История учений о государстве и праве

Государство, по Канту, должно строится на основе взаимной ответственности личности и государства. Государство и гражданин — равные субъекты права. Деятельность государства основана на правовых законах, а эти законы, в свою очередь, должны соответствовать правовым принципам, суть которых составляют естественные права человека. Кант выделяет права и свободы граждан как членов государства: ''Объединённые для законодательства члены такого общества (societas civilis), то есть государства, называются гражданами (cives), а неотъемлемые от их сущности (как таковой) правовые атрибуты суть: основанная на законе свобода каждого не повиноваться иному закону, кроме того, на который он дал своё согласие; гражданское равенство — признавать стоящим выше себя только того в составе народа, на кого он имеет моральную способность налагать такие же правовые обязанности, какие этот может налагать на него; в-третьих, атрибут гражданской самостоятельности — быть обязанным своим существованием и содержанием не произволу кого-то другого в составе народа, а своим собственным правам и силам как член общности, следовательно, в правовых делах гражданская личность не должна быть представлена никем другим''.1 Кант в числе других гражданских прав выделяет и избирательное право. [4]

Кант продолжает традицию Монтескье  в разделении власти на различные ветви. Для более совершенной организации государственной власти в целях установления общего блага и защиты прав личности Кант предлагает установить принцип разделения властей: ''В каждом государстве существует три власти, то есть всеобщим образом объединённая воля в трёх лицах (trias politica): верховная власть (суверенитет) в лице законодателя, исполнительная власть в лице правителя (правящего согласно закону), и судебная власть (присуждающая каждому своё согласно закону) в лице судьи''.2 Но верховенство законодательной власти не означает, что она может поступиться принципами права. ''Законодательная власть может принадлежать только объединённой воле народа. В самом деле, так как всякое право должно исходить от неё, она непременно должна быть не в состоянии поступить с кем-либо не по праву''.3 Следовательно, правовые акты, издаваемые законодательной властью, должны соответствовать правовым принципам: свободе, равенству и справедливости как неотъемлемо присущим личности атрибутам. [4]

У Канта разделение властей представлено иначе, чем у Ш. Л. Монтескье. Если Монтескье разделение властей основывает на системе сдержек и противовесов, то Кант считает законодательную власть верховной: она создаёт исполнительную власть, а последняя назначает судей. Кант предусматривает и создание суда присяжных. В основе его теории властей лежит принцип субординации и согласования. [2]

Говоря о политическом режиме, Кант уделяет внимание соотношению исполнительной и законодательной власти. Если они  объединены в одном лице, то тогда наступит деспотия. Наилучшей формой государства (как формы правления) он считает конституционную монархию, то есть монархию, опирающуюся на конституцию. [2]

В отношении изменения форм государства  Кант пишет: ''Всё же суверен должен иметь возможность изменять существующее государственное устройство, если оно не согласуется с идеей первоначального договора, и при этом сохранять форму, необходимую для того, чтобы народ составлял государство''.[1]

Либеральные традиции кантовского  учения о правах и свободах человека и гражданина, идеи Канта о правовом государстве и правовом законе играли и продолжают играть огромную роль в философии права и в практике государственно-правовой организации общества. В конституциях большинства стран нашли отражение такие основные принципы правовой государственности, как верховенство права, неотчуждаемость естественных прав и свобод, разделение властей, взаимная ответственность личности и государства. Особое значение имеют эти ценности для государства выбравшего, путь демократического правового развития. [3]

3. Выяснить средневековую юридическую мысль.

Экономический строй, взаимоотношения  классов, государственные порядки                                 и правовые институты, духовный климат средневекового общества являлись теми факторами, которые оказывали воздействие на содержание, дифференциацию, социальную направленность политико-юридических идей западноевропейского средневековья. [4]

Три крупных исторических этапа  включает в себя эта эволюция. Первый раннефеодальный (конец 5 середина 11 в.); феодализм только еще консолидируется и упрочивается как новая общественно-экономическая формация. Второй этап пора полного развития феодального строя, фаза его расцвета ( середина 11 конец 15 в.). Третий позднее средневековье ( конец 15 начало 17 в.); полоса заката, упадка феодализма и зарождения капиталистических общественных отношений. Поэтапный характер развития феодального общества во многом предопределял особенности и динамику средневековой западноевропейской политико-юридической мысли. [4]

