Особенности «новой» русской литературы 18 века. Периодизация. Главные художественные достижения. Связь с древнерусской традицией и европе

В "Путешествии" Радищева мы видим картины жизни крепостного  крестьянства. В главе "Пешки", описывая избу, одежду, обувь крестьян, Радищев показывает нищету народа и  гневно восклицает: "Алчность дворянства, грабеж, мучительство — вот что  довело крестьян до такого состояния…" О том, как крестьянин работает, каков  его труд, писатель рассказывает в  главе "Любани". Шесть дней в  неделю крестьянин работает на барина. Для обработки своей пашни  остаются крестьянину одни праздники  да ночи. После разговора с крестьянином автор восклицает: "Страшись, помещик  жестокосердный, на челе каждого из твоих крестьян вижу твое осуждение".

Картину эксплуатации крестьян помещиками рисует Радищев в главе "Вышний Волочок". Здесь рассказывается о помещике, который отнял у  крестьян все их земли и заставил работать на себя круглый год. "Варвар! Недостоин ты носить имя гражданина", — восклицает, обращаясь к помещику, писатель.

В главе "Медное" описывается  продажа крестьян с публичного торга. Вот продают старика 75 лет, вынесшего  на своих плечах с поля битвы раненого отца капитана Г., который теперь его  и продает; старуху, жену старика, кормилицу  и няньку. Женщину — кормилицу  барина, ее дочь с младенцем и  мужем. И всей этой семье грозит опасность  быть распроданной в разные руки. Радищев  заканчивает тяжелое описание продажи  утверждением, что свободы нужно  ждать не от помещиков, а "от самой  тяжести порабощения".

Автор говорит о развращающем влиянии крепостного права на помещиков. Отдельные порядочные люди, изредка встречающиеся среди  помещиков, ничего не могут сделать, считает он, так как весь строй  против них. Исправить положение  в стране может только революция.

Достоевский по поводу стиля  Радищева говорил, что "обрывки и  кончики мыслей" у него соседствуют  с вольными переводами французских  просветителей. Это настоящий приговор художественному достоинству произведения.

Немалую заинтересованность приносит суждение профессора В.В. Виноградова, специалиста по истории русского литературного языка, который писал: "Радищев, "западник" до мозга  костей по своим убеждениям, по образованию, по всей культуре мышления, в то же время  с гениальным прозрением для выражения  своих мыслей — в прозе и  стихах — обращается к сокровищнице народного творчества и народного  языка… Но эта линия в литературе была еще слабо продвинута, а потому Радищев — только зачинатель того процесса, который свое завершение нашел в Пушкине".

13 Н.М. Карамзин. Жизнь, личность, основные этапы  творческого пути. Просветительское  и литературное значение «Писем  русского путешественника». Особенности  жанра.

Творчество Карамзина.

          Художественные принципы.

Высшая задача подлинного искусства, по мнению Карамзина,  - в обнаружении истинной, жизненной сущности человека, его души, в том, чтобы отвергнуть все случайное и наносное. В этом состоял основной принцип нового направления – сентиментализма, представителем которого и стал Карамзин.

Новизна карамзинской прозы.

1. Карамзин ввел в русскую литературу целый ряд важных тем.

Тема города как культурного феномена, обладающего особым обликом и неповторимым строем жизни. До него при изображении города, особенно заграничного, его прежде всего сравнивали с привычным русскому человеку типом города, причем сравнивали не для того, чтобы выявить специфические черты. Нет, все непохожее на русские города отрицалось как дикость и варварство. В «Письмах русского путешественника» многие города предстают в оригинальном, только им свойственном наряде; тонко подмечает русский путешественник уникальные, лишь для данного города характерные черточки.

         Тема дружбы.

Дружба для  него - не идейная связь, но прежде всего  особый вид любви. Идеологические аспекты  дружбы, важные для Радищева, отходят  у Карамзина на второй план.

         Тема детства.

Карамзин  сумел показать атмосферу детства, навсегда ушедшую из души взрослого человека, но в чем-то и оставшуюся, притягательную и желанную. Радостная ностальгия детства родилась в нашей словесности под пером Карамзина

2. Новый художественный язык и стиль.

          Стиль становится глубоко содержательным  и, несмотря на всю искусность  и «сделанность», естественным. Стиль Карамзина-прозаика разнообразен. В “Письмах русского путешественника” трезвость и четкость детализированных описаний сменяется взволнованной поэтичностью, меланхолическая грусть и мягкий юмор идут рука об руку. Стиль внутренне един, а его ответвления — лишь результат полного созвучия выразительных средств своему предмету. Это, пожалуй, и есть самое главное в слоге Карамзина — язык его прозы идеально отобран для того, чтобы передать требуемое содержание. Стиль Карамзина оказался в высшей степени исторически продуктивным, так как имел большое количество последователей.

