Прокофьев-пианист и композитор

Реферат по музыкально-инструментальному исполнительству

На тему: «Прокофьев-пианист и композитор»

Красноярск, 2012

Прокофьев Сергей Сергеевич родился 23 (11) апреля 1891 года– выдающийся советский композитор, пианист, дирижёр. Народный артист РСФСР (1947). Родился в селе Сонцовка Екатеринославской губернии в семье агронома. Уже в раннем детстве обнаружил выдающееся музыкальное дарование. С 5 лет обучался игре на фортепиано под руководством матери, с 6 лет начал сочинять музыку. В 1902-1903 году брал уроки у Р. М. Глиэра. В 1904 году поступил в Петербургскую консерваторию, которую окончил в 1909 году по классу композиции А. К. Лядова (занимался также у Н. А. Римского-Корсакова и Я. Я. Витола), В 1914 – по классам фортепиано у А. Н. Есиповой и дирижирования у Н. Н. Черепнина. С 1908 года начал выступать как пианист с исполнением своих произведений в Петербурге, Москве, а позднее и за рубежом.

Лучшие ранние произведения Прокофьева отличаются острой характерностью музыкальных образов, то дерзко-насмешливых, то темпераментно-волевых. В русской и мировой музыке тех лет искусство Прокофьева выделялось молодой энергией, задором,       жизнерадостностью, свежестью и обаянием. Композитор создал свой мужественно-импульсивный, чеканный фортепианный стиль. Прокофьев увлекался экстравагантными сюжетами, далёкими от современности, остро-саркастическими гротескными образами, лишёнными реалистического содержания; музыка его была порой отмечена нарочитой гармонической жестокостью, изломанностью мелодии. 

В 1918-1932 Прокофьев жил за рубежом, сначала в США, а с 1921 года во Франции. В начале этого периода Прокофьев создал несколько произведений, задуманных ещё в России (3-й фортепианный концерт, 1921, опера-сказка «Любовь к трём апельсинам» по К. Гоцци, 1919,пост.1921, и др.). В дальнейшем Прокофьев пережил серьёзный творческий кризис, вызванный отрывом от родной страны. В его произведениях 1923-1933 года надуманность и изощрённость музыкального стиля (опера «Огненный ангел» по одноименному роману В. Я. Брюсова (1927, на сцене не исполнялась, как и ранняя опера «Маддалена», 1911); поставленные в Париже балеты «Стальной скок» (1925, пост. 1927), «Блудный сын» (1928, пост. 1929) и др.). В 20-30-е г. Прокофьев разъезжал по многим странам мира с авторскими концертами. Выступая как пианист, Прокофьев покорял слушателей виртуозным блеском и темпераментностью своего самобытного исполнительского искусства. Большим успехом сопровождались его выступления в бывшем СССР (с 1927 года).   

В 1932 году Прокофьев окончательно возвратился на родину. Тесная связь с новой, советской действительностью, постоянное сотрудничество с мастерами, советской литературы, театра и кино обогатили творческую деятельность композитора значительными идеями, благородными этическими замыслами. Прокофьев занял одно из почётных мест в ряду активных строителей советской музыкальной культуры. Композитор с увлечением работал в излюбленной им области оперной и балетной музыки. Он создал оперы: «Семён Котко» по повести «Я сын трудового народа» В. П. Катаева (1939, пост. 1940), «Обучение в монастыре» по комедии «Дуэнья» Р. Щедрина (1940, пост. 1946), «Война и мир» по одноименному роману Л. Н. Толстого (1942, концертное исполнение 1944, пост. 1-й части 1946, 2-я ред. оперы 1953, пост. 1955), и множество балетов. В эти же годы им был создан ряд кантатно-ораториальных и других произведений.