Своеобразие последней придавал также  факт исключительно сильного влияния  на нее христианской религии и  римско-католической церкви. Эта церковь  практически безраздельно господствовала в сфере духовной жизни на протяжении почти всех Средних веков. Средневековая христианская религия была ядром мировоззрения феодального общества, стержнем единой христианской культуры. В руках священнослужителей политика и юриспруденция, как и все остальные науки, оставались прикладными отраслями богословия. Известную библейскую формулу « Нет власти не от Бога, существующие же власти от Бога установлены » - богословы превратили в непререкаемую догму феодального строя. [5]

Одной из центральных проблем тогдашнего политико-юридического знания оказался вопрос о том, какая власть (организация) должна иметь приоритет: духовная (церковь) или светская (государство). [5]

Те, кто противился стремлению церкви подчинить себе государей, светских феодалов, кто сопротивлялся ее настойчивым  попыткам руководить политической жизнью в обществе, кто выступал за примат государства над духовной властью, в целом разделяли принципы христианского вероучения. Апелляция к текстам Священного Писания как к решающим доказательствам правоты, схоластическая манера обосновывать защищаемые тезисы, язык богословия и т. д. все это обычно присутствовало в выступлениях представителей каждого из враждовавших между собой лагерей. Различные идейные течения, в которых выражался протест против засилья официальной церкви, эксплуатации и произвола светских феодалов, тоже не выходили за рамки религиозного мировоззрения. Правда, социально-политические программы, рождавшиеся в лоне этих оппозиционных движений, резко отличались от общественно-классовых установок идеологов феодализма. [6]

Складываясь и развиваясь на почве феодальных отношений, под колоссальным воздействием христианства, католической церкви, политико-юридическое знание средневековой Западной Европы вместе с тем восприняло и по-своему в новых исторических условиях продолжило ряд существенных идей античной политической и правовой мысли. К числу подобного рода идей следует отнести, представление о государстве как о некоем организме, положение о правильных и неправильных государственных формах и об их круговороте, идею естественного права как нормы, вытекающей из природы вещей, положение о высокой значимости закона для устройства нормальной государственной жизни. [6]

В методе средневекового политико-юридического мышления, разрабатывавшемся в рамках богословской схоластики, был весьма велик удельный вес религиозного догматизма. Но присутствовала в нем и ярко выраженная тенденция обеспечить строгость рассуждения, последовательность, непротиворечивость и ясность получаемых выводов. Схоласты проявляли большой интерес к вопросам логической техники: приемам классификации, формам ведения споров, искусству аргументации и проч. [7]

Изменявшиеся и усложнявшиеся  нужды производства, общения и  обмена, потребности политического  и правового развития не давали пребывать  политико-юридическим учениям западноевропейского  средневековья в состоянии покоя, стимулировали постепенное расширение и углубление знаний о политике, государстве и праве. [7]

В своих произведениях ученый-богослов Фома Аквинский (Аквинат) (1225-1274), пытается приспособить взгляды Аристотеля к  догмам католической церкви и таким путем еще более укрепить ее позиции. [5]

 От Аристотеля Аквинат перенял  мысль о том, что человек  по природе есть «животное  общительное и политическое».  В людях изначально заложено  стремление объединиться и жить  в государстве, ибо индивид  в одиночку удовлетворить свои потребности не может. По этой естественной причине и возникает политическая общность (государство). Процедура же учереждения государственности аналогична процессу сотворения мира богом. При акте творения сперва появляются вещи как таковые, потом следует их дифференциация сообразно функциям, которые они выполняют в границах внутренне расчлененного миропорядка. Деятельность монарха схожа с активностью бога. Прежде чем приступить к руководству миром бог вносит в него стройность и организованность. Так и монарх первым делом учреждает и устраивает государство, а затем начинает управлять им. [5]

  Цель государственности «общее  благо», обеспечение условий для  достойной, разумной жизни. По  мнению Аквината, реализация данной  цели предполагает сохранение феодально-сословной иерархии, привилегированное положение облеченных властью лиц и богачей, исключение из сферы политики земледельцев, мелких ремесленников и торговцев, соблюдение всеми предписанного богом долга повиноваться высшему сословию правителям, олицетворяющим собою государство. [4]

