Эмпирическая социология

уменьшилось ее влияние на выработку практических целей в решении проблем

человека и общества. Как следствие, началась ломка западного мировоззрения:

оно утратило целостность и уступило место фрагментарному видению мира.

В социологии также произошло снижение масштаба, значимости и социальной

релевантности изучаемых проблем, по сравнению с классическим периодом.

Окрепло  убеждение,  что  конкретные ситуации можно разрешить только частным

путем, без опоры на теоретические основания. Поэтому социологические

исследования ориентируются на прямое их обеспечение соответствующими

выводами и рекомендациями, которые получаются в ходе изучения воздействия

различных факторов на наблюдаемые  конкретные  социальные  объекты.  В

результате появилась возможность использовать социологическое познание с

наибольшей пользой в разрешении реальных проблем и повседневных Ситуаций —

«здесь-теперь-бытие». Можно только восхищаться данной гуманистической

ориентированностью представителей эмпирической социологии в повседневность.

Социолог видит землю во всей ее «грязи» и при этом не теряет надежду: а вдруг

там,- «под навозной кучей» блеснет жемчужное зерно, и тогда мир озарится.

    

1. Методический  «взрыв»

 

Уж лучше совсем не помышлять об отыскании каких бы то ни было истин, чем

делать это без всякого метода.

                                                                       Р. Декарт

Идеи эмпиризма в социологии сопровождаются переносом акцента на прикладные

исследования. Общесоциологические теории рассматриваются как нечто

абстрактное, построенное людьми, «придавленными книжным шкафом», оторванное

от повседневной жизни. Социологию стремятся «очистить» от них, опираясь в

первую очередь на методику и технику эмпирических исследований,

обеспечивающих конкретное изучение социальных явлении. Социологический

инструментарий, измерительные процедуры и числовые эквиваленты повышают

уровень доказательности и валидности получаемого при этом социологического

знания. Таким образом, полезная фактическая информация и практические

рекомендации получают преимущественную аргументацию от методов, а не от

содержания, то есть теория пренебрегается как в качестве основы, так и

конечной цели исследований. Можно отметить, что данный подход вполне

правомерен для проведения границы между социологией и социальной философией.

В других же вопросах он недостаточен.

Таковы общие претензии эмпирической социологии на единственное

представительство социологической науки. Этот поворот в развитии социологии

привел к потере ее предмета, к «распредмечиванию» социологии. А это вновь

актуализировало вопрос: «Что такое социология? Является ли она наукой?».

Позитивистская посылка в объяснении социологии как науки об обществе

заключается в следующем: если объяснение социальных событий вообще

возможно, то должен быть комплекс законов, в связи с которыми такие

объяснения подтверждаются. Попытки же создания общесоциологической теории,

опирающиеся на исследования макросоциологических проблем, приводили к

построениям социально-философского масштаба, против метафизичности и

спекулятивности которых социологи изначально выступали.

Представители эмпирической социологии рассматривают общество как бесконечно

многообразный феномен со множеством переменных и не имеющий

общесоциологических свойств (общих закономерностей), которые могут быть

познаны. Они исключают возможность делать какие-то масштабные обобщения и

высказывать определенные прогнозы. Кроме того, общие социологические законы

не имеют смысла, так как они не подлежат эмпирической проверке и,

следовательно, ложность или истинность их нельзя установить. В лучшем

случае, зафиксированная в наблюдениях регулярность, повторяемость явлений

может составить эмпирический закон для данного случая, который подлежит

эмпирической проверке.

Необходимо также отметить, что недоверию теоретической социологии

способствовало и то, что многие исследователи исходили из собственных

позиций и методик, что затрудняло обобщение многомерной и неоднородной

информации в общую теорию. При этом многие понятия (например, социальные

действия, факт и др.) различными авторами практически однозначно не

употреблялись, что порождало неопределенность социологической терминологии.

Одновременно постулировался и другой тезис, который закреплял разрыв между

общетеоретическими поисками и эмпирическими исследованиями: социология — это

сугубо прикладная наука, тесно связанная с практикой социального управления

как одна из форм его научного обоснования и обеспечения. Отказ от своего

теоретического статуса сопровождался распадом эмпирической социологии на

множество не связанных между собой «социологии» в зависимости от конкретных

исследовательских проблем (проблемных областей) — общественного мнения,

массовых коммуникаций, выборов, маркетинга, искусства и др.

Развитие социологии в 20—40-е гг. смещается в США. Прежде всего здесь

утверждается торжество неокапиталистического порядка, выдаваемого за эталон

общественного развития. Социально-экономический и политический строй

американского общества, его образ жизни, формы общения, социального

партнерства достигли своего оптимального развития и, как таковые, требовали

лишь поддержки и некоторых «изменений при сохранении». Данный социальный

заказ уводит от революций к реформам, обусловливая поиск соответствующих

эффективных средств, механизмов и методов социального управления и контроля

за социальными изменениями, способствующих демократическому поддержанию

социального порядка. Такой подход обусловил и соответствующий тезис:

«Социология на службе менеджмента».

Центром формирования эмпирической социологии стал Чикагский университет

(Чикагская «школа жизни»).

Здесь в 20—30 гг. развернулись многоцелевые прикладные исследования,

ознаменовавшие яркий расцвет эмпирической социологии. Это направление

ориентировалось на детальные исследования частных локальных областей:

осмысление живого процесса жизнедеятельности людей («плебейские сюжеты») в

конкретных ситуациях. По американской традиции, на идею смотрели

практически, с целью воплощения ее в жизнь. Прагматическое здравомыслие

исходит из того, что решение практических задач является более важной

задачей, нежели идеологическое обоснование того, насколько это важно и

ценно. При этом критерием истины являются практические последствия в

удовлетворении наших потребностей: истина — это устойчивое положение, вера

в которое приносит удовлетворение желаний. Она отличается от лжи тем, что

основанное на ней действие приводит к желаемому результату. Таким образом,

истинность знания проверяется через его практическое воплощение.

