Петербургская школа академического рисунка в XVIII- XIX веков

Особое внимание Оленин обратил на теоретическую  подготовку молодых художников. Понимая, что практика без теории слепа, Оленин мечтает создать ряд учебников  для художников, в которых всесторонне  освещались бы вопросы искусства. С  этой целью Оленин разрабатывает  проспекты этих учебников: «Опыт  полного курса правил рисования  и анатомии для питомцев Императорской  Академии художеств», «Курсы теории и  начальной практики в подражательных искусствах», «Курсы теории архитектуры  и строительного искусства», «Курсы обычаев древних, средних и новейших народов». Одновременно с этим он стал подбирать и авторский коллектив  для разработки этих пособий. Для  создания «Опыта полного курса правил рисования и анатомии» Оленину  удалось привлечь к работе замечательного художника-педагога В. К. Шебуева.

Оленин старался улучшить условия работы в рисовальных  классах и снабдить необходимыми материалами: «В натурном классе до него рисовали красным карандашом, что  было крайне неудобно, так как от малейшей ошибки оставалось пятно. Алексей  Николаевич подметил это неудобство и вместо красного ввел олонецкий  карандаш — это был превосходный графит без глянца. К тому же карандашей, равно как и бумаги, весьма неудобной  для рисования, отпускалось недостаточно, да и то с трудом; резинка выдавалась только архитекторам, а живописцы  должны были стирать ошибки куском калача. При Оленине все эти  неудобства были устранены, взамен прежней  бумаги введена ольхинская бумага толстая, вроде нынешней английской Ватмана»[7].

Как президент  академии, Оленин с большой душой  отдавался своему делу: «Алексей Николаевич чуть ли не каждый день посещал академию; случалось нередко, он приезжал и  по ночам. Во все вникал сам, доверял  только себе и никому более; все распоряжения исходили от него самого»[3].

Серьезное внимание было обращено на методику преподавания художественных дисциплин и прежде всего рисунка. Оленин считал, что  в каждом классе (оригинальном, гипсо-фигурном, натурном) педагог должен обстоятельно, в соответствии с методической последовательностью  раскрывать и наглядно показывать сущность того или иного положения академического рисунка, помогая тем самым воспитаннику академии быстрее и увереннее  овладевать искусством. Только тщательно  разработанная методика поможет  академии успешно решать свои задачи. Администрация академии не должна уповать  только на творческий опыт своих художников-педагогов, необходима научно-теоретическая разработка методов преподавания, «составление особых учебных книг, служащих для  наставления учащихся в теории и  начальной практике изящных искусств». И в этом плане А. Н. Оленин как  администратор сделал очень многое.

Итак, к середине века русская Академия художеств  выдвинулась в первый ряд художественных академий Европы. Один из современников  писал: «Наша академия, по своему способу  преподавания, стоит наравне (а в  некоторых отношениях и выше) с  лучшими в Европе. Воспроизведение  натуры у нас строже всех»[17].

К этому времени  в академии была создана стройная система художественного образования  и воспитания, а также своя особая традиция. Высококвалифицированный  состав профессоров создал академии репутацию первоклассного учебного заведения. Иностранные художники  считали за честь быть в ее составе. Воспитанники русской академии показали всему миру, насколько серьезно было поставлено в России обучение: Кипренский написал портрет своего приемного  отца Швальбе, который неаполитанская Академия приняла за работу Рембрандта; убедившись, что автором был молодой  художник, она провозгласила его  «русским Ван-Диком»; А. Е. Егоров прославился, как «российский Рафаэль» и замечательный педагог рисунка; о Шебуеве говорили, что он выше Пуссена; картина К. Брюллова «Последний день Помпеи» прославила художника во всех странах и его встречали как триумфатора.

В своих произведениях  Лосенко, Иванов, Акимов, Угрюмов, Егоров, Шебуев, Кипренский и Брюллов дали блестящие образцы искусства, которые  являлись результатом академического обучения. Каждый живописец, скульптор, архитектор того времени прежде всего  был прекрасным рисовальщиком. Н. Кукольник  писал: «От Лосенко до наших времен все наши лучшие художники обладали твердым и правильным рисунком, а  это должно отнести к заслугам нашей Академии».

Правила и  законы рисунка, которые Академия художеств  раскрывала перед учениками, облегчали  им понимание закономерностей строения формы. Знание законов изобразительного искусства предостерегало художников от грубых ошибок и помогало им правильно  изображать предметы реального мира. Не интуитивным путем, а благодаря  полученным глубоким знаниям достигали  мастера искусств высокой ступени  художественной культуры.

2.2 Развитие  частных систем отдельных художников-педагогов:  А.П. Сапожникова, А.Г. Венецианова.

Развитие  методов обучения в это время  идет по восходящей. Не только совершенствуется методика академического обучения, но и начинают самостоятельно развиваться  частные системы отдельных художников-педагогов.

