История учений о государстве и праве

Обобщая опыт функционирования политических институтов, существовавших во многих современных ему итальянских республиках, Марсилий Падуанский важное место отводил выборности как принципу конституирования учреждений и подбора должностных лиц государства всех рангов. Даже в условиях монархии, которая казалась ему наилучшим государственным устройством, должен был действовать этот принцип. Избираемый монарх, полагал Марсилий Падуанский, как правило, наиболее подходящий правитель, а потому избирательная монархия гораздо предпочтительней монархии наследственной. [5]

Юриспруденция, столь пышно расцветшая в античном Риме и затем своеобразно  продолженная византийскими правоведами, возродилась в Западной Европе в 12 веке. Начало этому процессу положило основание Ирнерием (1065-1125) школы  глоссаров в Болонье. Целью данной школы являлось изучение по первоисточникам собственно римского права без наслоившихся на него в последующем иных юридических норм. Интерес к римскому праву стимулировали прежде всего обстоятельства сугубо практические. Как только промышленность и торговля активизировали хозяйственную деятельность, развили дальше частную собственность, имущественный оборот, было восстановлено и вновь получило силу авторитета тщательно разработанное римское частное право. Потребности развития феодальной государственности обусловили тот факт, что в некоторых отношениях рецепции подверглось и публичное право Древнего Рима. [7]

В западноевропейском средневековье  кроме римского права действовало  также право каноническое и обычное. Каждая из этих трех ветвей имела своих приверженцев. [7]

Приверженцы римского права не ограничились одним только его штудированием  и комментированием, но занимались еще и тем, что приспосабливали  таковое к экономическим и  политическим изменениям, которые объективно происходили в феодальном обществе. Как противники системы привилегий они добились, например, получения лицами из бюргерского сословия легальной возможности приобретать недвижимость. Многое было предпринято ими для того, чтобы изъять дело правосудия из рук отдельных сеньоров, римско-католической церкви и сосредоточить его в руках королевской, общегосударственной власти. В своей поддержке государей, боровшихся с сепаратизмом феодалов и притязаниями папства на светскую власть, юристы рассматриваемого направления доходили до оправдания абсолютизма и признания воли монарха силой более высокой и авторитетной, нежели право. [6]

  Сторонники обычного права  тоже являлись союзниками королевской  власти. Однако у них в целом  не было намерения считать  эту власть абсолютной и подчинять  ей закон. По их мнению, долг государя повиноваться закону, стоящему над ним. Законы же, которыми государю надлежит руководствоваться при управлении страной, следует создавать не единоличным повелением монарха. Английский правовед Генри Брэктон в трактате «О законах и обычаях Англии» (ок. 1256 г.) прямо писал: «...силу закона имеет то, что по справедливости постановлено и одобрено высшей властью короля или князя, по совету и с согласия магнатов и с общего одобрения государства». В этой юридической конструкции нетрудно распознать отражение процесса формирования сословно-представительной монархии, лимитировавшей публично-властные полномочия государей. Приверженцы обычного права активно собирали, изучали и систематизировали юридически значимые нормы, традиции, обыкновения, которые спонтанно зарождались в общественной жизни, создавались судебной практикой. Некоторые из них выдвигали прогрессивные социально-политические требования. Так, видный французский правовед Филипп де Бомануар (1250-1296), автор произведения «Кутюмы Бовези», протестовал против сохранения в современном ему обществе крепостничества, поддерживал идею правовой консолидации страны. [6]

Иные общественно-политические позиции  занимали правоведы, которые отдавали предпочтение каноническому праву, регулировавшему отношения как внутри самой церковной организации, так и между церковью и мирянами. Юристы этого направления старались выстроить единый и эффективный правовой комплекс, объединяя в нем ряд предписаний Библии, решения церковных соборов, извлечения из папских энциклик и булл, отрывки из трудов отцов церкви, некоторые нормы римского и обычного права. Первый свод канонического права «кодекс Грациана» составил в 12 веке монах Грациан. Теоретической посылкой канонического права служило представление о том, что церковь законно обладает юрисдикцией судить и вершить дела, носящие не только нравственно-религиозный, но и чисто светский характер. [6]

 Каждое из направлений юридической  мысли западоевропейского средневековья  изучало свой самостоятельный  объект, решало свои непосредственно практические задачи, имело свой конкретный социальный смысл. Вместе с тем в методологическом плане у них было немало общих черт. Эти черты шли от схоластики, определявшей стиль мышления подавляющего большинства ученых средневековья. [6]

   Правовое сознание средневекового  общества было повернуто в  прошлое: давно минувшее виделось  идеальным состоянием, древние порядки  почитались в качестве образцов  для подражания. Поэтому даже  фактическое обновление системы  юридико-нормативного регулирования воспринималось как желаемый и необходимый возврат к существующим от века правилам. Однако каким бы образом субъективно не расценивали сами средневековые юристы свою практическую и теоретическую деятельность, объективно она содействовала прогрессу законодательства, обогащала политико-правовое знание. [6]

Список использованной литературы

1. Кант И. Сочинения в шести томах. М., 1963-1966, Т. VI.
2. Новгородцев П. И. История новой философии права (немецкие учения XIX века): Лекции. М., 1898.
3. Абдулаев М. И. Учение Канта о праве и государстве // Изв. вузов, Правоведение. 1998.
4. Кант И. Метафизика нравов в двух частях // Кант И. Критика практического разума. М., 1995.
5. Основы метафизики нравственности // Кант И. Соч.: В 6т. Т.4 (1). М., 1965.
6. История политических и правовых учений : учебник для ВУЗов / ред. Нерсесянца, В.С. - Москва , 1996 .
7. История политических и правовых учений : учебник / под ред. Лейста, О.Э. - Москва , 1997