Охрана прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве

   Но  данное предупреждение должно осуществляться перед производством следственных действий, связанных с получением показаний. В остальных случаях свидетельский иммунитет не действует. Это подтверждается и практикой Верховного Суда РФ. Так, по делу А.А.А., осужденного по приговору Московского городского суда от 19 декабря 2006 г, Судебная Коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ отметила: «Разъяснение положений ст. 51 Конституции Российской Федерации перед каждым следственным действием по действующему уголовно-процессуальному закону не требовалось. При этом судом установлено, что данная норма была разъяснена А., и он использовал свое право, в частности отказывался давать показания в качестве подозреваемого в отсутствие адвоката. Протокол допроса от 23 апреля 1997 года как доказательство в приговоре не указан».

   Третьим элементом исследуемого принципа, исходя из ст. 11 УПК, является возможность применения мер безопасности, предусмотренных  ч. 9 ст. 166, ч. 2 ст. 186, ч. 8 ст. 193, п. 4. ч. 2 ст. 241, ч. 5 ст. 278 УПК при наличии достаточных  данных о том, что потерпевшему, свидетелю  или иным участникам уголовного процесса, а также их близким родственникам, родственникам или близким лицам  угрожают убийством, применением насилия, уничтожением или повреждением их имущества  либо иными опасными противоправными  действиями (ч. 3 ст. 11 УПК). В качестве последнего (четвертого) элемента принципа охраны прав и свобод человека и  гражданина в уголовном судопроизводстве России законодатель выделяет возможность  возмещения вреда, причиненного лицу, в результате нарушения его прав и свобод судом, а также должностными лицами, осуществляющими уголовное  преследование (ч. 4 ст. 11 УПК РФ).

   Вместе  с тем анализ высказанных в  науке уголовно-процессуального  права точек зрения относительно входящих в исследуемый принцип  элементов свидетельствует о  том, что существуют мнения о наличии  большего количества структурных частей принципа охраны прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве России, чем следует из буквального  толкования норм уголовно-процессуального  закона. Так, С.Б. Оленев, рассматривая содержание принципа охраны прав и  свобод человека и гражданина в российском уголовном судопроизводстве, не выделяет каких-либо элементов данного принципа, о которых не говорится в уголовно-процессуальном законе. Однако он называет в числе государственных и иных органов и должностных лиц, обеспечивающих реализацию принципа охраны прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве наряду с судом, прокурором, адвокатом, Уполномоченного по правам человека в РФ.

   Сходства  и различия в принципах охраны прав и свобод различных стран

   Следует отметить, что сходную структуру  имеет указанный принцип в  уголовно-процессуальном законодательстве ряда стран ближнего зарубежья. Так, в ст. 12 УПК Кыргызской Республики, которая называется «Охрана прав и свобод граждан при производстве по уголовным делам», также присутствуют все четыре элемента, на которые  мы обратили внимание. Кроме того, ч. 5 ст. 12 УПК Кыргызской Республики содержит положение, перекликающееся с принципом  презумпции невиновности: «Никто не может  быть осужден лишь на основе его  собственного признания в совершении преступления».

   Ст. 15 УПК Республики Казахстан с  аналогичным наименованием закрепляет только три элемента из четырех, нами выделяемых: в ней не содержится требование, связанное со свидетельским  иммунитетом.

   Ст. 10 УПК Республики Беларусь «Обеспечение защиты прав и свобод граждан» наряду с четырьмя базовыми элементами, о  которых мы упоминали, содержит еще  три положения, конкретизирующие сущность данного принципа белорусского уголовного процесса:

   1. Касающееся оснований ограничения  прав и свобод лиц в уголовном  процессе (ч. 2 ст. 10 УПК РБ).

   2. Запрещающее кого бы то ни  было понуждать к исполнению  не предусмотренных УПК обязанностей  либо к отказу от своих прав (ч. 3 ст. 10 УПК РБ).

   3. Обязывающее компетентные органы  принимать меры к обеспечению  гражданского иска для возмещения  вреда, причиненного преступлением  (ч. 5 ст. 10 УПК РБ).

