Первая мировая война.События 1915 года

Введение

Моя работа посвящена изучению некоторых аспектов первой мировой войны, а именно – настроениям которые были характерны для восточного фронта  и российской армии в частности в период 1915 года. Выбор этой тематики связан с рядом факторов, на которых  я считаю необходимым заострить ваше внимание. Для России это был год некоторых потерь и неудач на военном фронте. В то время как боевые действия на Западном фронте приутихли , на Восточном они стали развиваться не в лучшую сторону. На мой взгляд, именно неудачи в войне  являлись началом народных волнений в империи, которые в будущем переросли  в революцию 1917 года.

 Я  предлагаю вам рассмотреть, такие  важнейшие военные операции, проводившиеся  с целью ликвидации России  как опасного противника. В реферате присутствуют цитаты верховного  главнокомандующего генерала Ю.Н. Данилова, начальника германского генерального штаба Фалькенгайна, а также других командиров и генералов. Их слова помогают нам лучше рассмотреть ситуацию на фронте и дать оценку их действиям.

Содержание

1)Русский театр военных действий. Обстановка на Восточном фронте Положение Германии

2) Зимние операции в Восточной Прусии и Карпатах

3)Горлицкая операция

4)Летние оборонительные операции в Польше и Прибалтике

5)Осенние операции и стабилизация русского фронта.

1. Русский театр военных действий

Обстановка на восточном фронте

Основные положения плана кампании 1915 г. были изложены в записке генерал - квартирмейстера штаба верховного главнокомандующего генерала Ю.Н. Данилова от 3-5 (16-18) января 1915 г. К концу декабря 1914 г. на русском фронте создалось такое положение. В Восточной Пруссии 10-я армия (19 дивизий), ведя наступательную операцию против 8-й германской армии (8 дивизий), остановилась перед сильно укрепленными позициями противника на линии Мазурских озер. Ее командующий не имел достаточных средств  для маневра и был ограничен в расходовании артиллерийских снарядов. Единственным способом действий он считал медленное продвижение вперед при помощи саперных и минных работ. 
На левом берегу Вислы до р. Пилицы 1-я, 2-я и 5-я армии (33,5 дивизии) после упорных ноябрьских боев заняли очень выгодные позиции, которые имели возможность укрепить и усовершенствовать в течение почти месяца. Против этих армий действовало около 25 немецких дивизий. Они, как полагал Данилов, в беспрерывных атаках исчерпали свои силы настолько, что если германскому командованию не удастся перебросить с Запада еще новые войска, то с большой долей вероятности можно было рассчитывать, что русские будут в состоянии сохранить свое нынешнее положение. 
К югу от Пилицы до Верхней Вислы 4-я и 9-я армии (17,5 дивизий) имели перед собой 17 германских и австрийских дивизий. Считалось, что противник был не способен вести широкие наступательные действия, но опирался на заранее подготовленные в тылу весьма крепкие позиции и успел также прикрыть укреплениями свой фронт. 
4-я армия обеспечивала левый фланг Северо-Западного фронта и прикрывала кратчайшие пути на Ивангород. Вместе с тем,, располагаясь уступом вперед в отношении армий Северо-Западного фронта, она занимала весьма выгодное положение для перехода в наступление против немецких войск. 
В Галиции оборонялись 3-я, 8-я и 11-я армии (29 дивизий).. Им противостояла 31 австро-венгерская дивизия. Русские войска., ослабленные предшествующими боями, нуждались в отдыхе. 
К началу 1915 г. русские имели 99 дивизий, в том числе на Северо-Западном – 52,5 и Юго-Западном – 46,5. Им противостояли: на Северо-Западном фронте – 35 дивизий и Юго-Западном фронте – 48, а всего 83 неприятельские дивизии (41 германская и 42 австро-венгерские). Верховный главнокомандующий имел в своем резерве два корпуса – Гвардейский ж 4-й Сибирский (4,5 дивизии). В случае необходимости они могли подкрепить любой участок северной половины общего фронта.. 
Оценивая стратегическое положение, Данилов считал его достаточно прочным и вполне обеспечивающим достигнутые за первые 5 месяцев войны успехи. Однако оно, с его точки зрения, не давало основания рассчитывать на возможность добиться в ближайшее время решающей победы над противниками. Причинами этого были: 1) неполная укомплектованность войсковых единиц, и 2) отсутствие боеприпасов. По мнению Данилова, положение могло улучшиться лишь к апрелю. Именно тогда и надлежало перейти в общее наступление. Конечно, трудно было предусмотреть, предоставил ли бы противник срок, необходимый для полного приведения армии в боевую готовность. Но с некоторой долей вероятности надеялись, что крупные операции едва ли произойдут в ближайшее время. Австрийцы для этого были слишком расстроены, и армия их начинала утрачивать свою боеспособность. Что касается немцев, то их действия на Восточном фронте находились в прямой зависимости от событий на Западном фронте. Там началось наступление союзников, которые заверяли русских, что оно будет вестись с возрастающей энергией и упорством. 
Исходя из такой оценки обстановки, Ю.Н. Данилов приходил к выводу, что развивать решительный удар одновременно против обоих противников нельзя. Нужно было наметить одного из двух противников для нанесения главного удара, иначе говоря, избрать одно из двух операционных направлений - на Вену (Будапешт) или на Берлин. Каждое из этих операционных направлений имело свои особенности, которые необходимо было иметь в виду при разрешении поставленного вопроса. 
Тщательно проанализировав достоинства и недостатки венского направления, Данилов высказался в пользу берлинского направления. Однако при вторжении в глубь Германии пришлось бы считаться с рядом весьма крупных трудностей. Прежде всего, в пограничной с Россией полосе Германии находились весьма мощные железнодорожные линии. Они давали противнику свободу переброски его сил с одного участка общего фронта на другой, связывая этим развитие наступательных действий русских и угрожая ударом во фланг их армиям при наступлении по левому берегу Вислы. Особенно выгодно для немцев было положение, занимаемое по отношению к операционным путям на Берлин Восточной Пруссией, – из нее удар мог быть нанесен не только во фланг, но при некоторых условиях глубоко в тыл. Следовательно, как писал Данилов, едва ли можно было решаться на вторжение в глубь Германии, оставляя у себя на фланге и даже в тылу незанятый Восточно-Прусский район с рядом обеспеченных железнодорожных переправ через Нижнюю Вислу. Итак, при выборе операционного направления на Берлин вопрос о Восточной Пруссии требовал категорического решения. 
Общий вывод Данилова сводился к тому, что в интересах подготовки будущих наступательных операций «необходимо теперь же решить вопрос о том, продолжаем ли мы считать главной нашей задачей развитие решительных действий против Германии, и в утвердительном случае, не следует ли нам ближайшей задачей на пути выполнения поставленной цели считать овладение Восточной Пруссией». Если на оба вопроса будут даны утвердительные ответы, то, как сказано в записке, надлежало определить силы и наилучшие способы выполнения первоначальной задачи по занятию Восточной Пруссии. 
Соображения Данилова получили одобрение верховного главнокомандующего, и Ставка приступила к выполнению первоочередной задачи – подготовке операции по овладению Восточной Пруссией. Поскольку проведение операции возлагалось на войска Северо-Западного фронта, было решено обсудить вопрос с Рузским на специальном совещании, чтобы выработать общую точку зрения.