3. Отношение к человеческой личности.

Совсем иначе, чем его предшественники и  современники, сумел увидеть он человеческую личность. Именно это, в конечном счете, и обусловило основные начала его художественного мира, в частности, определило два важнейших его элемента — характер автора-повествователя и принципы изображения героя.

Характер  автора-повествователя.

Более других современников размышлявший о характере  авторского лица, Карамзин писал в статье “Что нужно автору?”: “Творец всегда изображается в творении…” Авторское начало и связанная с ним лирическая стихия в карамзинской прозе занимают очень важное место. Многие повести открываются вступлениями, представляющими собою передачу мыслей и чувств повествующего автора. Находящиеся в сильной позиции начала текста, они задают тональность целого произведения. И в дальнейшем голос повествователя — то сочувственный, то судящий — комментирует поведение героев, их мысли, слова, поступки. Повествователь — фигура в немалой степени двойственная. Он наделен явственно автобиографическими чертами. Но вместе с тем очевиден и его условный характер; он — художественное обобщение, образ, а не действительное лицо. Пожалуй, крайней точки своего обострения противоречие между автобиографичностью и вымышленностью повествователя достигает в “Письмах русского путешественника”. Еще до начала публикаций “Писем…” в “Московском журнале” Карамзин в объявлении об издании журнала, помещенном в “Московских ведомостях”, сообщает о предполагаемом издании (среди других материалов) путевых записок друга издателя. Однако постоянно ощущаются в произведении и тенденции совсем иного, противоположного направления, придающие образу героя отчетливо автобиографический характер. Возникает сложный образ — автобиографический и вымышленный в одно и то же время, близкий автору и далекий от него. Его можно было бы назвать своего рода лирическим героем. В повестях подобный автор-повествователь лишен такой напряженной раздвоенности, во всяком случае, обычно она смягчается. Но сам его тип остается неизменным.

Принципы  изображения героя.

Во-первых, человек  в изображении Карамзина предстает  как сложная, нередко противоречивая личность. Его характер включает несхожие, подчас разнонаправленные начала. А во-вторых, писатель показывает, что одно и то же качество, одна и та же культурная традиция в разных случаях может привести к далеко не одинаковым последствиям. Все зависит, едва ли не в первую очередь, от тех комбинаций, в какие вступают данные качества и традиции, от того, с чем они соседствуют.

Пожалуй, здесь  наиболее показательна “Бедная Лиза”. Явственно заметна в этой повести Карамзина связь с чрезвычайно распространенной в литературе XVIII в. темой: соблазнение простой, бедной девушки дворянином. Но в старой мелодии совсем по-новому расставлены многие акценты, и воспринимается она свежо и неожиданно. Прежде всего это касается Эраста. При всей своей ветрености и легкомыслии Эраст — не злодей, наделен он и “изрядным разумом и добрым сердцем”. Его отношения с Лизой — не тонкий расчет хитрого соблазнителя, а действительное увлечение, подлинная, хотя и не вполне глубокая любовь. Эраст и плох, и хорош одновременно. В «Бедной Лизе» развивается тема зла, обращенного на самого носителя. Эраст до конца своих дней был несчастен, бросить Лизу его заставили обстоятельства, хотя это его нимало не оправдывает.

4. Понимание задач искусства.

Духовный  аскетизм, понимание того, какое  место в мире занимает поэт. Карамзин никогда не видел в авторе духовного  руководителя. Писатель должен воспитывать  читателей патриотически, эстетически, нравственно – но не духовно. Писатель – художник, и это самодостаточно, он не должен стремиться к решению тех конечных и страшных вопросов бытия, которые находятся вне ведения искусства.

Творческий  путь Карамзина.

Николая Михайлович Карамзин родился 1 декабря 1766 года в  Симбирской губернии. Учился дома, затем  в пансионе у московского профессора Шадена, ходил в разные классы Московского университета. Служил в гвардии. В 1785-1789 гг. Карамзин входил в кружок Н. И. Новикова. Именно здесь у молодого автора стали формироваться те нравственные ориентиры, которым он следовал всю дальнейшую жизнь. С новиковского кружка начинается и планомерная литературная работа Карамзина.

