Основные тенденции гендерных отношений

 Характер традиционно  признанных в том или ином  типе обществе различий между  мужчиной и женщиной определяется прежде всего исторически сложившимися социокультурными факторами. Точно так же социальное развитие и свобода личности женщины и личности мужчины непосредственно зависят от степени свободы и уровня индивидуально-личностного развития каждого из них.

 Известно, что единство  мужского и женского начала, дополненное  совместным существованием и  совместной деятельностью представителей  обоих полов, образует исходные  моменты человеческого бытия. Лишь  единство мужского и женского  начала обеспечивает существование  человеческого бытия как некоей  «родовой целостности».

 Составной частью устойчивого  развития современного общества  может стать направленность на  сбалансирование гендерных отношений. Представляется необходимым восстановление мужского начала через культивирование отчетливо женского начала. Важно акцентировать внимание общества на устранении всех форм социального неравенства, на сбалансировании гендерных отношений, формировании андрогиноцентричной (биархатной) культуры.

 Человеческое общество  подходит к периоду, когда складывается  возможность формирования целостной, динамичной картины мира («андрогиноцентричной» модели мира), где феминность и маскулинность выступают не только в форме взаимодополнительности, но и в форме взаимозаменяемости, что в большей степени распространяется на сферу социальных ролей. В органическом единстве данных начал отчетливо проявляется наличие таких свойств человеческого бытия, как его разделенность («расщепленность») и нераздельность («тотальность»), единство многообразия и индивидуальной самобытности. И действительно, помимо того, что разъединяет полы, есть то, что их соединяет. Диалектику общего и особенного в половой разделенности человека давно пытается зафиксировать философская мысль. Античные авторы поставили вопрос об андрогине. В. В. Розанов сформулировал тезис о «третьем поле». На наш взгляд, необходимо выделить единый для обоих полов метагендерный, т. е. обслуживающий и мужчин и женщин слой культуры, поведения, социальных институтов и даже грамматических форм (в частности, не следует забывать, что кроме мужского и женского, в языке представлен средний род). Начнем с последних. Скажем, названия государств лишь в очень метафоричной форме могут свидетельствовать о их «мужской» или «женской» направленности. Иногда можно слышать, что Россия так названа, что у нее женственная душа. Между тем реальное словоупотребление показывает («Россия – наше отечество», или «Россия – наш дом»), что это слово по сути лишено половой окраски, т. е. имеет метагендерные черты. Все социальные институты (армия, парламент и т. п.) являются носителями метагендерных функций. Основные формы мышления (за небольшими исключениями, – например, «женская логика») или некоторые особенности «феминной рациональности», равно используются всеми личностями, независимо от половых или гендерных признаков. Метагендерный подход достаточно очевидно проявляет себя при анализе социальной деятельности мужчин и женщин на основе методологической матрицы «пространство – поле». Можно выделить специфические поля женской активности (скажем, деторождение и связанные с этим функции), имеются органично присущие каждому полю особенности в социальных полях трудовой и внетрудовой деятельности.

1.2 Объединительная  парадигма в гендерных исследованиях

 Применение объединительной  парадигмы в гендерных исследованиях связано с вниманием к взаимообусловленности структур и практик, формирующих гендерный порядок в обществе. Институционально обусловленная ситуация взаимодействия всегда предполагает гендерное измерение, т.е. правила социально организованного различия полов – правила мужественности и женственности.

 В рамках объединительного  подхода австралийский исследователь  Роберт Коннелл вводит понятие «гендерной композиции», обозначающее совокупность повседневных практик и структурных условий, организующих различие полов и отношения между полами. Он отказывается от использования термина «гендерная система», настаивая на концептуализации подвижных и гибких элементов взаимодействия структур и практик. Гендерная композиция складывается как мозаика разнообразных стратегий в конкретных исторических контекстах социального взаимодействия.

 На уровне общества  в целом гендерная композиция может быть представлена как относительно устойчивый «гендерный порядок», закрепленный в исторически заданных образцах властных отношений между мужчинами и женщинами и внутри групп, выделенных по признаку пола. Эти образцы фиксируются в социологическом дискурсе как гендерно маркированные социальные институты и практики. На уровне отдельных социальных институтов гендерный порядок проявляется в разнообразных «гендерных режимах». В качестве примеров Р. Коннелл приводит гендерные режимы таких социальных институтов, как школа, семья, государство, подростковое сообщество, локализованные взаимодействия в рамках городского пространства и пр.

