Происхождение восточных славян в отечественной и зарубежной историографии

на основе киевской складываются колочинская культура, но  последнюю  сменяют

славянские памятники VII – VIII вв., не связанные эволюционным  развитием  с

колочинской культурой, как предполагал П.Н.Третьяков.  Появление в Верхнем

Поднепровье славянских памятников (VII-VIII вв.), по мнению  Е.А.  Горюнова,

вероятно,  было  вызвано  отходом  на  север   под   нажимом   хазар   части

пеньковского населения.  В связи с этим  этническое  лицо  колочинской  и

киевской культур не поддается четкому определении.,  но  “некоторые  данные

позволяют считать, что обе  культуры в своей основе являлись славянскими”.23

    Р.В. Терпиловский,  непосредственно занимающийся  киевской  культурой,

подчеркивает  ее  перерастание  в   колочинскую,   и   при   этом   отмечает

значительную роль киевской культуры в сложении банцеровских  и тушемлинских

древностей Верхнего Поднепровья  и Подвинья,  родственных колочинским.  Он

считает возможным и существование  определенных генетических связей  киевских

памятников Среднего Поднепровья  с пражской  культурой.  Киевская  культура

послужила основой  возникновения  и  пеньковских  памятников  в Днепровском

лесостепном побережье, что  было связано, по  мнению  Р.В.  Терпиловского,  с

продвижением на юг в середине I тыс.н.э. скорее  всего около V  в.,  части

деснинских племен. Этнос носителей пеньковской культуры идентифицируется  со

славянами-антами, наблюдается  взаимопроникновение  элементов  пеньковской  и

колочинской  культур образующих  широкую смешанную зону  в   левобережной

лесостепи и Подесенья, поэтому колочинские памятники, как и пеньковские,  и

общую для этих культур  подоснову-киевскую культуру – автор расценивает как

славянские. Таким образом, киевская культура  оказывается  исходным  пунктом

возникновения всех раннесредневековых славянских группировок.

    Концепцию западной  прародины славян,  охватывающей  бассейн  средней  и

отчасти верхней Вислы, достигавшей  на западе среднего  течения  Одера  и  на

Востоке – Припятского Полесья и Волыни, отстаивает  В.В.  Седов.  В работе,

посвященной происхождению  и  ранней  истории  славян,  он  излагает  историю

изучения  проблемы   происхождения   славян   и   дает   обзор   современных

лингвистических, антропологических  и исторических  данных  по  этой  теме.24

В.В.Седов   строит   свою   концепцию   на    археологических    материалах,

придерживаясь ретроспективного метода25  исследования,  который  он  считает

единственно   удовлетворительным   путем   для   археологического   изучения

этногенеза, и лишь затем  пытается сопоставить свои выводы с  данными  других

наук.  Он  исходит  из  того,  что  археологические  культуры  соответствуют

этническим   общностям,   хотя   при   некоторых   условиях,   миграциях   и

взаимопроникновениях  могут складываться  и полиэтнические   культуры.   В

отличие от польских автохтонистов, связывавших лужицкую культуру  (конец II

середина I тыс. до н.э.) с праславянами, В.В.Седов относит эту культуру  к

одной из  диалектных  группировок  древне  европейского  населения  (предков

кельтов,  италиков,  германцев,  славян  и,   возможно,   некоторых   других

европейских  этносов).26  При  ретроспективном  подходе  к   археологическим

материалам  самой  ранней  славянской  культурой,  по  его  мнению,  следует

считать подклешевую  V-II  до  н.э.  (часто объединяемую  с поморской,  но

имевшую специфические черты  и  занимавшую  особую  территорию).  По  времени

культура  подклешевых  погребений  соответствует первому   этапу   развития

праславянского языка  и ее славянская принадлежность  подкрепляется  или,  во

всяком случае, не противоречит другим приведенным в работе  лингвистическим

данным.

