Функции неполных предложений разных типов в поэме Н.В.Гоголя «Мёртвые души»

В предложении, вводящем прямую речь, обычно  указывается говорящее лицо и адресат, если он не ясен из ситуации. Например: А я ему на это; А он мне. А он в ответ: Недаром, Лиза, плачу.

Эллиптическим предложениям могут соответствовать параллельные им соотносительные глагольные структуры, признаваемые «полными», по сравнению с которыми эллиптические предложения могут рассматриваться как предложения со сказуемым «неполного состава».

Характер взаимоотношений между подлежащим и членами предложения, входящими в составное сказуемое или выступающими в функции сказуемого, т.е. такими членами, в которых заключена сущность высказывания о подлежащем в эллиптических предложениях и без которых они поэтому обычно не могут обойтись, таков же, как в соотносительных параллельных предложениях с глагольным сказуемым, более свойственных книжно-письменной речи. Ср.: Татьяна в лес и Татьяна бросилась в лес. Снег рыхлый по колено её – Рыхлый снег был ей по колено. Между домами – лес и Между домами имеется лес. В окнах – ни огонька и В окнах нет ни огонька.

В эллиптических предложениях обычно имеет место неполнота словосочетания в сказуемых, т.е. «неполносоставное» сказуемое.

«Неполными по составу» являются предложения побудительного характера, выражающие требование чего-нибудь, просьбу о чём-нибудь, побуждение к чему-нибудь и т.д. и не имеющие не только подлежащего (которого обычно и не имеют побудительные предложения), но и глагольных форм сказуемого. Эти побудительные предложения состоят в основном из косвенных падежей (чаще винительного) имён существительных или их наречий, произносимых с соответствующей интонацией повеления, просьбы, побуждения и т.п., выражающей волю говорящего. Например: Эй, водки! Граф, прошу отведать (Пушкин). К барьеру! (Чехов). За мной! (Брянцев).

В деловом,  научном и других стилях таким побудительным предложениям соответствуют параллельные структуры предложений со сказуемым-глаголом.

Близки к ним предложения, представляющие собой некие общие формулы речевого общения, выработавшиеся и накопленные коллективным народным опытом в процессе многовековой речевой практики. Эти предложения, выражающие приветствия и прощания: Добрый день!, Покойной ночи»; пожелания, поздравления: С новым годом! И т.п.

 

4. Диалогические неполные предложения.

Диалогические предложения представляют собой сочетание предложений-реплик (предложений-вопросов, предложений-ответов, предложений-высказываний по затронутому вопросу), так тесно связанных между собой, служащих по своей структуре продолжением одна другой, что обычно отдельные предложения-реплики не являются вполне самостоятельными, законченными высказываниями, понятными и полными по их составу вне контекста. По своей структуре они часто не представляют  собой ни двусоставных, ни односоставных предложений, так что «восстановление» их до полной структуры типового повествовательного предложения-образца очень условно и «гадательно».

Обычно диалогические предложения подобного типа относят к неполным, однако следует учесть, что диалог – это особая форма общения, отличная от формы повествовательной, и многие диалогические предложения не могут быть пополнены без произвольной замены данных предложений другими.

Характерные особенности предложений-реплик проявляются  в диалоге, в котором интонация, жест, мимика в условиях данной ситуации выступают дополнительными компонентами предложения наряду со словом. Поэтому именно в диалоге особенно обильно представлены предложения, не всё содержание которых передаётся только словом, но  находит своё выражение и с помощью иных средств, причём словесно оформляются лишь те грамматические члены, которые являются предметом речи говорящих и без которых предложение действительно стало бы «неполным», не выполняя своей коммуникативной функции.

Следует различать: а) диалог как смену предложений-реплик и б) диалог в вопросно-ответной форме.

Предложения, начинающие диалог, обычно более полны по своему составу. Предложения-реплики, продолжающие диалог, менее полны, ближе к отдельным членам предложения, хотя иногда трудно определить, к каким именно, особенно вне контекста. Например: (Лиза) Опомнитесь, вы старики… (Фамусов) Почти (Грибоедов). (Тетерев) Назови меня Свифтом, если тебе не трудно… (Нил) Много чести (Горький).

Хотя предложения, начинающие или продолжающие диалог, близки к каким-либо членам предложения и могут быть им приравнены, однако это не должно носить характера отождествления, так как такое приравнивание допустимо условно, как приём  определения конкретных синтаксических функций этих членов диалогических предложений, являющихся особыми предложениями-репликами с типичным для них составом, поскольку они полностью выполняют свою функцию, без чего диалог прервался бы, как не удовлетворяющий его участников.

Диалог в вопросно-ответной форме представляет собой особую речевую структуру, специфическую для диалога, распадающуюся не на отдельные самостоятельные  законченные высказывания-предложения, а на такие предложения-реплики, которые тесно связываются, переплетаются  друг с другом, служат как бы продолжением одна другой, сочетаясь в пары, образуя парное единство или более сложные сцепления, составляющие часть диалога.

