Историческая школа Германии: оппоненты классической школы

Историческая школа Германии: оппоненты классической школы 

содержание

введение

Тема контрольной работы «Историческая школа Германии: оппоненты классической школы».

В период объединения Германских земель в единое государство, т.е. в середине XIX в., возникло еще одно альтернативное классической политической экономии направление экономической мысли, получившее название «историческая школа Германии» или, что одно и то же, «немецкая историческая школа».

В настоящее время данная тема актуальна для изучения так как, эта школа по сути олицетворяет не столько историческое, сколько социально-историческое направление, потому что ее авторы, в отличие от классиков, включили в поле исследований политической экономии (предмет изучения) наряду с экономическими и неэкономические факторы, впервые начав тем самым одновременное рассмотрение в историческом контексте всего многообразия социально-экономических проблем, всей совокупности общественных отношений.

В своей критике немецкие авторы единодушны в том, что классики чрезмерно увлекаются абстракциями и обобщениями и недооценивают значение фактов и наблюдений, связанных с прошлым и настоящим. Они также обвиняют классиков за абсолютизацию принципов экономического либерализма (laissez faire), приверженность некой универсальной экономической науке и узость индивидуалистских доктрин и настаивают на целесообразности исследования реального, а не мнимого изображения конкретной действительности.

Начало экономической науке в Германии было положено работами Фридриха Листа (1789 -1846 гг.), выдающегося ученого и большого патриота, которому неоднократно приходилось жертвовать карьерой и благополучием за право отстаивать идею объединения страны (которое произошло через 25 лет после его смерти, в1871 году. Германия 1830-1860 гг. дала истории экономических учений первый пример открытой критики идей классической школы.

 Он утверждал, что хозяйство  каждой конкретной страны развивается  по собственным законам, которые  зависят от ее истории, традиций, законодательства. Поэтому для каждой страны следует создать свою "национальную экономию", в отличие от универсальной политической экономии классической школы. Искать же общие для всех стран экономические законы - в лучшем случае, бессмысленно. По мнению представителей исторической школы классики, в сущности, производили подтасовку, перенося сделанные на опыте Англии выводы на весь мир и, объявляя эти выводы "универсальными экономическими законами".

Пика популярности традиции германской экономической науки достигли в период деятельности "новой исторической школы" (Герберт Шмоллер (1838 - 1917 г.), Луи Брентано (1844 -1931 г.). Их сторонники и последователи в 60 -80 годы Х1Х века едва ли не монополизировали кафедры Европы. Часто данный период характеризуют как кризис экономической науки, это не лишено оснований, так как традиции исторической школы - чистейший нигилизм по отношению к каким бы то ни было теоретическим обобщениям и абстракциям, без чего немыслима наука.

Целью данной работы является изучение и анализ исторической школы Германии и ее оппонентов.

Вследствие этого, при написании данной работы возникают следующие задачи: проанализировать соответствующую данной теме литературу; рассмотреть работы и достижения оппонентов классической школы.

1 Историческая школа в Германии

Историческая школа сформировалась в Германии в середине ХIХ в. Если классическая школа стремилась утвердить общую и универсальную теорию, используя абстрактный и дедуктивный методы, то историческая школа использовала конкретный индуктивный метод, метод историцизма. Общей теории классиков она противопоставляет особенную теорию развития национальной экономики.

Предшественниками исторической школы были А. Мюллер (1779-1829) и Фридрих Лист (1798-1846). Их работы выразили реакцию на классическую теорию. Они считали, что каждая нация - особый организм со своими жизненными принципами и своей индивидуальностью, на этой основе формируется ее историческое существование. Увлечение универсальными схемами нередко сопровождается игнорированием национальных особенностей, многообразия условий развития отдельных стран. Подвергается критике принцип неограниченной свободы в международной торговле. Вместо этого выдвигается принцип "промышленного воспитания нации". Нация в своем развитии проходит ряд стадий.

Обострение внутренних противоречий рыночной экономики способствовало зарождению институционально-социологического направления. Его истоки восходят к идеям исторической школы в Германии (Ф.Лист, К.Книс, Б.Гильденбрандт, В.Рошер, Г.Шмолер, В.Зомбарт, М.Вебер). Новая историческая школа критиковала экономистов (марксистов, маржиналистов и др.) за чрезмерное увлечение голыми абстракциями, пропагандируя необходимость эмпирических исследований, основанных на богатом историческом материале. Представители исторической школы определяли национальную (политическую) экономию как науку о повседневной деловой жизнедеятельности людей, извлечении ими средств существования и их использовании.