    На основе подклешевой  культуры  с конца II  в.до  н.э.  складывается

пшеворская, на развитие  которой  оказала влияние кельтских и германских

племен, что  привело  к  неоднородности  культуры  и  населения.  По  мнению

исследователя,  в  ареале  пшеворской  культуры  выделяются   два   региона,

отличающихся друг от друга деталями погребального обряда, набором инвентаря

и   типами   керамики.   Восточный,   Висленский,    регион    сформировался

непосредственно на основе подклешевой культуры и эволюционно связывается со

славянской раннесредневековой культурой пражского типа, тогда  как  западный,

Одерский   регион,   был   заселен   в   значительной   степени   восточными

германцами.27  На  востоке  славянская  территория  на  рубеже  нашей   эры,

возможно,  достигла  Среднего  Поднепровья,   куда   доходила   зарубинецкая

культура, население которой  родственно пшеворскому, но в тоже  время в ней

были   сильны   местные   балтийские   элементы.   Южная   часть   населения

зарубинецкого ареала приняла в дальнейшем  участие в генезисе  славянского

ядра черняховской культуры. В сложении  черняховской  культуры  определенный

вклад внесло местное скифо-сарматское население, а  в  западных  областях  –

карпатские и дакийские  племена. Существенную роль  в  сложении  черняховской

культуры сыграло также  пришлое пшеворское население.28  Все  это  привело  к

этнической  пестроте  Черняховского  населения,  но  разноэтничные  элементы

концентрируются на территории  неровномерно.  На  этом  основании В.В.Седов

выделяет Подольско-Днепровский регион,  охватывающий  Средние  Приднепровье,

верхнее и средние течение  Южного  Буга и область Верхнего Поднестровья  (см.

карта 4.). Для этого региона,  по  мнению  автора,  характерна  концентрация

зарубинецких и пшеворских особенностей, привнесенных  славянами,  постепенно

ассимилировавшими местное скифо0сарматское  население.  Благодаря процессу

ассимиляции в  культуре,  языке  и  верованиях  юго-восточной  части  славян

явственно    прослеживается    иранское    воздействие.29    О    славянской

принадлежности населения  Подольско-Днепровского региона свидетельствует,  по

В.В.Седову, генетические связи его культуры со  славянскими древностями V-

VII вв. типа Праги-Пеньковки.

    Линия  развития  славянской  культуры  от  подкиешевых   памятников   к

пшеворским,   а   затем    к    раннесредневековым    пражским    поддержана

И.П.Русановой.30  Она  попыталась   выделить   из   разнородного   материала

пшеворской культуры отдельные компоненты,  каждый  из  которых имеет свои

особенности в погребальном обряде,  характере  домостроительства,  в  наборе

инвентаря  и  типах  посуды.  Путем корреляции   материалов   поселений   и

могильников ей удалось  обособить  комплексы,  относящиеся  к  трем  группам

пшеворской  культуры:  первая  из  них характеризуется чертами,   близкими

подклешевой  и раннесредневековой  пражской   культурам,   и   принадлежала

славянскому населению; вторая, имеет соответствие в кельтских  памятниках  и,

вероятно, связана с проникновением в Висло-Одерской  междуречье  кельтского

населения; третья, оставлена  германскими  племенами,  распространившимися  с

севера  и  северо-запада   и   принесшими   свои   культурные   особенности.

Разноэтничное  население жило,  по  наблюдениям автора,   чресполосно   на

пшеворской территории и оставило смешанные памятники.31

    В  последние   годы   распространилась   точка   зрения,   возрождающая

представление о сложении славян на востоке,  в  Поднепровье.  Д.А.Мачинский,

рассматривая письменные источники о венетах, пришел к  убеждению, что  со  II

в.до н.э. до середины IV  в.н.э.  они обитали на  территории  охватывающей

средний Неман, среднее и  верхнее  течение  Буга,  доходящей  на  востоке до

верховьев Псла и Оки и ограниченной  на  севере  средним течением  Западной

Двины и ситоками Днепра.32 На  этой  территории  жили  праславяне,  балты  и

“балтопраславяне”, при  этом  славянам  принадлежала  культура  штрихованной

керамики (VI в. до н.э. – IV в.н.э.),  имевшая “общий  облик”  с культурой

пражского типа. В середине I в. н.э.  славяне  двинулись  к  югу  и  западу,

вытеснив зарубинецкое население (по мнению автора дославянское). На  занятой

венетами  земле  неизвестные  памятники  конца  I-II  вв.,   они   вероятно,

археологически  трудноуловимы,   во   всяком   случае,   сейчас   эта   зона

“археологической пустоты”.33 В дальнейшем  на  основе  памятников  киевского

типа и при сильном  влиянии  черняховской  культуры  формируется пеньковская

культура, хорошо увязываемая  с антами – юго-восточной группой  славянства.

