумы, находящиеся на высших уровнях социального устройства, проявляют заботу о тех, кто оказался внизу вынужденно и ровно настолько, насколько это позволяет сохранить существующее положение.

Это объективная реальность и одновременно главный стимул общественного развития. Все попытки создать общественный строй, игнорирующий описанную закономерность, заканчивались социально-экономической деградацией общества и переходом к прежней системе распределения ресурсов.

Никогда социально незащищенные слои общества не жили лучше представителей правящей элиты. Если бы это произошло или даже наметилась такая тенденция, то стимул к развитию государственности потерял бы свою привлекательность, разрушилось социально-экономическое основание государственности.

Мы уже наблюдали такую ситуацию на примере СССР, когда центр не смог удержать контроль над ресурсными потоками и государство перестало существовать. До сих пор многие экс-советские республики возглавляют бывшие руководители СССР (Шеварднадзе, Алиев, др.), для которых просто сменились социальные приоритеты.Идеология в данном случае вторична.

Здесь присутствуют типичные признаки полярности системных характеристик. Там, где происходит процесс системообразования (привнесения особенного в уникальные характеристики целого) неизбежно наблюдаются отличия характеристик частного и целого. Важно, чтобы существующие противоречия не угрожали стабильности государственной системы.

Системные противоречия не являются изначально заданными. Они динамически изменяются и напрямую зависят от характера системных связей и структуры ресурсных потоков на разных системных уровнях. Особенность экзогенного подхода Общей теории систем состоит в том, что причины системных изменений всегда находятся вне социальных систем.

 Они статичны и принципиально неуправляемы. Управляема реакция на эти причины, но только в определенном системном состоянии и при условии наличия свободных ресурсов. Отсюда следует, что в основе всякого субъективного социального интереса (следствия) лежит объективная потребность в чем-либо (причина).

Приведенное высказывание можно экстраполировать на деятельность всех без исключения социальных институтов. В конце концов, не потому ли выборность и разного рода референдумы считаются признаками открытого общества, что они подразумевают возможность наименее болезненным путем привести структуру социальной системы в соответствие с требованиями окружающей среды (общества). Даже Шамиль Басаев был комсомольским функционером, а Джохар Дудаев – перспективным генералом авиации.

То же самое можно сказать о социальных функциях профсоюзной деятельности или акционерной формы собственности. Это то, что Пригожин назвал термином «обратная связь».

Другое дело, что обратная связь осуществляется при непременном наличии системных противоречий, которые выступают в качестве механизма оптимизации ресурсных потоков. Ни один социальный уровень не согласится в добровольном порядке сократить потребление ресурсов. Везде действуют объективные законы самосохранения. И везде в основе этих законов лежат объективные потребности.

Поэтому в социальных системах внешние факторы носят объективный характер, а внутренние факторы – субъективный. Объективный характер внешних факторов – оттого, что внешние факторы существуют вне системы, и внешняя среда генерирует их причины. А субъективный характер внутренних факторов – оттого, что внутренние факторы вырабатываются самой системой, и отражают ее собственные адаптивные возможности. Отсюда вытекает то, что объективность системных противоречий проявляется на социальном уровне в виде субъективных интересов, отражающих противоречивые потребности.

Системные противоречия носят объективный характер и обусловлены неизбежной закрытостью всякой системы, поскольку любая автономность подразумевает наличие внешних ресурсов и собственных ресурсных интересов. Отсюда следует главный вывод: негативные внешние факторы, ухудшающие положение систем, служат стимулом к их революционному (качественному) развитию. Осознанное поведение в комфортных условиях не способно выступать в роли "двигателя" самоорганизации.

Процесс социального развития довольно прост. Под влиянием негативных внешних факторов система самоорганизуется в направлении адаптации к условиям объективной действительности. Однако всякое управляемое развитие закрытых социальных систем приводит к их реструктуризации в субъективно определяемом направлении, почти неизбежно отличном от естественного пути самоорганизации.

Как только противоречия между реальными потребностями людей и субъективным представлением о них станет невыносимым, происходит социальный взрыв, и структура управления меняется. В условиях демократии можно обойтись без социального взрыва, через выборы. Однако демократия также отнюдь не является панацеей, поскольку не гарантирует безусловного улучшения ситуации.

Существует ошибка, повторяемая в развитии цивилизации в течение многих тысячелетий. Речь идет о стремлении человечества к построению общества всеобщего благоденствия.