     Поворот к подлинно  реалистическому искусству, проникнутому  глубокой человечностью, лирической  одухотворённостью и драматизмом, с наибольшей силой сказался  в таких произведениях Прокофьева, как балет «Ромео и Джульетта», отмеченный шекспировской мощью образов и ярким реализмом музыки, явился крупным достижением советского и мирового балетного искусства. Кантата «Александр Невский» по-новому раскрыла в музыке тему патриотизма русского народа. Русское национальное начало с большой силой и своеобразием воплощено также и в других произведениях Прокофьева, посвящённых героическому прошлому России (музыка к кинофильму «Иван Грозный», опера «Война и мир»), темам советской современности (кантата «Здравица», 1939), образам народной сказки (балеты «Золушка», «Сказ о каменном цветке»). Человечность, гуманистическая направленность искусства Прокофьева, живописная выразительность образов с большим обаянием выражены в его музыке о детях и для детей (симфоническая сказка «Петя и волк» для чтеца и оркестра, 1936, сюита «Зимний костёр» на текст С. Я. Маршака, 1949, фортепианный сборник «Детская музыка», 1935, ряд песен).

    Творчество Прокофьева  оказало заметное влияние на  многих советских, а также зарубежных  композиторов. Его произведения  постоянно исполняются выдающимися пианистами, скрипачами, симфоническими оркестрами во всех странах мира. Балеты «Ромео и Джульетта» и «Золушка» с успехом идут на многих сценах России и других стран.

Творческое наследие Прокофьева включает св.130 опусов, в том числе 8 опер, 7 балетов, 7 кантат, 7 симфоний и ряд других симфонических сочинений (сюиты, увертюры и др.), 8 концертов, 14 сонат, камерные ансамбли, марши для духового оркестра, фортепианные пьесы, романсы, песни, хоры, театральную музыку и музыку к кинофильмам.

История знает немало композиторов, прославившихся при жизни и в качестве исполнителей. Таковы великие пианисты Моцарт и Бетховен, Шопен и Лист, Скрябин и Рахманинов; выдающиеся дирижеры Вагнер и Рихард Штраус, Малер и тот же Рахманинов. Таков и наш гениальный соотечественник Сергей Прокофьев.

     Как уживаются  в одной личности художника  композиторский талант с искусством  интерпретации - во многом разные  сферы деятельности? Уживаются, как  показывает практика, трудно. Всю  жизнь, говорят нам свидетельства  самих художников и их современников, они раздваиваются между двумя призваниями и в конце концов выбирают истинное одно - приходит свой час, и сочетать творчество и исполнительство не позволяют ни время, ни желание целиком углубиться в любимую работу, ни просто силы - физические и духовные. Порой раздвоение неумолимо преследует весь творческий путь. Вспомним Густава Малера, который открыл много великой музыки как дирижер, но вынужден был писать свои сочинения по ночам. Вспомним гениального пианиста Ференца Листа, который так и не смог сделать выбор, считая недостаточным свой композиторский талант - во всяком случае в сравнении с таким гигантом, как его друг Фридерик Шопен.

     Думаю, не ошибусь, если путь Прокофьева назову  гармоничным. Он навсегда сохранил  верность фортепианному жанру. Пока позволяло здоровье, любил играть свои сочинения сам. Прокофьев-пианист, выступая интерпретатором собственной музыки, открыл всему миру Прокофьева-композитора.

     Ему повезло. Детство его, для художника всегда  питание духа, прошло счастливо. Дарование обнаружилось рано: «...Когда мать ждала моего появления на свет, она играла по шести часов в день: будущий человечишка формировался под музыку», - писал Сергей Сергеевич. Художественный такт, прозорливость, осмысленность в занятиях с маленьким Сережей, проявленные матерью - неплохой пианисткой, - поразительны. Если бы ее заветы могли стать подспорьем для советской педагогики на ранней стадии обучения! Вот строчки из прокофьефской «Автобиографии»: «Занятия на рояле мать начинала с упражнений Ганона и этюдов Черни... тут я и старался примоститься к клавиатуре. Мать, занятая экзерсисами в среднем регистре, иной раз отводила в мое пользование две верхние октавы, по которым я выстукивал свои детские эксперименты... Вскоре "дитя" стало подсаживаться самостоятельно, пытаясь что-то подобрать... К моему музыкальному развитию мать относилась с большим вниманием и осторожностью. Главное - поддержать в ребенке интерес к музыке и, сохрани бог, не оттолкнуть его скучной зубрежкой. Отсюда: на упражнения как можно меньше времени и как можно больше на знакомство с литературой... Мать переводила меня на другую и третью пьесу... количество музыки, которое проходило сквозь меня, было огромно».

