Противостояние Китая и США

В тайваньском вопросе до недавних пор администрация США вела себя очень корректно. В июле 1999 г., например, администрация президента резко отреагировала на попытки Ли Дэнхуэя объявить отношения острова с материковым Китаем "особыми отношениями между двумя государствами". В сентябре представитель США на Генеральной Ассамблее ООН впервые высказался против принятия Тайваня в эту организацию. Создается впечатление, что в отношении Китая США придерживаются тактики кнута и пряника, точнее, ласково тянут Китай в "международное сообщество", но периодически (путем, например, бомбежки посольства) намекают, что будет, если он вдруг заартачится. Конечно, Китаю не удастся вытеснить США из региона, но зато потеснить - запросто.

Рассматривая Тайвань как мятежную провинцию, Китай ни при каких обстоятельствах не может дать подобных обязательств, которые, строго говоря, действительно поставили бы под сомнение его суверенитет. Китай не настаивает на немедленном присоединении острова к материку и активно развивает с ним экономические связи. Однако Пекин неоднократно давал понять Тайваню и США, что провозглашение независимости Тайваня было бы для него совершенно неприемлемым и вынудило бы применить силу для установления контроля над островом2. Как показал кризис 1996 г., когда в преддверии выборов на Тайване, CША, в ответ на демонстрацию китайской военной мощи в Тайваньском проливе, ввели туда два авианосца, проблема независимости острова может стать причиной серьезной военной конфронтации между двумя странами.

Китайская сторона неизменно выступает против любой формы официальных контактов между США и тайваньскими властями. Проблема обостряется тем, что китайское руководство заявило: «решение тайваньской проблемы не может затягиваться до бесконечности» и «не давать обещания отказаться от применения военной силы». По оценке представителя МИД КНР Кун Цюаня (2004 год), Тайваньский вопрос «является самым чувствительным и важным вопросом в китайско-американских отношениях» . На встрече замминистра иностранных дел КНР Ли Чжаосина с помощником госсекретаря США по делам Восточной Азии и Тихого океана Джеймсом Келли в январе 2003 года Ли Чжаосин отмечал, что надлежащее решение тайваньского вопроса является ключом к здоровому развитию китайско-американских отношений.

Пекин также рассматривает тайваньский вопрос как проблему защиты национального суверенитета в контексте политики «одного Китая». Стоит отметить, что такая позиция китайского руководства не может не беспокоить США и Японию, которые убеждены, что «стратегическим интересам США и Японии будет нанесен серьезный ущерб» при усилении КНР в западной части Тихого океана и Южно-Китайском море. США опасается, что их главенствующему положению в АТР будет брошен вызов. Конечно, возможная конфронтация КНР и Тайваня при поддержке США последнего, может нанести серьезный удар по экономикам обеих держав. Но, несмотря на это, в 2004 году США поставил на остров комплексы ПВО, а в ответ КНР в 2005 г. принял Закон о территориальной целостности.

В начале 2010 года замминистра обороны США Уоллес Грегсон в связи с планирующейся поставкой очередной партии оружия Тайваню заявил, что "США обязаны обеспечивать возможности Тайваня по самозащите, и мы будем выполнять все свои обязательства и в будущем".

Права человека

На протяжении многих лет проблема прав человека являлась основным камнем преткновения в американо-китайских отношениях. Подтверждением этому служит американо-китайское заявление 29 октября 1997 года, в котором говорится, что между сторонами существует единственное крупное разногласие — вопрос о правах человека. Данная проблема не раз создавала напряженность в отношениях между двумя державами.

Сегодня права человека в КНР являются острой проблемой, за которой следят не только международные правозащитные организации, но и ряд западных стран. К проблеме прав человека можно отнести свободу слова и совести, положение правозащитников, проведение смертной казни, несовершенный механизм судебной системы, политика властей в отношении Синьцзян-Уйгурского, Тибетского автономных районов и Гонконга.

Причин этих явлений много, в основном их «связывают с повсеместной коррупцией, неразвитостью системы здравоохранения, нехваткой жилья, социальных гарантий, а также с подавлением гражданского общества».

Китай рассматривает Тибет в качестве своей внутренней области в контексте политики «одного Китая», а тибетское правительство в изгнании, как угрозу национальному суверенитету и территориальной целостности. Помимо Тибета схожая ситуация обстоит и в Синьцзян-Уйгурском автономном районе.

