Философия французского Просвещения

Третье положение обосновывало жесткую детерминированность явлений механическими силами, отрицающую всякую случайность. В этой категоричности, безусловно, содержится уязвимый момент материализма Гольбаха – фатализм последовательности явлений практически не отличался от божественной предопределенности, а божественный порядок заменялся «незыблемым порядком вещей».

Четвертое положение привело Гольбаха к применению принципов материализма по отношению к человеку. Несколько раньше Ламетри говорил о подобии устройства человека и машины. Гольбах сначала обосновал принадлежность человека к природе, тем самым выведя его из подчинения Богу в подчинение естественным законам природы. Следующим шагом стало объяснение сущности человека как особого механистического устройства, организованного «чтобы чувствовать, мыслить и действовать, одним словом, двигаться особым способом…»²². Однако, Гольбах отдает должное и духовной составляющей человека, поэтому его материальные элементы неразрывно связаны с идеальными силами, играющими определяющую роль в судьбе отдельного человека и человеческого общества, ибо «идеи правят миром».

Но понимание человека как природного существа, а природы – как жестко детерминированной системы, Гольбах заходит в тупик, ведь это означает, что человек существует в предопределенности и никакое свободное активное преобразование действительности просто невозможно. Подобная безвыходная пассивность идет вразрез с идеологией французской буржуазной революции.  Выход из этого философского тупика сам Гольбах видит не в свободе воли, а в свободе выбора, на уровне которого осуществляются «веления природы». Человек в силу заложенного в нем природного механизма, может выбрать лучшее и избежать того, что угрожает его существованию.

Пятым положением является характерный для французского материализма сенсуализм, объясняющий механизм человеческого  познания. Здесь мы находим аналогичные взгляды:

- воздействие объекта  на ощущения и отражение его  на «мозговом экране» субъекта (Ламетри);

- уподобление человеческого  познания фортепиано, которое звучит  не само по себе, а под воздействием  извне, так и ощущения человека  появляются после воздействия  на органы чувств (Дидро);

Наконец, шестое положение касается специфики социально-политических взглядов французских философов-просветителей, которые дают материалистическое объяснение общественных явлений.

Так, Вольтер обосновывал  их посредством распространенных суеверий людей, Монтескье использовал достаточно примитивный «географический детерминизм», Гельвеций объяснял перемены в  общественной жизни приростом народонаселения. Общей для всех является убежденность в определяющей роли социальной среды  на личность, совокупность ее моральных  принципов, особенности воспитания и образования и, как следствие, на политический строй государства²³. Совершенство законов в этом случае ставится в зависимость от прогресса человеческого разума и просвещение людей, которое, как мы уже говорили, состоит в избавлении от невежества.

Говоря о материализме Гольбаха необходимо отметить его последовательность и радикализм, и, одновременно, высокую степень механистичности и схематизма.

Последовательным материалистом являлся и первый редактор знаменитой «Энциклопедии» Дени Дидро. В «Мыслях об исследовании природы», «Философских принципах материи и движения» Дидро обосновал идеи о материальности мира, о «единой, вечной, несотворенной материи как объективной реальности, существующей вне и независимо от человеческого сознания»²⁴, рассмотрев множество явлений как конкретных форм ее существования. Усматривая причину существования материи в ней самой, Дидро ближе всех своих современников подошел к идее самодвижения материи. Это явилось для него главным и убедительным аргументом против существования Бога.

Как у истинного материалиста, в  концепции Дидро центральное место занимает природа, понимаемая им как единственная реальность и естественное благо. Следовательно, все, что не принадлежало природе, являлось злом и обманом. Рассматривая человека как часть природы, Дидро указывает на необходимость для человека подчиняться всем природным законам, находя в природе цели и средства их достижения²⁵. Дальнейшее развитие идеи Дидро получили в работах Д'Аламбера, Ламетри и Гельвеция.