Школа А. Г. Венецианова  организовалась в 1820-е годы XIX века по типу частных мастерских XVIII века. Видимо, примером для Венецианова послужила  частная мастерская В. Л. Боровиковского, у которого он в свое время учился. Это наложило отпечаток на педагогические взгляды Венецианова и на методы преподавания изобразительного искусства.

Хотя Венецианов и советовался с профессорами Академии художеств, все же его метод  работы с учениками был отличен  от академической системы. Венецианов считал, что основой метода обучения рисунка должно быть рисование с  натуры с самых первых шагов обучения. Копирование образцов на начальной  стадии обучения рисунку Венецианов считал ненужным и даже вредным. «У него была своя собственная метода преподавания. Он отвергал первоначальное рисование с так называемых оригиналов. Он начинал учение прямо с гипсов и с других предметов, каковы коробочки, яйцо, стул, фуражка, корзинка, находя, что ученик этим способом вместе с  линиями привыкнет и к осязанию форм»[2].

Художник, по мнению Венецианова, должен постоянно  иметь связь с реальной действительностью, в то время как классическая система  художественного воспитания подавляет  индивидуальные качества рисующего. Обучая грамоте искусства, педагог должен внимательно относиться к индивидуальности каждого ученика. «Алексей Гаврилович умел передавать всем ученикам своим  одно начало, но давал полную свободу  развиваться особенностям их талантов; даже учил он нас не одинаковым образом: приноравливался к способностям каждого и только помогал ему  своею методою, так сказать, только слегка наталкивая его на прямую дорогу, и оттого каждый шел по-своему хорошо, каждый развивал особенность своего дарования. Это умение давало то, что  все ученики шли ровно, никто  не выскакивал вперед; а это весьма важное достоинство в преподавателе»[2]. Это было новым в педагогической системе преподавания рисования.

Главным в  овладении искусством рисунка Венецианов считал научные знания, и прежде всего о перспективе. Без научных  знаний художник превращался в ничто. Однако науку о пер­спективе Венецианов понимал по-своему. Под термином «перспектива» он объединил все  научные положения академического рисунка. Отсюда его «перспективы»  делились на две части: практическую и теоретическую. К практической перспективе он относил приемы перспективного построения изображения на плоскости, при этом научные положения упрощались до предела. К теоретической перспективе  он относил теорию теней, анатомию и  эстетику. «На рисование или живопись я всегда смотрел со своей точки», — говорил Венецианов. Умение видеть и изображать — это и есть «перспектива»  в понятии Венецианова. Конечно, такое смешение понятий заставляло многих смотреть на Венецианова как  на провинциала, да и сам Венецианов не сумел разрешить те задачи, которые  поставил перед собой. В этом он признался  после выхода в свет книги А. П. Сапожникова «Курс рисования»: «Мои многолетние старания о приспособлении начертательной геометрии к живописи убедили меня в необходимости  изучения сей науки, а опытами  над многими молодыми людьми я  имел случай еще более убедиться  в важности ее: ибо видел быстрые  успехи учения, основанного на ее началах; впрочем, мне не удалось еще подчинить  моих опытов, привести к твердым  правилам, потому в особенности, что  беспрерывно открывались новые, легчайшие, и еще потому, что не имел и времени. Теперь же отличнейший  труд почтеннейшего Андрея Петровича  Сапожникова... восхитил меня и оживил; это издание внесло любовь мою  к художествам тем высоким  чувством удовольствия, которое свойственно  человеку, надеющемуся на прекрасную будущность для любимого им предмета занятий; с удовольствием сердечного наслаждения сознаюсь даже, что я  никогда не имел столько силы, терпения и знания порядка в изложении  первых правил рисовального искусства, словом, все тех достоинств, какие  вижу в отличной книге Андрея Петровича, с помощью которой каждый родитель или наставник могут взять  научно приготовленные для сего фигуры (тела) или сделать линейку, квадрат, куб, цилиндр и конус, заставить  ребенка смотреть на них и чертить  с них, а от них переходить к  вещам, у каждого в комнатах находящимся, сравнивать линии стола и стула  с линиями квадрата и куба, подсвечника, чашки и прочего с цилиндром и конусом и так далее»[2].

Общая постановка художественного образования в  Академии художеств, правильный подход к рисунку и методике его преподавания оказали благотворное влияние и  на развитие методики преподавания рисования  как общеобразовательного предмета. Рисование в этот период преподается  во многих учебных заведениях, и  вопросы методики преподавания начинают волновать преподавателей рисования. В 1804 году школьным уставом рисование  вводится в число учебных предметов  во все уездные училища и гимназии. Это потребовало большого количества учителей рисования. Учитывая запросы  школы, в 1825 году по инициативе графа  С. Г. Строганова в Москве основывается Училище технического рисования, где  было отделение, специально готовившее учителей рисования для общеобразовательной  школы. В 1843 году Министерством народного  просвещения было издано циркулярное  предложение о замещении учителей рисования, черчения и чистописания в уездных училищах учениками  школы Строганова.

