Основные формы тоталитаризма

4. Социалистический тоталитаризм

Ф. Ницше писал, что социализм – это «фантастический младший брат почти отжившего деспотизма… он жаждет такой полноты государственной власти, какою обладал только самый крайний деспотизм, и он даже превосходит всё прошлое тем, что стремится к формальному уничтожению личности»2…

В социалистическом обществе присутствуют два момента: отрицание частной собственности (деприватизация) и одновременно всеобщая коллективизация (обобществление собственности). Отрицание частной собственности означает тотальное, всеохватывающее отчуждение собственности от каждого члена общества в пользу абстрактного целого – общества в целом. Негативная сила тотального социалистического целого направлена, прежде всего, против индивида, против всех форм, отношений и явлений, обособляющих себя от него. Из внутренних свойств социалистической собственности, принадлежащей «всем вместе и никому в отдельности», вытекает то, что она может существовать лишь во всеобщей государственной форме, как абстрактной форме выражения общества в целом. При этом речь идёт лишь о государственной форме обобществления, это не означает, что социалистическая собственность – собственность самого государства. У государства при социализме нет и не может быть какой-либо своей собственности, обособленной от народа. Иначе это уже не социализм.

Исторически сложившийся реальный социализм – это именно антикапиталистический социализм. Основным критерием здесь является антикапиталистическая, антиприватная, коллективистская общественная природа и принадлежность социалистической собственности. Фактически государственная форма социалистической собственности означает коммунистическую политизированность этой собственности, властно-принудительный характер форм, средств и методов её создания, наращивания и использования. Получается некий симбиоз монополии коммунистической политической власти с монополией хозяйской власти, сплав власти над членами общества с властью над его имуществом.

Таким образом, уничтожение частной собственности и установление общественной собственности возможны лишь как насильственное сосредоточение всех средств производства в руках государства. С помощью «классово-волевого» подхода (Вышинский) можно обосновать какое угодно «право» и оправдать любые массово-репрессивные меры, любые антиправовые акты тоталитаризма и тирании.

Тоталитарная система партийно-политической власти при диктатуре пролетариата по мнению ряда исследователей была, собственно, не государством в традиционном смысле слова, а формой монопольной политической власти бессменно правящей партии. Право здесь превращается в систему приказов диктаторской власти. Насилие как основной признак и отличительная особенность «социалистического права» была вместе с тем условием, фундаментом и гарантом быстрого и тотального внедрения соответствующего «правопонимания» в общественное сознание.

Для России тоталитарная власть в ХХ веке явилась имманентным, собственным аспектом социальной жизни. До сих пор многие россияне на подсознательном уровне считают, что другой власти в России, возможно и быть не может. В то же время в России укрепляются демократические тенденции, которые отличают нынешнюю политику от тоталитарной. Нет единой, навязываемой всем и жёстко контролируемой идеологии, существует много партийность, государство не вмешивается в личную жизнь граждан, осуществимы многие свободы. Но в целом современная политическая ситуация в России продолжает оставаться неустойчивой, и при неблагоприятных обстоятельствах полностью исключать возможность ренессанса тоталитаризма не приходится.

4.Признаки тоталитаризма

К. Фридрих и З. Бжезинский в своей работе "Тоталитарная диктатура и автократия" предлагают для определения "общей модели" тоталитаризма пять признаков:

- единая массовая партия, возглавляемая харизматическим лидером;

- официальная идеология, признаваемая всеми;

- монополия власти на СМИ (средства массовой информации);

- монополия на все средства вооруженной борьбы;

- система террористического полицейского контроля и управления экономикой.

Концепция Фридриха и Бжезинского, получившая в историографии название "тоталитарный синдром", оказала большое влияние на последующие исследования в этой области. В то же время неоднократно указывалось на несовершенство их формулы, что, впрочем, признавали и сами авторы.

Недостаток признаков, предложенных З. Бжезинским и К. Фридрихом, заключается в том, что в них нет системности, а главное - не выделен общий интегрирующий признак, нет общей связующей нити. Список черт тоталитаризма можно было бы продолжить. Так, при тоталитаризме утверждается монополия на массовую культуру, централизовано управление художественным и научным творчеством. Все признаки сами по себе верны, но неясно, что же является наиболее существенным, определяющим, исходным, а что характерным, но все же производным. Единая массовая партия, общая для всех официальная идеология типичны для тоталитарный режимов, но обусловлены они более общими свойствами тоталитаризма, емко выражающими его сущность.