Так, Д'Аламбер связывал с природой задачи науки, которые, по его мнению, заключались в сборе и анализе фактов, которые предоставляет ей природа, предлагая создать такое научное знание, которое опирается исключительно на факты. Тем самым, Д'Аламбер заложил философскую традицию, согласно которой, сама философия не имеет специфического предмета и должна заниматься обобщенным истолкованием результатов исследований частных наук²⁶.

Другому последователю Д. Дидро  – Ж. Ламетри пришлось расплачиваться за свои философские взгляды эмиграцией из Франции в Голландию. Его труды  «Естественная история души»  и «Человек-машина», в которых  был открыто, обоснован атеизм как мировоззрение, подверглись публичному сожжению.

Рассуждения Ламетри были просты и  логичны: в мире нет ничего кроме  материи; все окружающие нас предметы материальны; единственный предмет, материальность которого труднообъяснима – это  человек, так ка он обладает душой; следовательно, необходимо доказать материальность души человека²⁷. Это доказательство, согласно Ламетри, опирается на связь духовных и телесных процессов человека. Но подобная связь говорит философу о том, что эти процессы имеют общую природу, что и позволило ему свести духовное к телесному.

Во Франции эпохи Просвещения  у Ламетри было множество сторонников  и последователей. В итоге, обоснованный им атеистический материализм стал идеологической платформой Великой Французской революции.

Ярким представителем этической ветви  французского Просвещения явился К. Гельвеций, известные работы которого «Об уме» и «О человеке» представили  современниками антропосоциальную  концепцию, опирающуюся на материалистический сенсуализм, столь радикальную для своего времени, что автор, опасаясь репрессий, не стал публиковать последнюю при жизни²⁸. Впрочем, это не снизило их востребованности и запрещенные во Франции работы успешно переводились и издавались в других странах

Таким образом, можно характеризовать  материализм французский просветителей  как внутренне противоречивый, так  как апеллирование к природе, как источнику и мерилу всего и другие материалистические элементы их философии сочетались с совершенно идеалистической социальной концепцией, в которой говорится о связи общественного прогресса с развитием идей, а воплощение этих идей в жизнь – с фигурой просвещенного монарха.

Имена французских философов-просветителей  связаны в европейской истории, прежде всего, с созданием 35-ти томной «Энциклопедии, или Толкового словаря наук, искусств и ремесел», которая вышла во Франции в 1751-1780 гг. Этот глобальный труд явился, пожалуй, главным средством распространения просветительского мировоззрения. Инициатором этого труда явился Д. Дидро, который выполнил и важную роль редактора, вторым редактором и автором многих статей выступил Д'Аламбер. К созданию «Энциклопедии» были привлечены лучшие представители французского Просвещения – Вольтер, Гольбах, Гельвеций, Руссо, Кондильяк, Дюмарсе, Буланже, Дюкло, Сен-Ламбер и другие²⁹.

Мы уже упоминали об атеистическом материализме французских  философов Просвещения, подчеркнем, что он носил не исключительно теоретический характер, а ставил перед собой практические задачи. Важнейшими из таких задач были:

- показать непримиримое  противоречие религиозных догматов  с разумом, опытом и наукой;

- обнаружить гносеологические  корни религии;

- распространение и поощрение  антиклерикализма;

- выявление сугубо практических оснований существования религии, например, как регулятора традиционного порядка в обществе, умиротворения народных масс (Вольтер).

Выводы, к которым приходят французские  атеистические материалисты, звучат вполне в русле идей Просвещения: религия является следствие заблуждений и невежества, следовательно, путь борьбы с нею заключается в просвещении³⁰.

В заключение следует сказать, что критика религии и церкви так же сыграла большую роль в подготовке Великой Французской революции.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Заключение

 

Значение просветительской философии Франции XVIII в. чрезвычайно велико. Прежде всего, на небывалую высоту был поднят престиж философии и философского разума как высшей инстанции решения общечеловеческих вопросов. Произошло не просто переосмысление мировоззренческих ориентиров, в той или иной степени свойственное всем историческим этапам развития философии, но и научное обоснование свободомыслия как важнейшего двигателя социальных преобразований.