 При структурном анализе  гендерного порядка / режима исследователи пользуются теми же категориями, что и при анализе общества в целом. Выделяются публичная и приватная сферы; в публичной сфере анализируются гендерные отношения в экономике, политике, идеологии и культуре; в приватной сфере – предметом анализа становятся семейно-брачные, дружеские и сексуальные отношения. При этом в каждой из этих сфер гендерные отношения воспроизводятся и изменяются в результате взаимодействия структурных условий и практик, в них формируются и поддерживаются представления о мужественности и женственности, гендерные идеологии и дискурсы, коллективные действия, проблематизирующие и изменяющие гендерный порядок.

 Коннелл выделяет четыре структурных уровня обусловливания и проявления гендерного порядка: уровень социального разделения труда, структуру властных отношений, структуру «катексиса» (эмоциональных отношений) и символический уровень. Структура социального разделения труда выражается в разделении труда по признаку пола в приватной и публичной сферах и между ними. В публичной сфере - это вертикальная и горизонтальная гендерная сегрегация занятости, распределение престижных и непрестижных рабочих мест, дискриминация при найме, профессиональной подготовке и продвижении по службе, различия в оплате труда. В приватной: сфере – это организация домашней работы и заботы о детях, больных и престарелых. Существующее разделение труда становится социальным правилом, при котором работа закрепляется за определенными категориями мужчин и женщин.

 Структура властных  отношений включает контроль  и принуждение, осуществляемое государственными и бизнес-иерархиями, институциональным и личным насилием, отношения господства и подчинения в семье, регулирование сексуальности. Физическая, интеллектуальная и финансовая власть функционирует как структура, создающая ограничения практик, посредством положительных и отрицательных санкций осуществляющая контроль над «правильным» выполнением практик.

 Структура катексиса – это правила и ресурсы эмоциональных отношений. Эмоции управляются правилами, которые регулируют выбор объектов желания, гегемонию гетеросексуальности, сексуальные, дружеские, брачные и родительские отношения.

 Гендерная структура символического порядка проявляется в системе значений и репрезентаций мужественности и женственности.

 Структуры разделения  труда, власти, катексиса и символические репрезентации являются главными компонентами любого гендерного порядка и любого гендерного режима. Их совокупность создает институциональный каркас «гендерной композиции».

Изменения гендерных отношений 1960-70-х годов в США и в Западной Европе описываются скандинавскими исследователями как трансформация доминирующих контрактов. В этот период на смену контракту домашней хозяйки, господствовавшему вплоть до 1950-х годов, приходит контракт равенства полов. Данные изменения были обусловлены массовой занятостью женщин, развитием нового женского движения, социальной политикой государства благосостояния и тенденциями развития общества потребления. В 1970-х годах были изменены налоговые системы и законодательство, касающиеся ответственности за детей, создавались детские учреждения и дома для престарелых, модернизировалось домохозяйство, развивались система питания за пределами дома и пр. Новая интерпретация гендерных ролей в рамках контракта равенства была закреплена политикой государственного феминизма. Английская исследовательница Р. Кромптон описывает гендерное разделение труда в континууме традиционных – менее традиционных гендерных отношений. Под разделением труда понимается соотношение оплачиваемой работы и заботы (caring work), т.е. деятельности в сфере воспроизводства.

Первая модель представляет нормативные условия женской субординации, характерные для традиционной гендерной культуры. Вторая модель описывает ситуацию, при которой женщина совмещает частичную занятость в публичной сфере с традиционной ответственностью в приватной. Когда женщина включается в полную занятость на рынке труда (третья и четвертая модели), происходят существенные изменения в гендерном порядке: обслуживание и забота осуществляются либо государством, либо через рыночные механизмы маркетизированной домашней экономики. Наименее традиционной является модель, при которой женщина и мужчина принимают равное участие в оплачиваемой и домашней работе.

 Термин гендерный контракт проблематизирован феминистскими критиками политической теории общественного договора. Как указывает К. Пэйтман, современное (западное) гражданское общество, конституируемое общественным договором, является патриархатным. Этот договор закрепляет принципы мужского братства, или мужского порядка, в котором все граждане (т.е. мужчины) получают равные права, преодолев патриархальную субординацию между отцом и сыном (Pateman 1988). При этом правила либерального общественного договора сохраняют другой аспект патриархальных отношений, а именно воспроизводят вторичный статус женщин. Традиционные отношения в браке, распределение обязанностей в семье, разделение труда в публичной и приватной сфере предстают как добровольный общественный контракт равноправных агентов. Однако имплицитно этот общественный договор всегда основывается на системе гендерной иерархии, подкрепленной идеологией естественного предназначения полов. Отношения между полами регулируются ad hoc, т.е. выстраиваются на основании традиционных эссенциалистских взглядов. Вследствие того, что в теориях общественного договора подчиненный статус женщин не ставился под сомнение, феминистские исследователи, использующие термин гендерный контракт, обращают свое внимание в первую очередь на положение женщин в обществе, тем самым, озвучивая ранее умалчиваемое.