   В УПК Республики Узбекистан сходный  принцип раскрывается в ст. 18 «Охрана  прав и свобод граждан», которая  содержит положения, гарантирующие  охрану личной свободы и неприкосновенности (ч.ч. 2 и 3 ст. 18), неприкосновенности частной  жизни, жилища, сохранение тайны переписки, телеграфных сообщений и телефонных переговоров (ч.ч. 4, 5 ст. 18). Однако регламентация  данного принципа в Республике Узбекистан не предусматривает закрепления  обязанности по принятию мер безопасности и по разъяснению правил свидетельского иммунитета.

   В уголовно-процессуальном законодательстве Республики Молдова похожий принцип  закреплен в ст. 10 «Соблюдение  прав, свобод и человеческого достоинства». Обращает на себя внимание используемая молдавским законодателем терминология: наряду с правами и свободами  человека декларируется и соблюдение человеческого достоинства. Также  в статье речь идет не о гражданах, как это наблюдается в ранее  проанализированных актах других республик, а о личности и лице, что, по нашему мнению, является более верным, так  как гарантии предоставляются любому участнику процессуальных отношений  вне зависимости от его гражданства  или подданства. В тексте ст. 10 можно  также выделить пять элементов, содержание двух из которых напоминает трактовку  российского закона:

   1. Все органы и лица, участвующие  в уголовном судопроизводстве, обязаны  соблюдать права, свободы и  достоинство личности.

   2. Временное ограничение прав и  свобод лица и применение по  отношению к нему принудительных  мер компетентными органами допускается  лишь в случаях и порядке,  строго определенных УПК.

   3. В ходе уголовного судопроизводства  никто не должен подвергаться  пыткам, жестокому или бесчеловечному  или унижающему человеческое  достоинство обращению, содержаться в унизительных условиях, принуждаться к участию в процессуальных действиях, унижающих человеческое достоинство.⁶

   4. Любое лицо имеет право защищать  всеми не запрещенными законом  средствами свои права, свободы  и человеческое достоинство, незаконно  ущемленные или ограниченные  в ходе уголовного судопроизводства.

   5. Ущерб, причиненный в ходе уголовного  судопроизводства правам, свободам  и достоинству лица, возмещается  в установленном законом порядке.  Как видно, молдавский законодатель  использует не только отличающуюся  терминологию при характеристике  принципа, но и несколько иную  структуру его содержания, что  нисколько не снижает значимости  формулируемого принципиального  положения, а даже по созвучию  и тональности приближает его  к европейским стандартам в  области защиты прав человека.

   Что касается российского законодательства, то анализ произведенного в предыдущем параграфе диссертационного исследования конституционно-правового регулирования  принципа обеспечения прав и свобод человека и гражданина позволяет  сделать вывод, что одноименный  принцип уголовного процесса является его составным элементом.

   Сопоставляя положения конституционного принципа охраны прав и свобод человека и  гражданина с нормами уголовно-процессуального  закона, обеспечивающими гарантии данных прав и свобод в уголовном судопроизводстве, следует прийти к выводу, что лицо, производящее предварительное расследование, а также прокурор в рамках реализации надзорных полномочий, руководитель следственного органа и суд при  осуществлении соответственно ведомственного и судебного контроля обязаны  не только не допускать нарушения  прав и законных интересов участников уголовного процесса, но в случае выявления допущенных нарушений самостоятельно принимать меры по восстановлению нарушенных прав в рамках предоставленных полномочий.

   Очевидность вышеприведенной посылки вытекает из буквального толкования всей совокупности принципов уголовного судопроизводства.

   Вместе  с тем анализ ч. 1 ст. 11 УПК, а также  следственной и судебной практики применения данной нормы, выявляет существенную проблему, которая касается неоправданного ограничения  ее реализации в отношении всех лиц, вовлеченных в сферу уголовного процесса.

   Иными словами, исходя из буквального толкования ч. 1 ст. 11 УПК, следует, что обязанность  разъяснения прав, обязанностей и  ответственности у дознавателя, следователя, прокурора и суда появляется лишь в связи с возникновением уголовно-процессуальных отношений, обязательным субъектом которых должны быть подозреваемый, обвиняемый, потерпевший и другие участники, названные в обозначенной норме закона.

