Признаки объективной стороны похищения человека

Обратимся  к рассмотрению примеров совокупностей анализируемого состава преступления и иных преступных деяний.

На практике возникают проблемы при квалификации убийства, если ему предшествовало похищение человека. Президиум Верховного суда РФ дал по этому поводу следующие разъяснения: под похищением человека понимаются противоправные умышленные действия виновного в совершении преступления лица, которые сопряжены с тайным или открытым захватом живого человека, его перемещением с места постоянного или временного проживания и  последующим удержанием против его воли в каком-либо другом месте. Изъятие и перемещение  жертвы в данном случае являются признаками объективной стороны преступления, цель виновных – изъятие потерпевшего с целью удержание в другом месте против его воли.

Рассмотрим пример из судебной практики.

Гражданин У. и другие осуждены за похищение человека и его убийство. В ходе судебного заседания установлено, что из неприязни осужденными было решено убить потерпевшего А., на которого они напали около подъезда его дома, применили к нему насилие, посадили его в свой автомобиль, привезли его к песчаному карьеру, где убили.  Важно обратить внимание на цель совершения данного преступления, которую преследовали виновные – это не похищение человека, а именно убийство человека.  В связи с чем приговор суда и кассационное определение в части осуждения по пунктам «а», «в», «г» части 2 статьи 126 УК РФ были отменены постановлением Президиума Верховного Суда РФ, дело по указанной статье  было прекращено за отсутствием состава преступления. Квалифицирующий признак «убийство, сопряженное с похищением человека» был исключен из приговора суда37.

Если же ситуация бы разворачивалась иначе и потерпевшего собирались удерживать где-либо в другом месте без его согласия, а уже в процессе этого удержания у преступников возник умысел его убить, то содеянное  включало бы в себя признаки как убийства, так и похищения человека.

Рассмотрим данный случай на примере из судебной практики:

Некий Л.  был привезен Г. в подвал какого-то дома, где его удерживали несколько часов, потом решили убить. Привезли в ближайший лес и там убили.

В этой ситуации и приговор и кассационное определение оставлены постановлением Президиума Верховного Суда РФ в силе, осужденный признан виновным в совершении преступлений по пунктам «в», «д», «ж., «к» части 2 ст. 105 Уголовного кодекса РФ и по части 3 статьи 126 Уголовного кодекса РФ. Такое решение объясняется тем, что потерпевший был убит уже после того, как его удерживали в подвали на протяжении нескольких часов, умысел на убийство возник уже впоследствии этого удержания. Итак, важно обратить внимание на тот момент, имели ли признаки похищения человека до возникновения умысла на убийство человека или нет. Если имели, то мы говорим о совершении двух преступлений.

Еще раз обратимся к последнему примеру. При первом обращении к этой ситуации может показаться, что здесь имеет место поглощение составов преступлений, но это будет неверным, поскольку если виновным совершено несколько преступных деяний, которые разнятся по характеру общественной опасности (например, одно деяние относится к особо тяжким преступлениям, а другое – к тяжким), но посягают несмотря на это на один и тот же родовой объект, а также являются частями единого преступного поведения виновного, то в такой ситуации не нужна дополнительная квалификация действий виновного по статье меньшей степени тяжести38.

В проанализированной нами ситуации, если бъект похищения человека и убийства совпадают, то значительного отличия в характере общественной опасности этих деяний нет.

Обратим внимание еще раз на первый пример, касающийся исключение из приговора суда осуждения за похищение человека.

Рассматривая удержание потерпевшего в качестве обязательной цели его  изъятия и перемещения не дает права признавать похищение частью процесса убийства, поскольку это два различных преступления, имеющих совершенно различные цели: одно направлено на лишение человека жизни, другое – на удержание человека. Считаем, что можно не согласится с весьма противоречивым постановлением Президиума по данному делу.

Рассмотрим еще один пример.

Некие К., Л. и М. напали на потерпевшего Н. с целью завладения его автомобилем, то есть с целью угона, причинили водителю повреждения, повлекшие причинение легкого вреда здоровью, закинули его на задние сидение автомобиля, после чего решили отправится к дому Д., избили его, засунули в багажник автомобиля, увезли в лес и там убили. Потом у них возник умысел на убийство жены Д., которая видела, как избили и увезли ее мужа. М. убийство не совершал, хотя знал со слов двух других сообщников, что они сделали это. Далее, чтобы сокрыть совершенные ими убийства, преступники принимают решение убить и водителя, угнанного ими автомобиля. Суд квалифицировал действия в отношении водителя Н. и потерпевшего Д. как похищение человека. При этом Постановлением Президиума данный приговор и кассационное определение были отменены с указанием на то, что действия осужденных  были направлены не на удержание Н. и Д., а на их убийство.