ГЛАВА 2. ДИСКУРСИВНЫЙ ФЕНОМЕН ГЕНДЕРНЫХ ОТНОШЕНИЙ

2.1 Социальное  конструирование и феминистское  движение 

 Феминизм многолик  и противоречив. В его рамках  сосуществуют несколько исследовательских  подходов. Во второй половине 1980-х  годов в рамках женского движения  был подвергнут сомнению доминировавший  тогда феминистский тезис об  общности женского опыта страдания. Были поставлены под сомнение  декларация женской общности, выражаемая  обращением “сестры”, категория  женщины как единства познаваемого  и познающего. На этом этапе  вызов доминирующей феминистской  позиции исходил преимущественно  от цветных женщин, в том числе  чернокожих американок. Они определили  весь предшествующий феминистский  дискурс как обсуждение белыми женщинами, принадлежащими к среднему классу, своих проблем, не имеющих отношения к опыту женщин из других этнических, социальных, религиозных групп. Частный опыт имеет локальный характер, и его генерализация недопустима. Приписывание всем женщинам опыта американок, принадлежащих среднему классу, есть еще одна попытка белых женщин элиты утвердить свое дискурсивное господство над меньшинствами разного рода.

 В качестве реакции  на доминирование возникают национальные, локальные и этнические «феминизмы». Например, Б. Хукс пишет, что в большинстве текстов, написанных белыми женщинами по женскому вопросу, начиная с XIX века и до сих пор авторы пишут о людях (вообще), а имеют в виду белых людей, при этом говорят «женщины», но имеют в виду белую женщину. Соответственно, термин «черный» часто употребляется у них как синоним «черных мужчин». Хукс приходит к заключению, что в США белые мужчины являются угнетателями белых женщин, но белые мужчины и женщины одновременно являются угнетателями черных. Таким образом, система господства конструируется и воспроизводится на разных уровнях в рамках одной расы и между расами.

 В основе нового  представления цветных феминисток  о гендерных отношениях лежит опыт депривации и страдание определенных групп женского движения, которые не вписывались в сложившуюся парадигму. Переживание несправедливости становится стимулом для формирования нового теоретического подхода, который поставил под сомнение полоролевые стереотипы и содержание гендерного отношения как такового. Меньшинства феминистского движения (цветные) оказались немыми, лишенными голоса в публичном дискурсе феминизма. Единственная возможность стать видимыми и слышимыми заключалась для них в переосмыслении теоретических оснований той концепции, которая оставила их опыт за пределами публичного дискурса, который, по Ю. Хабермасу, является дискурсом о справедливости и правах человека. Задачей новых сил феминистского движения конца 1980-х годов становится деконструкция гендерных отношений, т.е. рассмотрение их генеалогии и археологии.

 «Деконструкция» заключается в новом прочтении кантовского понятия «критики» и представляет собой прояснение оснований гендерных отношений. Деконструкция отвечает на вопрос, как возможны гендерные отношения в данном обществе, каким образом они создаются, принимая вид естественных и имманентно присущих индивиду, группе, социуму. Если признать, что гендер сконструирован как общественные отношения властного взаимодействия, можно поставить вопрос об их проблематизации и перестройке.

 Теория социального  конструирования гендера, как и любая феминистская теория, ориентирована на политический результат. В этом отношении есть все основания считать ее идеологией. Идеология в данном случае понимается не как ложное, искаженное интересами знание, а как знание, ориентированное на изменение социальных порядков. Социальный порядок будущего, по мнению Д. Лорбер, должен быть основан на гендерном равенстве. Это не означает, что утопический социальный мир не будет знать различий между мужчинами и женщинами. Различия, в том числе различия между полами, перестанут реализовываться как иерархические, предполагающие разный статус, разные возможности. Заключительная глава монографии Д. Лорбер и С. Фарелл называется «Разрушение Ноева ковчега». Эта метафора отсылает нас к библейскому мифу о попарном разделении «тварей», мифу, отражающему древнейшие эссенциалистские представления. Биологическая дихотомия полов проявляется в частной жизни, социальной структуре, культуре, политике. Позиция социального конструктивизма заключается в том, что идеологию и практику «Ноева ковчега» необходимо разрушить. Предполагается, что можно создать утопию феминистского Города-солнца, в котором будут существовать безгендерный секс, безгендерная семья, безгендерная профессиональная организация и безгендерная политика.