     Отобранные  для знакомства пьесы совместно  обсуждались, таким образом в мальчике рано развилась способность к самостоятельному мышлению, так же как склонность к импровизации. При гостях он охотно импровизировал, причем безудержная фантазия не давала ему закончить пьесу. И только вмешательство отца или матери освобождало присутствующих от «долгоиграющего» юного артиста.

     Молодому Прокофьеву  и дальше везло с педагогами. Создается впечатление, что каждый  из них появлялся на его  пути в свой час. Если говорить  о развитии пианиста, то после  творческих свобод, предоставленных  матерью, в лице педагога консерватории А. А. Винклера Сергей Сергеевич столкнулся с прямо противоположной методикой, благодаря которой он заметно преуспел в фортепианной технике. Для начала учитель посадил ученика на «пост» двухнедельных упражнений. «Наконец-то на меня наложили узду: до сих пор я играл все что угодно, но все в достаточной мере небрежно и пальцы держал прямо, как палки; Винклер потребовал, чтобы я играл аккуратней, пальцы держал округло и ставил с точностью» («Автобиография»).

     Когда Прокофьев почувствовал, что перерос педагога, он правда, под напором со стороны друзей, особенно Мясковского, перешел от Винклера в класс известной пианистки А. Н. Есиповой, считавшейся лучшим профессором консерватории. Общение с мировой знаменитостью, да еще у такого восприимчивого ученика, даром не прошло. Возрос артистический масштаб, развилась художественная индивидуальность.

     Отличаясь  редкой целеустремленностью, молодой  Прокофьев поставил себе целью  окончить фортепианное отделение  с отличием и завоевать премию имени А. Г. Рубинштейна. Любопытна программа, которую он выбрал вполне самостоятельно. Вместо традиционных фуг из «Хорошо темперированного клавира» И. С. Баха он выучил трудную фугу из баховского «Искусства фуги». Вместо классического концерта поставил свой Первый концерт. Завершала программу фантазия «Тангейзер» Вагнера - Листа, продемонстрировавшая феноменальную виртуозность молодого музыканта. Сам Прокофьев назвал выпускной экзамен «боем роялей».

     Консерваторская  профессура раскололась на две  резко противоположные партии - «за»  и «против» Прокофьева. Красноречив  был отзыв директора консерватории  А. К. Глазунова: «Самобытный виртуоз  нового типа с своеобразной  техникой, желающий извлечь из  современного фортепиано непосильные эффекты, часто в ущерб красоте звучности. Утомительная аффектация, не всегда искренняя». При этом Глазунов поставил высший балл - пять с плюсом.

     В результате  бурного обсуждения Первая премия  имени А. Г. Рубинштейна (рояль фабрики Шредер) была присуждена Прокофьеву. Он победил. Теперь ему предстояло покорить публику.

     Уже в течении  следующего года имя Прокофьева  все чаще фигурирует в программах  петроградских концертов. Примечательно  его выступление с собственным  Вторым концертом на симфоническом собрании Русского музыкального общества (дирижировал Николай Малько). Сам факт приглашения в цитадель музыкального академизма опасного «бунтаря», ниспровергателя всех канонов, свидетельствовал о том, что не считаться с появлением выдающегося таланта было уже нельзя.