При этом вызывает сомнение квалификация действий подсудимых в отношении Н., которого изначально не убили, ему причинили только легкий вред здоровью, после чего катали его на заднем сидении автомобиля на протяжении нескольких часов, совершали в это время другие преступления, умысел на убийство Н. возник лишь впоследствии, с целью скрыть два других преступления. Отсюда, на наш взгляд, в данном случае необходимо рассматривать действия виновных в отношении Н. как похищение человека, поскольку до убийства имел место противоправный захват и перемещение Н. с целью его удержания.

О похищении человека наряду с убийством речь идет тогда, когда виновные не знают достоверно, что они будут делать с потерпевшим - незаконно удерживать его или убивать. Если данная неопределенность в цели захвата будет установлена, то удержание будет рассматриваться как похищение человека до тех пор, пока не будет установлен умысел на убийство.

Необходимо отметить, что как похищение человека не рассматривается захват и перемещение  потерпевшей с целью ее изнасилования, даже если она противоправно была изъята из места своего пребывания и перемещена к месту совершения с ней насильственных действий. В этом случае правоприменители рассматривают действия виновных по захвату и перемещению потерпевшей как часть объективной стороны преступления, предусмотренного статьей 131 Уголовного кодекса РФ и являются формой насилия, примененного к потерпевшей39.

Заметим, что указанные составляющие объективной стороны преступления по статье 131 Уголовного кодекса РФ не являются ее обязательными элементами. Названное преступление может быть совершено виновными и в месте нахождения потерпевшей, без изъятия и перемещения. Характерным признаком преступления по  статье 131 Уголовного кодекса является само удержание потерпевшей, но не захват и перемещение.

Несколько противоречивым кажется тот факт, что «форма» насилия может быть по степени опасности выше, чем само преступление по статье 131 Уголовного кодекса РФ. Как пример возьмем похищение человека, совершенное организованной группой лиц. Данное преступление наказывается лишением свободы от восьми до двадцати лет, но если оно было только формой изнасилования потерпевшей, которая достигла четырнадцатилетнего возраста, то максимальное наказание за это преступление не может превышать десяти лет40.

Может быть предпринята попытка опровергнуть приведенные выше аргументы со ссылкой на тот факт, что характер названного преступления исключает возможность совершения его в любом месте, а, значит, захват и перемещение потерпевшей в данном случае исключены. Но, нам представляется, что было бы совершенно неверно квалифицировать эти действия только как изнасилование, когда потерпевшая длительное время удерживается в каком-то помещении против своей воли и с ней на протяжении этого времени совершаются насильственные половые акты. Как пример можно привести не так давно показанный телевизионный сюжет, когда мужчина в возрасте длительное время (несколько лет) в погребе около своего дома удерживал двух несовершеннолетних девушек, ежедневно совершая с ними половые акты насильственного характера.41.

В этой ситуации, на наш взгляд, было бы совершенно неправильным действия виновного рассматривать только лишь как изнасилование, нельзя удержание в такой ситуации признавать только лишь формой насилия в преступлении, предусмотренном статьей 131 Уголовного кодекса РФ.

Здесь происходит не только посягательство на  половую свободу и половую неприкосновенность потерпевшей, всегда остро переживаемые последней, но и посягательство на физическую свободу и неприкосновенность неизбежно остро осознаются жертвой.

На основании вышеизложенного делаем вывод о том, что  действия виновного по захвату, перемещению и длительному удержанию потерпевшей, совершенные с целью совершения с ней насильственных половых действий должны квалифицироваться никак иначе, как по совокупности статьи 131 Уголовного кодекса РФ и статьи 126 Уголовного кодекса РФ.

В настоящем разделе нами рассмотрены лишь немногие примеры совокупности похищений человека и других преступлений. При квалификации действий виновных мы старались обращать внимание на направленность умысла преступников при совершении противоправных деяний.

§ 3. Освобождение от уголовной ответственности лица, добровольно освободившего похищенного.