Самым решительным выступлением в поддержку прав человека в Китае в 2010 г. стало решение Нобелевского комитета о присуждении премии мира осужденному диссиденту Лю Сяобо. Эта награда нанесла серьезный ущерб имиджу Китая на международной арене, тем самым Нобелевский комитет признал нарушения прав человека в КНР.

Особый вопрос — проблема свободы совести в КНР. Сторонники различных конфессий, не входящие в официально признанные религиозные объединения, периодически подвергаются притеснениям и находятся под жестким контролем со стороны властей.

Власти Китая рассматривают деятельность религиозного движения «Фалуньгун» как угрозу безопасности существующего государственного строя. В основе этого учения лежат принципы буддизма, даосизма и практики цигуна. В борьбе с организацией «Фалуньгун» использовались противоправные меры, были нарушены десятки законов Китая, а также ряд пактов, конвенций и протоколов, которые КНР подписала и ратифицировала.

Несмотря на достаточно серьезные нарушения прав человека и традиционную критику США Китая в данной области, в ходе государственного визита Барака Обамы в КНР в 2009 году проблемы прав человека не были затронуты. Наоборот, президент США даже выделил общие ценности, характерные для американской и китайской наций: «уважение к семье, убеждение, что при помощи образования, упорного труда и готовности к жертвам мы способны сделать будущее таким, каким хотим его видеть, прежде всего, обеспечивая лучшую жизнь нашим детям».[37] Данное заявление свидетельствует, что Соединенные Штаты стремятся снизить идеологические трения между двумя странами.

В американо-китайских отношениях проблема прав человека играет серьезную роль. США хоть и заостряют вопрос о нарушении прав человека в Китае, но в то же время не готовы идти на серьезный конфликт с КНР по данной проблеме. Можно сделать вывод, что проблема прав человека в Китае используется Соединенных Штатами для давления на КНР и ослабления ее международных позиций, при этом обострение американо-китайских отношений по этому вопросу часто совпадает с повышением напряженности между США и Китаем.

Борьба с терроризмом

«Понятие „международный терроризм“ вошло в политический обиход после атак на Нью-Йорк и Вашингтон в 2001 году.»[38] АдминистрацияДж. Буша—мл. начала рассматривать международный терроризм как угрозу национальной безопасности США. Президент Дж. Буш в своем ежегодном обращении к парламенту (29 января 2002 г.) заявил: «Америка находится в состоянии войны с терроризмом и не может останавливаться на полпути в борьбе с этой угрозой». Помимо администрации США, угрозой терроризма также озабоченно и все американское общество. События 11 сентября качественно изменили отношение Соединенных Штатов с остальным миром. США не только осознали свою незащищенность перед этой угрозой, но и приняли решение реорганизовать американские силовые структуры. Наряду с этой мерой в сентябре 2002 года была опубликована новая концепция национальной безопасности США, в которой была сформулирована позиция властей по данной проблеме.

Свою солидарность США по данному вопросу выражает правительство КНР, которое рассматривает терроризм как фактор стратегического значения и угрозу миру во всем мире. Для борьбы с «тремя враждебными силами» — международному терроризму, уйгурскому сепаратизму и исламскому радикализму — китайское правительство разработало специальную стратегию. В рамках данной стратегии уйгурский сепаратизм приравнивается к международному терроризму. В соответствии с этим Китай выступает за консолидацию сил мирового сообщества для борьбы с террористической деятельностью.

Особую роль китайское правительство отводит сотрудничеству с США в рамках этой борьбы. Озабоченность Китая вызывает деятельность на территории страны «Исламского движения Восточного Туркестана», который, благодаря активной позиции китайского руководства, был включен США в список террористических организаций. В борьбе с терроризмом КНР опирается на принципы и цели ООН, «требующие сбора информации и отказа от двойных стандартов»

Борьба с терроризмом не новое направление в американо-китайских отношениях. Антитеррористическая деятельность КНР и США начались еще до сентябрьской трагедии 2001 года, хотя тогда она еще не носила такого приоритетного характера, как сегодня. В ходе государственного визита Цзян Цзэминя стороны огласили совместное американо-китайское заявление, в одном из пунктов которого отмечалась заинтересованность в совместной борьбе с международной организованной преступностью и терроризмом. После событий сентября 2001 года Соединенные Штаты стали уделять внимание Ираку и Афганистану, а «Китай проявил готовность к сотрудничеству с антитеррористической коалицией в отражении новых угроз и тем самым оказался по одну сторону баррикад с цивилизованным миром». Таким образом, те, кто рассматривал терроризм в Китае как «борьбу за независимость», оказались несостоятельными в своих предположениях. Но изначально Китай принял выжидательную позицию после терактов 11 сентября — КНР был готов к борьбе с терроризм только внутри своей страны. А уже немного позднее, осознав все выгоды от такого сотрудничества, присоединился к США. «Впоследствии он „разменял“ политическую поддержку военной акции США в Афганистане и обмен разведывательной информацией о террористах на общее более благосклонное отношение США к Китаю и на конкретное исключительно важное для него решение Вашингтона о включении в список террористических организаций Фронта освобождения Восточного Туркестана, угрожающего стабильности северо-западных районов Китая».