   При этом законодатель с очевидностью использует формулировку «другим участникам», отграничивая ее как от понятия «иных  участников уголовного судопроизводства», так и от тех участников уголовного процесса, которые, напрямую не названы  в главе 6 УПК, однако наделены определенными  процессуальными правами и обязанностями (например, секретарь судебного заседания). Это означает, что дознавателю, следователю  и суду не вменено в обязанность  разъяснять им права и ответственность. Кроме того, из орбиты уголовно-процессуального  принципа обеспечения прав и свобод человека и гражданина в уголовном  судопроизводстве по указанной выше причине также исключены и  лица, каким-либо образом вовлеченные  в сферу уголовного судопроизводства.

   Пробелы в правовой регламентации

   Вместе  с тем, анализ ряда норм УПК позволяет  сделать вывод, что в рамках реализации иных принципов уголовного судопроизводства, права и законные интересы, как  участников уголовного процесса, так  и лиц, каким-либо образом вовлеченных в сферу уголовного судопроизводства, гарантируются равным образом, несмотря на различие их процессуального положения.⁷

   Так, например, очевидно, что исследуемый  принцип неразрывно связан с принципом, закрепляющим право на обжалование  процессуальных действий и решений (ст. 19 УПК). Конструкция данной статьи уголовно-процессуального закона и  ее реализация в других нормах УПК  по законодательной технике представляется более успешной по сравнению с  уголовно-процессуальной регламентаций  принципа охраны прав и свобод человека и гражданина. Так, в ст. 19 УПК дана общая формулировка относительно права  на обжалование, что не сужает круга  лиц, на которых распространяется данный принцип. Подтверждает нашу посылку  и анализ других норм УПК.

   Часть первая ст. 123 УПК регламентирует, что  действия (бездействие) и решения  органа дознания, дознавателя, следователя, руководителя следственного органа, прокурора и суда могут быть обжалованы не только участниками уголовного судопроизводства, но и иными лицами в той части, в которой производимые процессуальные действия и принимаемые процессуальные решения затрагивают их интересы. Не трудно заметить, что реализовать  право на обжалование «иные лица»  могут только в случае разъяснения  им такового права, обязанность по разъяснению  которого у суда, прокурора, следователя  и дознавателя отсутствует.

   Данная  ситуация существенным образом нарушает не только их права в части обжалования  и, соответственно, ограничивает возможность  реализации принципа права на обжалование, но, более того, противоречит международной  и конституционно-правовой регламентации  принципа охраны прав и свобод человека и гражданина в целом.

   Следует заметить, что ни международные нормы, ни конституционно-правовое регулирование  не делают исключений из принципа охраны прав и свобод человека и гражданина в зависимости от наличия у  лица определенного уголовно-процессуального  статуса, а также от определенных стадий уголовного процесса.

   Кроме того, название самой ст. 11 УПК, регулирующей исследуемый принцип уголовного судопроизводства, означает, что распространяется он на лиц, во-первых, вне зависимости  от наличия у них гражданства, во-вторых, подобное наименование данного  принципа никоим образом также не связывает охрану прав и свобод с  конкретным процессуальным статусом. Буквальное толкование ч. 4 ст. 11 УПК  также подтверждает то, что принцип  охраны прав и свобод распространяется на всех, лиц, вне зависимости от наличия у них уголовно-процессуального  статуса, о чем свидетельствует  формулировка законодателя «вред, причиненный  лицу», а не «вред, причиненный участнику  уголовного процесса». Созвучные идеи содержатся и в проанализированной нами ранее ст. 10 УПК Республики Молдова. Все это указывает на необходимость  совершенствования ч. 1 ст. 11 УПК РФ. Полагаем необходимым закрепить  за судом, прокурором, следователем, дознавателем, органом дознания не только обязанность  по обеспечению возможности осуществления  прав участниками процесса и иными  лицами, но и возможности осуществления  обязанностей.

   Представляется, что отсутствие в действующей  редакции данной статьи указания на возможность  осуществления обязанностей лицами, участвующими в уголовном судопроизводстве, также неоправданно сужает реализацию исследуемого принципа. Ведь только, исполнив некоторые уголовно-процессуальные обязанности, лицо приобретает возможность  реализации предоставленных уголовно-процессуальным законом прав. Из этого следует, что  должна обеспечиваться возможность  осуществления как процессуальных прав, так и обязанностей.