Ощущается острая необходимость в учебных и  учебно-методических пособиях. Пособия  и руководства по рисованию, которыми пользовались в общеобразовательных  учебных заведениях, были предназначены  в основном для специальных художественных заведений и начинающих художников. Для общеобразовательных школ требовалось  иное направление. В 1834 году выходит  в свет «Курс рисования», составленный военным инженером, известным художником-любителем  А. П. Сапожниковым. Это было первое методическое пособие по рисованию, предназначенное для общеобразовательных  учебных заведений, автором которого был русский художник. В нем  указывались новые направления  в преподавании рисования, а само рисование рассматривалось не только как специальный учебный предмет, но и как общеобразовательный. В  предисловии к изданию 1879 года автор  писал: «...цель, с которою учреждены  рисовальные классы в большей  части учебных заведений, состоит  не в том, чтобы сделать из учеников художников, но в том, чтобы развить  в них способность изображать на бумаге видимые предметы понятно  и правильно»[2].

По-новому Сапожников подошел и к методике преподавания рисования. Он поставил своей задачей  приучить рисовальщиков во время  работы мыслить, рассуждать, анализировать. Этой цели и служила серия моделей  из проволоки и картона, которые  помогали учащимся понимать строение формы предмета, явления перспективы и законы светотени Немалую роль в этом деле сыграли его занятия с Шебуевым, вместе с которым он изготовил анатомические муляжи.

Метод преподавания рисования, предложенный Сапожниковым, произвел переворот в учебно-воспитательной работе. Обучение рисованию во всех общеобразовательных учебных заведениях до выхода пособия Сапожникова проходило  исключительно по книге Прейслера, причем царило сплошное копирование  с оригиналов. Рисованию с натуры почти не уделялось внимания, а  над методом раскрытия отдельных  положений реалистического рисунка  никто серьезно не задумывался.

Сапожников  указывал, что лучшим средством помочь ученику правильно построить  изображение формы какого-либо предмета является метод ее упрощения в  начальной стадии рисования.(Приложение№7) Вначале ученик должен определить геометрическую основу формы предмета, а затем уже переходить к уточнению. «Одним из таких способов является способ разложения любого из видимых предметов на простейшие геометрические фигуры, каковы треугольники, четырехугольники и тому подобное, — писал Сапожников. — Нет животного, птицы, насекомого, цветка, растения, формы которых в общем не могли быть окованы сказанными фигурами; нет почти случая, где фигуры эти не послужили бы остовом для описания около последнего подробностей контура данного предмета»[12].

По мнению Сапожникова, учитель должен не столько  выправлять рисунок ученика, сколько  объяснять его ошибку словесно. «Обучающий должен поправлять рисунки учеников словами и уметь доводить учеников вопросами до того, чтобы они по собственному соображению могли  правильно направлять каждую из поставленных перед ним новых моделей, следующих  одна за другой по порядку преподавания»[12]. Для достижения этой цели и служат методические модели. Модели у Сапожникова служат не для срисовывания, а для раскрытия закономерностей строения натуры. Они находятся рядом с натурой и помогают ученику разобраться в особенностях конструкции формы. Так, при рисовании гипсовой головы Сапожников предлагает пользоваться проволочной моделью: «Быв поставленная рядом и в том же повороте с гипсовою головою, служащею для образца, она может пояснить перспективное изменение частей, ее составляющих»[12] (рис. 51).

Новый метод, предложенный Сапожниковым, нашел самое  широкое распространение не только в общеобразовательных школах, но и в специальных художественных учебных заведениях. Успех нового метода преподавания объяснялся тем, что  он наглядно и просто раскрывал самые  сложные моменты анализа формы  предмета при помощи наглядных средств.

Все специалисты  и критики давали самую высокую  оценку методу Сапожникова, однако в  методической литературе имя его  не было должным образом отмечено. Много писалось и говорилось о  методе братьев Дюпюи, Гальяра, указывалось, что их метод «новейший и лучший метод обучения», а об А. П. Сапожникове  не было ни слова. Между тем метод  Сапожникова имел много общего и  с моделями Дюпюи, и с моделями Гальяра, и опубликован он был  раньше (метод Сапожникова — в 1834 году, Дюпюи — в 1842, а Гальяра  — в 1844 году). Кроме того, метод  Сапожникова имел преимущество по сравнению  с методом Дюпюи. Дюпюи использовал  методические модели в качестве натуры, Сапожников же предлагал свои модели только в качестве наглядного пособия  для раскрытия закономерностей  строения формы, законов светотени  и перспективных явлений.