Историческое направление в политической экономии пыталось наметить третий путь между крайностями экономического либерализма и утопического социализма1. Сторонники этого направления отвергли революцию и не ставили под сомнение частную собственность. Однако они считали недостаточным представление о человеке как о эгоистичном Homo economicus, заинтересованном только в личной выгоде, не принимали формулу laisser faire (пусть все идет своим чередом) и придавали большое значение национальным историческим и географическим особенностям, «чувству общности» и экономической роли государства.

Первым, кто стремился подвести под экономические категории национально-историческую основу, был Фридрих Лист (1789–1846). Энергичный общественный деятель, предприниматель, одним из первых оценивший значение железных дорог и сам проектировавший их, запальчивый критик идей Смита и Сэя, он подытожил свою борьбу за единство и экономическое процветание родной страны – Германии – работой «Национальная система политической экономии» (1841).

«Космополитической экономии» Адама Смита и его франко-германоязычных эпигонов-фритредеров (Сэй, Ж.А. Бланки, Г. Шторх и др.) Лист противопоставил национальную экономию, призванную содействовать «промышленному воспитанию», подъёму производительных сил нации на основе «воспитательного протекционизма».

Свобода торговли может быть взаимовыгодна лишь для тех стран, достигших «нормальной» ступени экономической развития, каковой Лист считал «торгово – мануфактурно – земледельческое состояние» нации. Размышляя над «уроками истории» и прежде всего над экономической гегемонией Англии, он доказывал, что переход к «торгово – мануфактурно – земледельческой» стадии не может совершаться сам по себе и посредством свободы обмена, так как при свободе обмена между торгово – мануфактурно – земледельческой и чисто земледельческими нациями, вторая обрекает себя на экономическую отсталость и политическую несостоятельность (к примеру, Польша и Португалия). Для формирования внутреннего рынка необходимы политическое единство и таможенное покровительство отраслям национальной промышленности, пока те пребывают в « младенческом состоянии». Именно так, по мнению Листа, и действовала Англия, ставшая после 1815 г. «мастерской мира». Создав своё коммерческое и промышленное величие строгим протекционизмом, англичане, по мнению Листа, нарочито стали вводить в заблуждение другие, отставшие нации доктриной свободы обмена, взаимовыгодной лишь при равном уровне экономического развития стран, в противном же случае обрекающей менее развитые страны «…лишь на производство земледельческого продукта и сырых произведений и на производство только местной промышленности», т.е. на долю аграрно-сырьевого придатка промышленных стран.

Лист определил рядом противопоставлений «контуры» национальной экономии.

1. «Политэкономии меновых ценностей» Адама Смита Лист противопоставил доктрину «производительных сил», введя это понятие в политэкономический обиход и трактуя его как способность создавать богатство нации. «Причины богатства суть нечто совершенно другое, нежели само богатство», и первые «бесконечно важнее» вторых. Под производительными силами Лист понимал не ресурсы, а институты, обеспечивающие более быстрое экономическое развитие. «Христианство, единоженство, уничтожение рабства и крепостничества, престолонаследие, изобретение книгопечатания, пресса, почта, монетная система, мера веса и длины, календарь и часы, полиция безопасности, введение свободного землевладения и пути сообщения – вот богатые источники производительных сил».
2. Учению о разделении труда и принципу сравнительных преимуществ Лист противопоставил концепцию национальной ассоциации производительных сил, подчеркнув приоритет внутреннего рынка над внешним и преимущества сочетания фабрично-заводской промышленности и земледелия, пропагандируя железные дороги как национальную систему путей сообщения.

Земледельческую нацию Лист сравнил с одноруким человеком. С позиции ассоциации национальных производительных сил Лист трактовал категорию земельной ренты. В противоположность позиции Рикардо различия в естественном плодородии земель Лист считал несущественным фактором, а местоположение – решающим: «Рента и ценность земли везде увеличиваются пропорционально близости земельной собственности к городу, пропорционально населённости последнего и развитию в нём фабрично-заводской промышленности».

Настаивая на «десятерной» полезности развития и удержания за собой внутреннего рынка сравнительно с поисками богатств вне страны, Лист в то же время подчёркивал, что и во внешней торговле достигнуть большого значения может та нация, которая довела фабрично- заводскую промышленность до степени высшего развития. Земледельческая же страна «разрывается» внешней торговлей на приморские и приречные местности, заинтересованные в спекулятивном экспорте продуктов земледелия, и застойные внутренние области страны.