Добровольное освобождение  похищенного лица, согласно примечанию к ст. 126 УК РФ, - такое освобождение, которое последовало в ситуации, когда виновный мог продолжить незаконно удерживать похищенного, но предоставил ему свободу.

Позитивная посткриминальная деятельность в данном случае выражается в добровольном освобождении потерпевшего, то есть виновному достаточно прекратить совершение преступления, чтобы быть освобожденным от уголовной ответственности. Освобождение от уголовной ответственности в данном случае не зависит от усмотрения правоприменителя и носит характер правового предписания42.

Анализируемая новелла, по мнению ряда исследователей, учитывает не столько интересы потерпевших, сколько интересы виновных лиц.

Позволим себе не согласиться с данной позицией. В рамках анализируемой проблемы особенно остро стоит вопрос о критериях добровольности освобождения похищенного. В литературе отмечается, что добровольность означает отсутствие каких-либо мер, принимавшихся со стороны представителей органов власти или других лиц, вынудивших преступника освободить потерпевшего43.

Добровольным освобождение похищенного человека может признаваться при ряде следующих условий44:

1) существует объективная  и субъективная возможность для виновного продолжать незаконное удержание потерпевшего;

2) если до выполнения  потерпевший либо иное лицо еще не выполнили требования преступника, или требования, обусловливающие освобождение, не были предъявлены;

3) при учете данных  условий необходимо устанавливать действительную цель (цели) преступления и решать вопрос о том, достигнута ли она и в какой мере, а также какие обстоятельства на это повлияли.

Указанные положения до сих пор законодательно не закреплены, поэтому критерий добровольности можно понимать различно, что недопустимо при решении вопроса об освобождении виновного от уголовной ответственности.

Однако в перечисленных условиях не уделено должного внимания субъективной стороне добровольности освобождения похищенного. Так, объективная возможность для виновного продолжать незаконное удержание потерпевшего, на наш взгляд, играет второстепенную роль при определении признака добровольности. Главное ее условие – субъективная составляющая. Следовательно, одно из условий добровольности освобождения похищенного нужно определить как субъективно осознаваемую объективную возможность продолжения удержания потерпевшего.

Второе условие тоже включает в себя субъективную составляющую признака добровольности. В частности, необходимо признание этого признака лишь до момента осознания виновным, что его требования выполнены.

Третье условие (об установлении цели похищения) – учитывать при определении добровольности освобождения похищенного представляется некорректным. Состав ст. 126 УК РФ не имеет цели, то есть цель похищения человека находится за его рамками. Цели могут быть разнообразными, например корысть, причинение смерти потерпевшему, его продажа.

При достижении одних целей невозможно будет применить примечание к ст. 126 УК РФ, при достижении других такая возможность будет. Одна из целей исследуемого примечания – сохранение жизни потерпевшего. Если он освобожден живым, не имеет решающего значения факт достижения цели похищения, поэтому считаем спорными суждения о том, что если при похищении человека виновный выдвигал какие-либо требования, то освобождение похищенного будет иметь уголовно-правовое значение лишь до выполнения таких требований, а не после того45. В связи с этим нецелесообразно предложение о дополнении примечания к ст. 126 УК РФ условием о добровольном отказе лица от достижения незаконно поставленных целей46.

В некоторых уголовных кодексах зарубежных стран оговаривается срок освобождения похищенного (например, в ст. 430 УК Бельгии предусмотрено положение о фиксированном смягчении наказания лицу, добровольно возвратившему похищенного несовершеннолетнего в течение пяти дней со дня похищения). Введение подобного положения в исследуемую норму оправдано. Срок похищения может свидетельствовать о степени общественной опасности виновного – небольшой срок похищения может указывать на импульсивность деяния, а также на стремление виновного немедленно загладить вред47. Некоторые авторы отмечают, что явно незначительный срок удержания лица, исчисляемый несколькими минутами или даже секундами, не может быть основанием для привлечения к уголовной ответственности, так как такое деяние можно признать малозначительным. Такое утверждение недостаточно обосновано. Если небольшой срок удержания есть результат действий правоохранительных органов, то виновный привлекается к уголовной ответственности без каких-либо исключений. Если же такой срок есть результат действий виновного, то есть основания для применения примечания к ст. 126 УК РФ. В данном случае общественная опасность преступления не утрачивается и не снижается, а имеет место небольшая общественная опасность личности виновного.