Американский политолог Дж. Линц в 70-е годы выделяет такие признаки:

1. сильно централизованная, монистическая структура власти, в которой правящая группа  не несет ответственности перед  выборным органом и не может  быть лишена власти институциональными  средствами;

2. монопольная детализированная  идеология, легитимирующая режим  и пронизывающая его неким  величием исторической миссии;

3. активная мобилизация  населения на выполнение политических  и социальных задач с помощью  всех институтов.

Такое описание тоталитаризма более фундаментально. Оно ориентировано на описание не всех, а наиболее характерных признаков и приближает к пониманию его сущности. И, тем не менее, оно тоже уязвимо, так как автор не разделяет двух политических вопросов - каковы отношения власти и как организована власть. Тоталитаризм - понятие, призванное, прежде всего, выразить отношения власти и общества. Поэтому описание механизма власти (сильная централизация, способы легитимации) - это вторичные, производные признаки тоталитаризма.

Отталкиваясь от результатов анализа, прежде всего тоталитарных структур гитлеровской Германии и сталинского СССР, которые можно назвать "тоталитарным максимумом", выделим пять основных признаков тоталитаризма. Все эти признаки являются в определенной степени идеальными и проявляются в различных тоталитарных режимах в неодинаковой степени, вплоть до тенденций.

В Испании Ф. Франко через фалангу пытался возвыситься в общественном сознании испанцев до уровня свергнутого короля; однако это ему удавалось плохо. Придя к власти, Франко восстановил монархию, но …без монарха.

В сущности, тоталитаризм и монархия - взаимозамещающие системы, для которых "вождизм" не является чем-то пришедшим извне. Он возникает из низкого уровня развития демократического сознания и потребности людей в вожде как в символе единства нации, особенно в период национальной нестабильности.

Пример - принцип "фюрерства" в фашистской Германии. Фюрер стоит во главе государства и выражает его волю: сила государства исходит от фюрера. Верховный фюрер наделяет всех других фюреров определенными полномочиями в строго иерархическом порядке. Каждый из фюреров подчиняется своему непосредственному начальнику, но при этом, по сути, имеет неограниченную власть над своими подчиненными.

Авторитет вождя, таким образом, зиждется не на осознанном доверии, и связь вождя с массами носит скорее мистический, личностный характер.

Однопартийная политическая система - средство осуществления политической власти в тоталитарном государстве.

Второй признак - однопартийная политическая система, не допускающая никаких иных политических организаций. Такая политическая система тесно связана с двумя моментами.

Во-первых, основой однопартийной политической системы обязательно становится монистическая-единая, господствующая идеология, исходящая исключительно от правящей партии и не терпящая никакой оппозиции или критики. В самой партии также поддерживается идейное единство.

Основным методом монистической идеологии является массовая оболванивающая пропаганда, базирующаяся на социально – классовой (СССР), расово - националистической (Германия) или религиозной (Иран времен аятоллы Хомейни) демагогии. В годы консервации режима руководящая роль партии была узаконена 6-й статьей конституции СССР.

Весь механизм власти был сведен к следующему: политические структуры - это исключительная привилегия партийцев, во всех остальных органах и учреждениях партийцы либо непосредственно хозяйничали, либо держали управление под своим надзором.

Достаточно было центру провести заседание или опубликовать статью, как мгновенно приводился в действие весь государственно-общественный механизм. А чуть где сбой, партия и полиция в кратчайшие сроки устраняли "неисправность" - отклонение от общего мнения.

 

Коммунистическая партия партией особого типа являлась не только потому, что была централизованна, по-армейски дисциплинированна, стремилась к определенным целям и т. п.

Между тем лишь в коммунистической партии идеологическое единство, тождественность мировоззрений и взглядов были обязательны для всех без исключения членов, хотя данный императив касался скорее головных органов и высших инстанций партии. Тем, кто пониже, только формально было вменено в обязанность соблюдать единство, "блюсти идейную чистоту своих рядов"; их прямой задачей было выполнять решения. Однако и низы должны были усваивать взгляды вождей.