     «Говору и  толков - масса! - комментировал реакции  на выступление Прокофьева его  друг Б. В. Асафьев. - Кто "за", кто "против", но все чувствуют, что идет сила и талант, а  кому не любо - убирайся. Педанты... вопят изрядно и упорно не желают взять на себя труда просто внимательно, без предвзятости послушать, а только ругаются».

     Слава молодого  Прокофьева была завоевана прежде  всего пьесами для фортепиано  в его собственном исполнении. Этот инструмент он облюбовал  с детства и всю жизнь использовал его для утверждения своих новаторских идей. Уверенно, даже демонстративно отказываясь от изысканно-утонченной манеры своих предшественников - Скрябина и Дебюсси, Прокофьев часто использовал фортепиано для своих трибунных, «ораторских» выступлений. Недаром недоброжелатели юного музыканта издевательски обвиняли его в «маяковничаньи». Эта ссылка на Маяковского сближает эпатирующие тенденции в его пианизме с сенсационными выступлениями русских «кубо-футуристов».

     Мнения о  Прокофьеве резко разделились и тогда, когда он с командировкой Наркомпроса, подписанной А. В. Луначарским, выехал за рубеж. Стремясь добиться признания в музыкальном мире Запада, он предпринимает бесчисленные поездки, курсируя между Европой и Америкой. Как в калейдоскопе, меняются города и страны: Чикаго, Париж, Берлин, Лондон, Нью-Йорк, Канада, Бельгия, Испания, Италия... Более всего желая играть собственные сочинения, Прокофьев, однако, вынужден по настоянию менеджеров включать в программу давно известные и привычные слуху публики чужие опусы. И все-таки рецензенты либо нещадно шельмуют его искусство, либо превозносят юного ниспровергателя основ до небес. Характерны заголовки статей: «Пианист-титан», «Русских хаос в музыке», «Карнавал какофонии», «Безбожная Россия», «Большевизм в искусстве» и т. п.

Прокофьевскую игру характеризовали как «атаку мамонтов на азиатском плато», о его пианизме писали как о механической игре, лишенной оттенков: «Стальные пальцы, стальные запястья, стальные бицепсы, стальные трицепсы... Это звуковой стальной трест». После такой аттестации негр-лифтер в отеле предупредительно потрогал мускулы пианиста, приняв его за знаменитого силача. Очевидно, такое восприятие личности молодого музыканта было поверхностным и слишком односторонним.

     Послушаем Асафьева, наблюдавшего за Прокофьевым в течении многих лет: «...За арсеналом пик, дротиков, самострелов и прочих «орудий иронии» для меня стал выявляться «уединенный вертоград» лирики с источником чистой ключевой воды, холодной и кристальной, вне чувственности и всякого рода накипи "измов"...»

     А вообще  был ли Прокофьев-пианист склонен  к механистическомузвукоизвлечению, стальным кричащим ударам? Или  это легенда, созданная недальновидными  самоуверенными критиками? Он был  слишком музыкален, чуток к фразе, к построению цельного художественного образа. Все это не давало никаких основания для репутации самодовлеющего разрушителя. Так, может быть, скорее прав в суждениях об исполнительских особенностях Сергея Сергеевича его французский друг Серж Морё, который считал, что Прокофьев был «прирожденным пианистом, и все, кто помнит мощное звучание его нервных выступлений, подкрепляющееся безошибочно уверенной техникой, могут понять, почему его называли "Паганини рояля"». Французский композитор ФрансисПуленк отмечал мощную и гибкую руку Прокофьева-пианиста, лишь незначительным касанием клавиш способного добиваться звучности необычайной силы и интенсивности.

     Вот другой  отзыв, нашего соотечественника, композитора  Д. Б. Кабалевского: «Все, что он играл, было проникнуто полнокровием, физическим и душевным здоровьем, все было красочно, оригинально, но нигде ни в чем никакого преувеличения, никакой резкости, тем более грубости. Никакого "скифства". И главное - все было овеяно искренним, поэтическим чувством, живой человечностью...»