Ответные предложения могут состоять из одного, обуславливаемого вопросом, т.е. аналогичного вопросу, равного ему члена предложения: ответ на вопрос о подлежащем составляет подлежащее, о сказуемом – сказуемое, о дополнении, определении, обстоятельствах – эти второстепенные члены. Например: (Елецкий) Ну что?Кто выиграл? (Тропачёв) Разумеется, я (Тургенев). Что это? – Разрез парохода, - сказал Кирилл. (Федин). О чём донесение? Как всегда, о событиях. – О каких событиях? – О сегодняшних (Симонов). (Марина) Где Соня? (Телегин) В саду (Чехов) Когда же? – Да хоть завтра (Пушкин).

Вопросно-ответные предложения диалогической речи сообщают лишь то, что составляет сущность вопроса и ответа. Например: (Несчастливцев) Куда и откуда? (Счастливцев) Из Вологды в Керчь-с… А вы-с? (Несчастливцев) Из Керчи в Вологду (Островский).

Вопросно-ответные предложения могут осложняться вопросами к вопросам, уточняющим и дополняющим их продолжающимися вопросами и разного рода ответами, образуя таким образом уже не парное, т.е. двучленное единство, а единство трёхчленное, четырёхчленное и т.п. Например: Давно пьёте? – спросил Пастухов. – Вообще или за последний цикл? – Вообще, -сказал Пастухов, засмеявшись. – Вообще лет десять… (Федин).

Вопросно-ответные предложения могут отличаться отсутствием состава предложения, типичного для повествовательной речи; относительно их по существу неуместен вопрос о том, каких членов предложения в них недостаёт согласно той или другой предполагаемой схеме модели, а также, каким членом предложения они сами являются. Например: Все? – Конечно! – Уже? – Ага! и т.п.; Вам известны трофеи? Как же (Тренёв).

Структура предложений диалогической речи, особенно её вопросно-ответной формы, не вполне тождественна в отношении её формально-грамматического состава, т.е. наличия и характера главных членов и вопросительной модальности, структуре предложений монологической повествовательной речи, хотя, как и вообще в языке, между ними нельзя провести абсолютной границы, так как каждая из них может включать в себя структурные черты другой. «Живые структурные типы предложений разговорной, по преимуществу диалогической речи, следует изучать не с точки зрения их предполагаемой  формальной недостаточности или неполноты, а со стороны их собственных специфических для них структурных свойств и функций» [Грам.рус.яз. 1954: 422].

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава 2.  Функции неполных предложений разных типов в поэме Н.В.Гоголя «Мёртвые души»

 

2.1. О языке Н.В.Гоголя

 

Язык Н.В.Гоголя – великолепный образец русской литературной речи. Большое количество исследований посвящено анализу языковых особенностей произведений писателя. Но следует согласиться с А.Белым, который писал: «… Гоголя читают и не видят доселе, что нет в словаре у нас слова, чтобы назвать Гоголя; нет у нас способов измерить все возможности, им исчерпанные; мы ещё не знаем, что такое Гоголь; и хотя мы не видим его подлинного, всё  же творчество Гоголя, хотя и суженное нашей убогой восприимчивостью, ближе нам всех писателей русских 10 столетия» [Белый 1996: 42].

Языковой манере писателя посвящены фундаментальные работы В.В.Виноградова, о стиле Гоголя писали Е.М.Галкина-Федорук, В.В.Голубков, А.И.Ефимов, Я.А.Спринчак, В.Н.Хохлачёва, Ю.М.Лотман, А.В.Дудников, Ю.В.Манн, Л.В.Чичерин и др. Известно несколько исследований середины 20 века о синтаксисе Н.В.Гоголя.  Лингвисты обращали внимание  на сложность синтаксического строя поэмы «Мёртвые души», в отличие, например, от синтаксиса пушкинских прозаических произведений.

40-50-е годы 19 века считаются  революционной эпохой в истории  русского литературного языка. Как пишет В.В.Виноградов, в это время «обозначились принципы и приёмы более широкого   нового национально-демократического перерождения литературной речи» [Виноградов 1982: 379].

Констатируя, что «национальный язык для Гоголя – форма национального самоопределения» [Виноградов 1982: 413], В.В.Виноградов намечает дальнейшие пути исследования языка писателя. В своём фундаментальном  труде «Очерки по истории русского литературного языка 17-19 веков» он исследует в основном лексическую, отчасти фразеологическую и стилистическую эволюцию русского литературного языка. Н.В.Гоголь заложил основы дальнейшей демократизации русского литературного языка во второй половине 19 века.