Благодаря поддержке США, политические позиции уйгурских сепаратистов были существенно подорваны. Помимо США, Китай также взаимодействует с государствами в системе ШОС. Хотя не всегда сотрудничество в сфере борьбы с терроризмом оказывается продуктивным в силу объективных и субъективных причин, но уже явно прослеживается кооперативисткая линия Китая по данной проблеме. Теперь Китай может надеяться не только на собственные силы и ресурсы, но и на помощь единомышленников и мирового сообщества в борьбе с терроризмом.

Центральная Азия

Начало активного сотрудничества Китая со странами Центральной Азии приходится на начало 1990-х годов сразу же после распада СССР и образования независимых государств на постсоветском пространстве. На первом этапе Китай не проявлял особого интереса в отношениях с отдельными странами региона. Руководство КНР скорее стремилось установить доброжелательные отношения со всеми государствами Центральной Азии. (Поэтому еще в январе 1992 года КНР установила дипломатические отношения с Казахстаном, Таджикистаном, Кыргызстаном, Узбекистаном и Туркменистаном.) Но в середине 90-х годов ситуация коренным образом изменилась. По мнению исследователя С. Г. Лузянина: «Со стороны Пекина с середины 90-х годов стала заметна тенденция на дифференциацию в отношениях со странами Центральной Азии».

В основе данного подхода лежала острая необходимость в сотрудничестве по «противодействию угрозам терроризма, экстремизма и сепаратизма», поддержанию стабильности в регионе, расширению экономических связей с соседями и обеспечению безопасности государственных границ.

В апреле 1996 года Казахстан, Таджикистан и Кыргызстан, имеющие наиболее тесные контакты с Китаем, присоединились к соглашению об укреплении доверия в военной области, тем самым сформировав «Шанхайскую пятерку». Логическим продолжением данной политики стало создание Шанхайской Организации Сотрудничества, о чем было объявлено 15 июня 2001 года в Шанхае (КНР) Республикой Казахстан, Китайской Народной Республикой, Кыргызской Республикой, Российской Федерацией, Республикой Таджикистан, Республикой Узбекистан. К основным приоритетам Китая в деятельности ШОС относятся:

«упрочение военно-политической безопасности (благодаря геополитическому доминированию Пекина в ЦАР источники перспективных угроз для него автоматически удаляются за Каспийское море, что в целом обеспечивает недоступность территории Китая для стратегических ракет большой дальности с западного направления);

получение расширенного контроля над ситуацией в Центральной Евразии (благодаря геополитическому доминированию в ЦАР Китай сможет получить дополнительные инструменты продвижения своего влияния на Ближний, Передний Восток, Южную Азию и Кавказ, а также для установления контроля над ситуацией в Афганистане);

постепенное вытеснение США с азиатской части континента, что предоставило бы дополнительные гарантии безопасности Китаю в случае начала конфликта по поводу Тайваня (в перспективе сценарий вытеснения Соединенных Штатов представляется вполне реалистичным, учитывая прежде всего потенциал экономического влияния Китая в Азии), усиление экономического влияния КНР в свою очередь неизбежно приведет к повышению его политической роли);

расширение географического пространства для своего дальнейшего экономического роста (для КНР окажутся более доступными рынки не только постсоветского пространства, но и Европы);

получение гарантированных поставок энергетических ресурсов и прочего стратегически важного природного сырья;

получение дополнительных рычагов давления на Москву».

К следующему этапу внешней политики КНР в отношении центрально-азиатских государств можно отнести период после 11 сентября 2001 года. Это связано с тем, что КНР столкнулась с наличием нового конкурента в регионе — США, а также с усилением мер Китая по борьбе с международным терроризмом. По мнению независимого эксперта Парамонова, этот этап «характеризуется небывалым доселе ростом активности Китая и переходом к „наступательной“ политике, призванной кардинально переломить развитие ситуации в ЦА в свою пользу»