Во времена Сталина идейное единство, то есть обязательное философское и прочее, стало условием пребывания в партии. Единогласность стала законом для всех компартий.

Раз в любой партии власть сосредоточена в руках вождей и высших инстанций, то идейное единство как приказ несло с собой владычество центра над умами рядовых партийцев.

Прекращение всякой идейной борьбы в партии означало паралич свободы в обществе, так как общество целиком и полностью в ее власти, а внутри самой партии - ни проблеска свободы.

Идеологическое единство-духовная основа личной диктатуры, которую без него невозможно представить. Одно порождает другое.

Идеи - плод творчества отдельных людей, а приказной идейный монополизм, осуществляемый с помощью пропаганды и террора, придает этим идеям характер закона.

Устранение идейной разноголосицы в среде высших руководителей автоматически упразднило фракции и течения, а с тем и всякую демократию в коммунистических системах.

В коммунизме возобладал принцип «вождь знает все»: идеологами партии становились обладатели власти - партийной и прочей - вне зависимости от скудоумия таких лидеров. Получилось так, что надо было быть не просто марксистом, а марксистом в соответствии с предписаниями верхов, центра.

Коммунисты воспитывались на убеждении, что идейное единство, идейное подчинение есть неприкосновеннейшая из святынь, а фракция в партии - черное злодейство.

В борьбе за власть над умами не гнушались никакими средствами, широко применяли террор, запугивание, пропаганду или круговую поруку по обстоятельствам.

Конечно, Сталин знал, что Троцкий, Бухарин и Зиновьев никакие не иностранные шпионы или предатели социалистического отечества. Но нужно было свалить на кого-то вину за нерешенные вопросы, в частности продовольственный, благо они еще и "чистосердечно" признались, и устранить несогласных, инакомыслящих.

Идеологическое единство, прошедшее немало фаз и приобретшее на этом пути разнообразные формы, было самой отличительной чертой партии большевистского, коммунистического типа.

Во-вторых, однопартийная политическая система сопровождалась фактическим отсутствием демократических институтов, таких как парламент, Советы депутатов и др., в результате чего достигалось тотальное отчуждение индивида от политической власти.

Возможное существование некоторых общественных организаций ничего не меняло, так как они контролировались партийными и государственными органами. Примером могут быть созданные фашистами профсоюзы, основной задачей которых было внедрение идеологических мифов в массовое сознание и контроль над ним.

Отрицанием демократических институтов режим реализовывал важную задачу - ликвидацию тех промежуточных звеньев, которые стоят между индивидом и государством, в результате чего происходит полное поглощение индивида государством, превращение его в "винтик" огромной государственной машины.

Тоталитарный режим - детище ХХ века, так как в предыдущие годы техника не была столь развита, чтобы человек быстро получал и усваивал пропаганду идейного единства-поддержки режима. До ХХ века политическая деятельность была , как правило, уделом интеллигенции, грамотных слоев общества, умеющих через прессу и телеграф, почту обращаться к себе подобным. Научно-технический прогресс значительно расширил возможности общения.

Исключительная роль здесь принадлежит радио, повсеместное распространение которого позволило приобщить к политике широкие слои неграмотного населения, люмпен-пролетариат, что весьма расширило базу политической борьбы. Кто не умел читать, мог слушать. А когда был проведен ликбез, подключились и газеты.

Пропаганда шла по всем каналам: в первых классах начальной школы проходили ленинские уроки, по окончании года дарились книжки под названием "Из жизни В. И. Ленина", и будущий первоклассник, еще не выучив таблицы умножения, уже знал о том, каким хорошим пловцом был Владимир Ильич; в школьных учебниках (особенно по иностранному языку) муссировалась тема лучшей страны в мире - Советского Союза, ну а самая большая часть пропаганды приходилась на историю.

Широко практиковались различные фальсификации; в учебнике история представлялась как история победы КПСС, разумеется, ничего не говорилось о "красном терроре", политзаключенных и голоде в период Советской власти.