Язык Н.В.Гоголя, по словам В.В.Виноградова, представляется «наиболее полной системой литературного выражения, включавшей в себя не только стили литературного языка предшествующей эпохи, но и отражавшей сложный поток социально-групповых диалектов города и деревни» [Виноградов 1982: 378-379]. Вместе с тем эволюция стиля писателя анализируется учёным в русле «общей языковой жизни эпохи». 

Известно внимание Н.В.Гоголя к формирующемуся русскому национальному стилю, отличительными чертами которого он признаёт объективизм, реализм и лаконизм. В.В.Виноградов обращает внимание на «резкие столкновения отвлечённо-книжных фраз с разговорно-бытовыми квалификациями предметов и действий», на «резкость и стремительность стилистических переходов от высокого и торжественно-архаического к фамильярно-простому и вульгарному в языке» произведений Н.В.Гоголя [Виноградов 1982: 417].

Несомненно, это «смешение» отразилось и в синтаксическом строе гоголевских произведений. В своей характеристике стилистических  особенностей художественной прозы и публицистики Н.В.Гоголя В.В.Виноградов затронул только лексический и фразеологический аспекты его языка. Однако «принцип смешения стилей» характерен и для синтаксиса его произведений.

 

2.2. Ситуативно-контекстуальные  неполные предложения в поэме

Мы знаем, что ситуативно-контекстуальные неполные предложения – это повествовательные предложения, которые тесно сочетаются друг с другом в контексте, чем и объясняется неповторение в них как главных, так и второстепенных членов предложения.

Такие неполные предложения мы находим в речи Ноздрёва. Приведём примеры:

1. – Куда ездил? – говорил Ноздрёв и, не дождавшись ответа, продолжал: - А я, брат, с ярмарки. Поздравь: продулся в пух! Веришь ли, что никогда в жизни так не продувался. Ведь я на обывательских приехал! Вот посмотри нарочно в окно! … Видишь, какая дрняь! Насилу дотащили, проклятые, я уже перелез вот в его бричку…[Гоголь 1985: 57].

Здесь пропущены: подлежащее: Куда ты ездил?; сказуемое: А я, брат, еду с ярмарки.; дополнение: Ведь я на обывательских лошадях приехал!

2. Ах, брат, вот позабыл тебе сказать: знаю, что ты теперь не отстанешь, но за десять тысяч не отдам, наперёд говорю. Эй, Порфирий! – закричал он, подошедши к окну, на своего человека, который держал в одной руке ножик, а в другой корку хлеба с куском балыка… - Эй, Порфирий, - кричал Ноздрёв, - принеси-ка щенка» каков щенок! [60].

Пропущено дополнение: …за десять тысяч не отдам щенка…

3. – Послушай, Чичиков, ты должен непременно теперь ехать ко мне, пять вёрст всего, духом домчимся, а там, пожалуй, можешь и к Собакевичу. [62]

В данном предложении пропущена часть составного глагольного сказуемого «ехать»: … а там, пожалуй, можешь ехать и к Собакевичу.

4. – Вот на этом поле, - сказал Ноздрёв, указывая пальцем на поле, - русаков такая гибель, что земли не видно… [67]

В этом неполном предложении пропущено сказуемое, вернее, возможные его варианты «водится», «бывает».

Ещё один пример неполного ситуативно-контекстуального предложения с  «восстанавливаемым» сказуемым, где возможны его варианты: - Вот граница! – сказал Ноздрёв. – Всё, что ни видишь по эту сторону, всё это моё, и даже по ту сторону, весь этот лес, который вон синеет, и всё, что за лесом, всё моё. [67]. В этих неполных предложениях могут быть восстановлены такие члены предложения: Вот здесь находится граница. – обстоятельство места и сказуемое.

Зададимся вопросом: почему Н.В.Гоголь использует неполные предложения, а именно ситуативно-контекстуальные, именно в речи Ноздрёва? Мы можем проследить, как на этих же страница поэмы в речи автора-рассказчика нет такого обилия неполных предложений: Он вежливо поклонился Чичикову, на что последний ответил тем же. В продолжение немногих минут они, вероятно бы, разговорились и хорошо познакомились между собою, потому что уже начало было сделано, и оба почти в одно и то же время изъявили удовольствие, что пыль по дороге была совершенно прибита вчерашним дождём и теперь ехать и прохладно и приятно, как вошёл чернявый его товарищ, сбросив с головы на стол  картуз свой, молодцевато взъерошив рукой свои чёрные густые волосы. [57].

Обратимся к тому, как характеризует Ноздрёва автор: «…Они называются разбитными малыми… Они всегда говоруны, кутилы, лихачи, народ видный… Дома он больше дня никак не мог усидеть. Чуткий нос его слышал за несколько десятков вёрст, где была ярмарка со всякими съездами и балами; он уж в одно мгновенье ока был там, спорил и заводил сумятицу за зелёным столом…» [63].