    Развивая положения  Д.А. Мачинского,  М.Б.  Щукин подчеркивает  отличие

“структуры” черняховской и пшеворской культур позднеримского  времени,  для

которых характерно распространение  мисок  и  фибул,  от  раннесредневековых

славянских культур, которым  в  основном  свойственны  горшки.34  По  мнению

ученого,  к  востоку  от  Вислы  и  к  северу  от   Клевщины,   складывается

складывается зона лесных  культур,  в  которые  попадает  носители  культуры

штрихованной керамики, среднетушимлинской культуры и горизонта Рахны-Почел

(последние включает  элементы  зарубинецкие  – “бастарнские”,  юхновские  и

сарматские).  Эта  зона  может  быть  сопоставлена  с  венедами  Тацита.   В

результате бурных событий  и  передвижений  I-II  вв.  складывается  киевская

культура, являющаяся, по  М.Б.Щукину,  балто-славянской.35  После гуннского

нашествия  и  начавшегося  передвижения  населения  из  венедского   “котла”

создаются близкие  между  собой  раннеславянские  культуры:  колочинская  на

основе киевской,  пеньковская  из  киевских,  черняховских  и кочевнических

элементов, пражская, происхождение  которой пока не ясно,  но  возможно,  она

сложилась на левобережье  Днепра или в “белом полесском пятне”,  где до  сих

пор нет памятников II-IV вв.36

    Все различные  мнения о  путях  сложения  славянских  раннесредневековых

группировок объединил В.Д.Баран, по его представлениям,  при возникновении

славянских группировок  интегрировались разные культуры  римского  времени  –

киевская и пшеворская. В зависимости от  удельного веса  каждой  из  этих

культур возникли отдельные  славянские группы: в сложении  пражской  культуры

принимали участие все  перечисленные культуры  римского  времени,  но  основу

составляли черняховские памятники западного Побужья и Верхнего  Поднепровья:

пеньковская  культура  складывалась   при   соединении   киевских,   отчасти

черняховских и кочевнических элементов  :  колочинская  культура  в Верхнем

Поднепровье возникла на основе балтского субстрата, зарубинецких и киевских

древностей, в результате чего здесь “наметилась тенденция  славянизации”.  В

свою  очередь  славянский   компонент   черняховской   культуры,   в   целом

полиэтничной, по В.Д.Барану, сложился  на  территории  западного  Побужья  и

Верхнего  Поднестровья  при соединении  элементов пшеворской  и   киевской

культур.  Следовательно,  при  сложении   всех   перечисленных   группировок

раннесредневековых славян,  ведущая  роль  принадлежала  киевской  культуре,

которая, по-видимому, и придала единообразный характер славянским  культурам

V- VII вв. в Восточной Европе. Западные  славянские  группы  этого  времени,

распространенные между  Вислой и Одером, несмотря на общие  черты с  пражскими

памятниками более восточных районов, возникли и развивались самостоятельно.

    В 1972г. вышла   в  свет  книга  украинского   археолога  В.П.Петрова,  в

которой этническая история древних славян трактуется  весьма  своеобразно.37

Автор полагает, что начинать эту историю можно с трипольской  культуры,  хотя

языковая принадлежность ее  носителей  остается  нам  неизвестной.  Согласно

Хвойке В.В.,  отмечает  исследователь,  с  трипольского  времени  вплоть  до

исторической эпохе на Украине наблюдается беспрерывное развитие  земледелия,

а следовательно, трипольцы были  предками  славян,  т.е.  протославянами.  В

дальнейшем  в Северном  Причерноморье   сменилось   много   археологических

культур, менялся и язык. В  период  раннего  железа  здесь  жили  скифы  (не

иранцы, а особая индоевропейская  языковая  группа).  На  зарубинецком  этапе

язык скифов – борисфенитов, модернизировался в славянский.38  Однако  еще  в

Черняховское время это был такой язык,  который нельзя  отождествлять с

языком раннесредневековых славян.

    Следующая точка  зрения советского исследователя  в области языкознания и

лингвистики Ф.П.Филина, также отличается некоторым образом от  других.39  Он

отрицает гипотезу  о  существовании  в  древности  балто-славянского  языка.

Ф.П.Филин полагает, что в эпоху индоевропейской языковой  общности  предки

балтов и предки славян находились в длительном  контакте  между собой,  не

сливаясь  в  единое  целое  (в  языковом  отношении).   Время   формирования

общеславянского языка он определяет I  тыс.  до  н.э.40  На  основе  анализа

славянской  лексики  исследователь  показывает,  что  славянская   прародина

находилась в дали от моря, в лесной равнинной полосе изобиловавшей болотами

и озерами. Подобный  ландшафт  обычен  для  многих  регионов  Центральной  и