Не удивительно, что в ходе исторического развития ни одна социальная система не смогла построить идеальное общество. Чем утопичнее изначально были субъективные идеалы, тем тираничнее и ужаснее стало их практическое воплощение. Существует простое объяснение: самые благородные субъективные цели социального развития искусственны, а системы, стремящиеся к их достижению – неконкурентоспособны.

Трудно усомниться в благородстве намерений членов Парижской коммуны или марксистских лидеров. Однако ради достижения субъективных целей (всеобщего равенства, уничтожения частной собственности и т.д.) они очень скоро переходили к методам диктатуры. И дело здесь не в личной кровожадности лидеров. Экономика не могла развиваться по внересурсному пути. Абстрактные принципы не смогли заменить естественное стремление к удовлетворению базовых потребностей.

5. Конкуренция и адаптация.

Очень серьезную проблему в современной науке представляет терминология. Зачастую одни и те же термины у разных авторов несут различную смысловую нагрузку. Термин «конкуренция» в традиционном понимании подразумевает «соперничество, или борьбу, часто между двумя более или менее четко обозначенными соперниками» со всеми вытекающими из этого последствиями.

Однако сегодня представляется, что понимание термина «конкуренция», как синонима борьбы за выживание не соответствует действительности. Подход к понятию «конкуренция» с точки зрения Общей теории систем предполагает более глубокое осмысление этого явления. Любая конкуренция, в этом смысле есть ни что иное, как сравнительная адаптация систем к наложенным на них граничным условиям.

1. Теории конкуренции.

В основе современного западного подхода к осмыслению социальных явлений лежит учение Ч.Дарвина (в социально-экономическом контексте приоритет принадлежит английскому экономисту А.Маршаллу) [8]. Последователи А.Маршалла считают, что социально-экономические системы (как и биологические в целом) развиваются только по восходящей линии, переходя из менее организованного в более организованное состояние. Сформировалось даже целое научное направление, получившее название "социобиология".

Эволюционный подход прочно вошел в западную экономическую теорию (главным образом – американскую) в качестве основного метода изучения социальных процессов. Основой этого подхода стал «бихевиоризм» – учение, рассматривающее деятельность биологических, социально-экономических и др. высокоорганизованных систем на основе принципа «стимул ⇒ реакция».

Общеметодологическими предпосылками бихевиоризма послужили принципы философии позитивизма, согласно которым наука должна описывать только непосредственно наблюдаемые и регистрируемые явления. Тогда как любые попытки субъективного анализа внутренних, непосредственно не наблюдаемых, процессов отклоняются как ненаучные спекуляции.

Современная западная теория управления придерживается следующего определения понятия системы: Система (system) – единство, состоящее из взаимозависимых частей, каждая из которых привносит что-то конкретное в уникальные характеристики целого. Организации считаются открытыми системами, потому что они динамично взаимодействуют с внешней средой [9].

Разумеется, такое определение абстрактно, поскольку и само понятие системы достаточно условно. Общая теория систем лишь в самом общем смысле утверждает, что все системы содержат подсистемы, и при этом сами являются частью более крупных надсистем.

Илья Пригожин пишет: «Ни в биологической, ни в экологической или социальной эволюции мы не можем считать заданным определенное множество взаимодействующих единиц… . Это означает, что определение системы необходимо модифицировать в ходе эволюции» [10].

Отличие заключается в том, что Общая теория систем дает глубокую градацию состояний систем по признакам открытости и равновесности, раскрывает механизмы самоорганизации материи, предлагает методологические основания, позволяющие наиболее адекватно прогнозировать и моделировать системные процессы. Бихевиористический подход на этом фоне выглядит несколько поверхностным, ориентированным скорее на теорию управления.

Сразу хочется отмести возможные обвинения в социальном дарвинизме Общей теории систем. Действительно, пригожинское понимание социальной самоорганизации на первый взгляд мало отличается от социобиологических концепций.

В обоих случаях организационная структура рассматривается в качестве систем разной степени открытости (состоящих из взаимосвязанных подсистем), стремящихся достигнуть разнообразных целей в меняющейся внешней среде.

При этом преимущество обоих подходов заключено в их изначальной диалектичности, базирующейся на достижениях естественнонаучных дисциплин. Не случайно наиболее актуальные для человечества общественные дисциплины с начала Новой эры находились в функциональной зависимости от степени развития естественнонаучного знания.