3. «Софизму» фритредерства Лист противопоставил воспитательный протекционизм – систему правительственных мер поддержки молодых отраслей национальной промышленности для подъёма их до мирового уровня конкурентоспособности. Неизбежное при протекционной системе повышение цен, по его мнению, с выигрышем компенсируется за счёт расширения рынков сбыта; благодаря ассоциации национальных производительных сил земледельцы гораздо больше выиграют от расширения рынков сбыта сельскохозяйственной продукции, чем теряют от увеличения цен на промышленные товары.
4. Формула «laissez faire», по мнению Листа, удобна грабителям и плутам, как и купцам. «Купец может достигать своих целей, заключающихся в приобретении ценностей путём обмена, даже в ущерб земледельцам и мануфактуристам, наперекор производительным силам и не щадя независимости и самостоятельности нации. Ему безразлично, да и характер его операций, и его стремлений не позволяет ему заботиться о том, какое влияние оказывают ввозимые или вывозимые им товары на нравственность, благосостояние и могущество страны. Он ввозит как яды, так и лекарства. Он доводит до изнурения целые нации, ввозя опиум и водку».
5. Лист взял под защиту меркантилистов, которые, по его мнению, сознавали важность национальных интересов и значение протекционизма для промышленности, а промышленности – для ассоциации производительных сил. Но он полагал, что протекционизм оправдан лишь в качестве « воспитательного», т.е. для выравнивания уровней экономического развития стран, и нация, достигшая уровня перворазрядной промышленно-торговой державы, должна перейти к свободе торговли.

Лист также указывал, что систему «воспитательного протекционизма» может с успехом применить лишь держава с умеренным климатом, достаточно обширной территорией, с разнообразными ресурсами и значительным населением, обладающая устьями своих рек, а следовательно, выходами из своих морей. Он рассматривал в качестве примера историю Польши, во-первых, как судьбу страны, «которая не соприкасается с морями, которая не имеет ни торгового, ни военного флота, или у которой устья рек не находятся в её власти», и она «в своей внешней торговле стоит в зависимости от других наций, причём господство иностранцев на приморском рынке угрожает как экономической, так и политической целостности страны»; во-вторых, Польша была «вычеркнута» из ряда национальных государств из-за отсутствия в ней сильного среднего сословия, которое может быть вызвано к жизни лишь насаждением внутренней фабрично-заводской промышленности.

Обеспокоенный экономической судьбой Германии, Лист считал необходимыми условиями её экономического прогресса и политической устойчивости «округление границ» и развитие среднего класса». Расширенный германский союз Лист рассматривал как основу «Средней Европы». По завершении «Национальной системы политической экономии» Лист посвятил несколько лет пропаганде идеи «Средней Европы» и объединения Германии и Австро–Венгрии, увязывая геополитические проекты с экономическими и социальными проблемами. Но агитация Листа не имела успеха. Усталый и разочарованный экономист-геополитик покончил жизнь самоубийством.

Вторая половина XIX в. обеспечила Листу посмертное признание.  
В восторженных тонах писал о немецком экономисте автор единственной книги о нём на русском языке – С.Ю. Витте, считавший, что «…основательное знакомство с «Национальной системой политической экономии» составляет необходимость для всякого влиятельного государственного и общественного деятеля». Во второй половине XX в. система мер, напоминающих «воспитательный протекционизм» по Ф. Листу, была с успехом осуществлена в Японии, что позволило этой стране достичь статуса великой экономической державы.

Проанализировав практическое применение либеральной теории на практике, Лист открыл следующий закон: "повсеместное и тотальное установление принципа свободной торговли, максимальное снижение пошлин и способствование предельной рыночной либерализации на практике усиливает то общество, которое давно и успешно идет по рыночному пути, но при этом ослабляет, экономически и политически подрывает то общество, которое имело иную хозяйственную историю и вступает в рыночные отношения с другими более развитыми странами тогда, когда внутренний рынок находится еще в зачаточном состоянии". Исторически Лист имел в виду наблюдения за катастрофическими последствиями для слаборазвитой, полуфеодальной Германии XIX века некритического принятия либеральных норм рыночной торговли, навязываемых Англией и ее немецкими лоббистами. Лист поместил либеральную теорию в конкретный исторический и национальный контекст и пришел к важнейшему выводу: вопреки претензиям этой теории на универсальность, она на самом деле отнюдь не так научна и беспристрастна, как хочет показаться; рынок - это инструмент, который функционирует по принципу обогащения богатого и разорения бедного, усиления сильного и ослабления слабого. Таким образом, Лист впервые указал на необходимость сопоставления рыночной модели с конкретными историческими обстоятельствами, а следовательно, перевел всю проблематику из научной сферы в область конкретной политики. Лист предложил ставить вопрос следующим образом: мы не должны решать "рынок или не рынок", "свобода торговли или несвобода торговли". Мы должны выяснить, какими путями развить рыночные отношения в конкретной стране и конкретном государстве таким образом, чтобы при соприкосновении с более развитым в рыночном смысле миром не утратить политического могущества, хозяйственного и промышленного суверенитета, национальной независимости.