В философии французского Просвещения произошло важное изменение социальной ориентированности новоевропейского материализма от поддержки абсолютной монархии к руководству в борьбе с феодализмом, причем в самой революционной форме.

Отметим также, французское  Просвещение представляло собой одну из самых ярких социальных утопий человечества, наполненную весьма реальным содержанием. С одной стороны, французские просветители ставили перед собой великие и недостижимые социальные цели, с другой – в их концепциях содержалось «рациональное зерно», реализованное в демократии, либерализме и социализме последующих эпох.

Если говорить об общих  концептуальных характеристиках философии  французского Просвещения, то здесь  следует назвать антифеодализм, свободомыслие, антиклерикализм, антитеологизм. В наиболее радикальных формах они были доведены до атеизма, который, хотя и получил философское обоснование, но был характерным для всех просветителей.

Не смотря на то, что французские  философы-просветители стали идеологами Великой Французской революции, их учение носило скорее надклассовый, общечеловеческий характер и представляло собой своеобразное «идеализированное» мировоззрение.

Важнейшим завоеванием философии  французского Просвещения является выведение и обоснование в  качестве высшего ценностного критерия – человека, его природы, блага  и счастья. Следовательно, основной аксиологической установкой мировоззрения просветителей является антропоцентризм, представленный в онтологических, натурфилософских, социальных теориях, которые, в конечном счете, используются для понимания человека.

Таким образом, значение философии  французского Просвещения состоит  в критике феодализма и религии, построении новых социальных концепций, идеологическом обосновании буржуазной революции, углублении и систематизации материализма, выступающего в качестве основания социального прогресса.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Литература

 

Список источников

1. Век Просвещения. В 2-х кн. Книга 2. –  М.: Наука, 2009. - 264 с.

2. Вольтер. Бог и люди: В 2 тт. – М., 1961.
3. Вольтер. Философские сочинения. – М.: Наука, 1983.
4. Гольбах П. Избранные произведения: В 2 тт. - М., 1963.
5. Гельвеций К. Соч.: В 2тт. – М., 1973-1974.
6. Дидро Д. Соч.: В 2 тт. - М., 1986-1991.
7. Ильин В.В. История философии. - СПб.: Питер, 2005. - 732 с.
8. Ламетри Ж. Соч. - М., 1983.
9. Руссо, Ж.-Ж. Об общественном договоре: Трактаты / Ж-Ж. Руссо; пер.с фр. - М. : Канон-Пресс; Кучково поле, 1998. - 416 с.
10. Руссо,Ж.-Ж. Рассуждение о природе неравенства / Ж.Ж. Руссо // Философия и общество. - 2001. - №3.- С.159-177.
11. Руссо, Ж.-Ж. Сочинения / Ж-Ж. Руссо; пер. с фр. Н.И. Кареев и др. - Калининград: Янтарный сказ, 2001. - 416 с.
12. Философия в Энциклопедии Дидро и д'Аламбера. М., 1990.
13. Хрестоматия по истории философии: Учеб. пособие для вузов в 3-х ч. Ч. 1. – М.: Гуманит. изд. центр ВЛАДОС, 1997.
14. Чудинов А.В. Утопии века Просвещения. – М., 2000.

 

Список литературы

 

15. Агафонова, М.Ю. Философия. – Ростов н/Д., 2005.
16. Адо А.В. Французская революция в советской историографии // Исторические этюды о Французской революции. – М., 1998.

17. Богута И.И. История философии – М.: изд-во «Мысль»,1995.

18. Везен Ф. Философия французская и философия немецкая / Франсуа Везен, Франсуа Федье. – СПб.: Едиториал УРСС, 2010. - 152 с.

19. Веркрюйс Ж. Не только по вине Вольтера // История продолжается. С. 299.

20. Верцман И.Е. Ж.-Ж. Руссо. – М.: Рослитиздат, 1958.

21. Голубева Г.А. Философия. – М.: Альфа-Пресс, 2011. -  384 с.