Эмпиризм и прагматизм формируют целевую установку американской социологии

изучать то, что реально происходит в обществе, а не заниматься поиском

мифического «светлого будущего» (коммунизм, социализм, фашизм и т. п.).

Ввиду того, что в социальном факте не все является «очевидным», необходимы

социологический инструментарий по сбору информации (методика и техника

массовых опросов, лабораторные эксперименты, пилотаж инструментария),

математико-статистические методы выборки, обработки и анализа

социологических данных, обеспечивающие репрезентативность, валидность и

релевантность выводов и рекомендаций социологических исследований. Данный

подход к решению вопроса о «чистоте» полученных результатов приобрел в

эмпирической социологии решающее значение, обусловил «методический взрыв».

Перенос акцента в область методики, техники и процедур социологического

исследования, сделал методику «субдисциплиной». Представители эмпирической

социологии обосновали ее методологический статус (как супернауки) с главной

ролью — модификации и адаптации опытно-экспериментальных и математико-

статистических методов, числовых эквивалентов естественнонаучной ориентации

для социальных дисциплин. Такая «социологизация» выражала претензию

эмпирической социологии на ведущее положение в структуре социального

познания и знания.

    

2. Теоретические  разработки

 

Мастерски овладеть «методом» и «теорией» означает стать сознательным

мыслителем, знающим, что и зачем он делает.

                                                                        Р. Миллс

Несмотря на третирование «большой теорией», сама эмпирическая социология

способствовала решению новых теоретических вопросов, обусловленных

возникновением конкретных социальных проблем: становящаяся индустриальная

цивилизация, качественные изменения в социальной стратификации,

технологические возможности управления, развитие демократии и социального

партнерства, включающих право общественности знать и влиять на все,

относящееся к общественной жизни. Данные и другие социо-культурные новации

были не типичны для предшествующего периода и не поддавались

удовлетворительному объяснению с позиции социетального подхода.

Для социетального подхода, акцентирующего внимание на макросоциальных

явлениях и процессах, человеческая природа — это постоянная величина,

которой можно пренебречь. Рассматривая общество как совокупность индивидов,

которые приходят и уходят, в качестве предмета социологии рассматривают

социальные действия, коллективные представления, социальные отношения и т.

п.

Интраиндивидуальный подход в качестве предмета рассматривает индивида и его

особенности с задачей свести некоторый индивидуальный феномен к исходным и

неизменным инстинктивным константам в природе человека, а социальную жизнь —

к игре инстинктов. При этом упор делается на индивидуальную мотивацию как

отношение индивида к своему поступку, направляющую и объясняющую конкретное

поведение и социальное взаимодействие. Особую роль играла психосексуальная

концепция человеческой природы З. Фрейда, абсолютизирующая инстинкты, в том

числе и половое влечение, для объяснения человека и всех социальных явлений,

т. е. исходя из того, что лежит у него «ниже пояса».

Неудовлетворенность имеющимися, не пригодными для научно-практического

использования теориями, накопление огромного эмпирического материала,

нуждающегося в систематизации и концептуализации изучаемых явлений, привнесли

в эмпирическую социологию вкус к теоретической работе и толкали к поиску

новых теоретических конструкций, адекватных социо-культурным новациям.

    

3.Советская социология.

 

3.1. Возникновение  советской социологии

 

В истории российской социологии советский период 20—30-х гг. был периодом

«вычитания и потерь». Для него характерны такие парадоксы, как новаторство,

блестящие находки и бесплодное экспериментаторство; много энтузиазма и

идеологизация  теоретических поисков; поиск новой культуры и большевистский

принцип принудительной «справедливости». Доведенные до логически завершенного

абсурда, они разрешились официальным  запретом  социологии,   который  в

советской социологии оставил «белое пятно». Развитие социологии в России в

начале XX в.

было на подъеме и к Февральской и Октябрьской революциям 1917 г. сложился

достаточно высокий интеллектуальный потенциал. Он был представлен:

а) немарксистской традицией академической социологии с приоритетом

теоретических исследований - Н. И. Кареев, П. А. Сорокин, К. М. Тахтарев и

др.;

б) марксистской традицией с приоритетом радикализации социологии в

политической борьбе — А. А. Богданов, В. И. Ленин, Е. А. Энгель и др.

К этому времени была наработана практика социологических исследований,

имелся значительный теоретический и практический задел в развитии социальной

статистики. Более скромными были результаты в области институциализации и

образования, свидетельствующие о несколько худшем положении русской

социологии, чем социологии в странах Запада. Однако надо отметить появление

учебной литературы: первые официальные учебники по социологии для вузов Т.

Фадеева в 1917 г. и для средней школы Е. Энгеля в 1918 г. [60].

На революционной волне в 1918 г. был учрежден Социобиблиографический

институт, в 1919 г. были созданы первые кафедры социологии в Ярославском и

Петроградском университетах, а в последнем в 1920 г. — отделение социологии

на факультете общественных наук. Необходимо отметить, что в академической

среде определяющим было влияние немарксистских и антисоциалистических

течений. Поэтому, после опубликования в 1922 г. статьи Ленина «О значении

воинствующего материализма», был поставлен вопрос о коммунистическом

контроле за процессом обучения. Он был облечен в формулировку, что «мы не так

сильны, чтобы за пролетарские деньги разрешить в стране враждебное

инакомыслие и спорить с еретиками». Деятельность старой профессуры была

оценена как духовное развращение молодежи. Последовало выдвижение

идеологической и политической функций науки на первый план под лозунгом: «Кто