Как уже было сказано, в 14-15 вв. в  общем потоке оппозиционных еретических  движений отчетливо вырисовывались два самостоятельных течения: бюргерская и крестьянско-плебейская ереси. Первая отразила общественно-политические интересы зажиточных слоев горожан и примыкавших к ним социальных групп. Бюргерская ересь тесно соприкасалась с бюргерскими же концепциями государства, в которых теоретически осмысливалась назревшая потребность образования единой национальной государственности. Политический лейтмотив этой ереси требование «дешевой церкви», означавшее установку на упразднение сословия священников, ликвидацию их привилегий и богатств, возврат к простому строю раннехристианской церкви.Видные представители бюргерской ереси доктор богословия и профессор Оксфордского университета в Англии Джон Уиклиф (1324-1384) и чешский теолог Ян Гус (1371-1415). [6]

Крестьянско-плебейские еретические  движения 14-15 вв. представлены выступлениями  лоллардов в Англии и таборитов  в Чехии. Лолларды, которые желали передачи земли крестьянским общинам и освобождения земледельцев от пут крепостничества, пытались на практике реализовать простой, аскетический образ жизни ранних христиан. Таборитский лагерь сформировался в ходе национально-чешской крестьянской войны, разгоревшейся против немецкого дворянства и верховной власти германского императора после жестокой казни Я. Гуса. Будучи выразителями интересов крестьянства, городских низов, обедневшего мелкого рыцарства, табориты боролись не только с римско-католической церквью, но и добивались также осуществления мер собственно антифеодального характера. Они надеялись на наступление «тысячелетнего царства » и думали, что в нем-то утвердится наконец равенство и общие дела станут решаться людьми совместно. В таборитском движении проступала даже республиканская тенденция. Ни лоллардам, ни таборитам не удалось добиться своих целей. Они были разгромлены объединенными усилиями духовных и светских феодалов. [6]

 В своем пространном сочинении  «Защитник мира» (1324-1326 гг.) Марсилий Падуанский возлагает на церковь ответственность за все беды и несчастья мира. Они устранимы, если только впредь церковники будут заниматься исключительно сферой духовной жизни людей. Церковь должна быть отделена от государства и подчинена светской политической власти. [7]

  Эта власть и представляющее  ее государство возникли, как  считал Марсилий Падуанский, в  процессе постепенного усложнения  форм человеческого общежития.  Поначалу семьи во имя общего  блага и с общего согласия  соединяются в роды, роды в племена. Затем таким же путем и во имя той же цели консолидируются города; завершающая стадия появление государства, базирующегося на общем согласии всех составляющих его лиц и преследующего их общее благо. В этом описании происхождения и природы государства легко распознать следы соответствующих аристотелевских идей. [7]

 Марсилий Падуанский отстаивал  очень смелый тезис о том,  что настоящий источник всякой  власти народ. От него исходит  как власть светская, так и  духовная. Только он один носитель суверенитета и верховный законодатель. Правда, под народом Марсилий Падуанский разумел отнюдь не все население государства, а лишь лучшую, достойнейшую его часть. Сколь глубокой оставалась в 15 веке убежденность в естественности неравенства людей, говорит тот факт, что и Марсилий Падуанский делил членов общества на две категории: высшую и низшую. Высшая служит общему благу; низшая заботится о своих частных интересах. [5]

  Государственная власть действует  прежде всего  посредством  издания законов. Они суть веления, подкрепляемые угрозой реального наказания или обещания реальной награды. Этим законы государства отличаются от законов божеских, сопровождаемых посулами наград или наказаний в загробной жизни. Право издавать юридические законы имеет народ. Исходя из политической практики итальянских городов-государств того периода, Марсилий Падуанский конкретизирует эту фундаментальную прерогативу в том смысле, что законодательствовать должны наиболее заслуживающие выполнять подобную миссию люди, выбираемые народом. Законы обязательны как для самого народа, так и для издающих их лиц. Ясно выражена у Марсилия Падуанского мысль о необходимости обеспечить такое положение, при котором властвующие непременно были бы связаны издаваемыми ими же законами. [5]

 Автор «Защитника мира» одним  из первых стал проводить четкое  различие между исполнительной  и законодательной властями государства.  Притом он писал, что власть  законодательная определяет компетенцию  и организацию исполнительной  власти. Последняя вообще действует благодаря тому авторитету, которым ее наделяет законодатель, и призвана строго держаться рамок закона. Эта власть может быть устроена по-разному. Но в любом случае она должна осуществлять волю законодателя народа. [5]