  18 мая  1789 г. Карамзин едет в заграничное  путешествие, которое длилось  более года (до 15 июля 1790 г.). Это было  не просто знакомство с различными  странами — Германией, Швейцарией, Францией, Англией — и со многими замечательными людьми — И. Кантом, И.-Г. Гердером, К.-Ф. Виландом, И.-К. Лафатером и др. Старый режим агонизировал в конвульсиях Французской революции, и роковой трепет грандиозных исторических перемен живо ощущался Карамзиным.

Вернувшись домой, издавая “Московский журнал”, публикуя части “Писем русского путешественника”, повести, эссе, стихотворения, Карамзин вкусил подлинную славу. Достаточно молодой человек становится одним из вождей русской литературы, автором модным, любимым и читаемым. Он издает «Московский журнал», после – «Аглаю», «Аонида» и «Вестник Европы». С 1803 г. Карамзин занимается историографией и пишет «Историю Государства Российского».

Литературные  успехи в жизни Карамзина сочетались с достаточно мирной и благополучной личной жизнью. Это и дружба — с И. И. Дмитриевым, прошедшая через всю жизнь, с А. А. Петровым, с семьей Плещеевых. Это и нежные платонические отношения с Анастасьей Ивановной Плещеевой, Аглаей его произведений. Это и семья: удачным, хотя и очень кратким (всего один год), был первый брак Карамзина с Елизаветой Ивановной Протасовой (младшей сестрой А. И. Плещеевой); может быть, еще счастливее был его второй брак — с Екатериной Андреевной Колывановой (побочной дочерью кн. А. И. Вяземского), в который писатель вступил в 1804 г. В семье господствовали культурные интересы, писатель был окружен пониманием близких, у него был Дом. Недаром с детьми Карамзина живо общались и Пушкин, и Гоголь, и Лермонтов.

  В своих  контактах с властью в целом  Карамзин был тоже достаточно удачлив. Конечно, случались и доносы, и косвенные преследования. Однако в ситуациях, подобных тем, что испытали А. М. Кутузов, друг и масонский наставник его юности, Н. И. Новиков, А. Н. Радищев, Карамзин не оказывался. И его отношения с Александром I были лишены той мучительности, что пушкинские связи с Николаем.

Бесспорно, были в жизни Карамзина и трудные  моменты, минуты уныния и душевных тревог. Тяжело и болезненно переживалась им смерть первой жены, умершей в 1801 г. и оставившей на руках овдовевшего писателя дочь-младенца. Страшным ударом была и другая, более ранняя смерть — кончина в 1793 г. А. А. Петрова, образ которого был запечатлен в очерке “Цветок на гроб моего Агатона”. Не всегда все было просто и в отношениях с А. И. Плещеевой. Весьма мучительно переживался, очевидно, и разрыв с масонами, случившийся после возвращения Карамзина из заграничного вояжа (хотя трещина между Карамзиным и новиковским окружением прошла уже ранее). И все же жизнь Карамзина была достаточно ясной, не омраченной внезапными катастрофами, как у Новикова или Радищева, тяжелыми недугами, как у Фонвизина. Трудно, скорее всего, невозможно сказать, насколько она была счастливой, но гладкой, удачной она была несомненно.

И все же эта жизнь — подвиг, подвиг честного человека, который носил общенравственный характер. При знакомстве с Карамзиным, особенно в более поздние его годы, поражает его сдержанность и некоторая отрешенность. При этом подобное отношение к жизни не означает пассивности. В те моменты, когда, по его мнению, это было необходимо, Карамзин смело возвышал свой голос, не кривя душой  и не взирая на лица. Такие активные поступки, как, впрочем, почти все поведение Карамзина, всегда соответствовали его убеждениям. В этом-то и состоял, во многом, его подвиг. Недремлющий голос совести звучал в его душе, и свои дела и помышления писатель неизменно согласовывал с ним. Писателю равным образом были присущи внутренняя твердость и то, что можно обозначить как “милостивость”, т. е. деликатность, мягкость в общении с людьми, сочувствие к ним.

В творчестве Карамзина можно выделить несколько этапов.

Первый период - раннее творчество, 1783 (год первой публикации) – 1789. Центром здесь  оказывается участие Карамзина  в кружке Новикова, работа над изданием журнала “Детское чтение для сердца и разума” (1787–1789). Литературная деятельность юного автора в те годы очень разнообразна: поэзия, первые опыты в прозе (повесть “Евгений и Юлия”), многочисленные переводы. Они, пожалуй, особенно важны для литературного самоопределения начинающего автора. Переводил Карамзин много и авторов совершенно разных — Шекспира, Лессинга, Геснера. Но едва ли не наибольшее значение имели его переводы повестей С.-Ф. Жанлис, к творчеству которой писатель в те годы обращался постоянно.