 К числу  главнейших мер верховный главнокомандующий  относил:

1) усиление  всех видов разведки; 2) расширение  свободного от противника пространства  на правом берегу Вислы до  государственной границы, дабы в  случае наступления немцев большими  силами выиграть время на принятие  контрмер; 3) окончание строительства  укреплений на Нареве от устья до Остроленки включительно и западнее этой реки в районе Цеханова и Плонска; 4) ускорение постройки постоянных мостов па Висле, а также обеспечение временных мостов в связи с предстоящим ледоставом; 5) накопление и такое расположение резервов войск, чтобы их переброска на правый берег Вислы могла быть произведена в кратчайший срок; 6) заблаговременное и правильное решение вопроса о порядке управления войсками, которые будут сосредоточиваться на правом берегу Вислы, ибо от опытности, настойчивости и искусства их командующего зависел успех операции.

Подводя итог сказанному, необходимо отметить, что четкого плана кампании 1915 г. на русском фронте выработано не было. Если говорить лишь об основных стратегических идеях, которые занимали внимание верховного главнокомандования русской армии, то они мало отличались от того, что было в первой военной кампании. Как и в 1914 г., предусматривалось одновременное наступление и против Германии и против Австро-Венгрии. Из распределения сил, назначаемых для действий на обоих стратегических направлениях, нельзя было усмотреть, какой из ударов следует считать главным и какой второстепенным, подчиненным главному. В 1914 г. против Германии предназначалось 34 пехотные и 10,5 кавалерийских дивизий, а против Австро-Венгрии 46,5 пехотных и 18,5 кавалерийских дивизий. Это не создавало ярко выраженного превосходства сил ни на одном из фронтов. По оперативному плану 1915 г. из общего числа 103,5 пехотных дивизий, развернутых к тому времени на театре военных действий, 52,5 пехотные дивизии направлялись против Германии и 46,5 пехотных дивизий – против Австро-Венгрии . 4,5 пехотные дивизии стратегического резерва русского верховного главнокомандования, независимо от того, на каком из фронтов было намечено их использовать, мало что изменяли в этом почти равномерном распределении сил между фронтами .

Положение Германии 
 Германское командование сделало свои выводы из обстановки. Перспектива длительной войны не улыбалась немецким милитаристам. Они хорошо понимали, что Германия и ее союзники не выдержат затяжной борьбы со странами Антанты, обладавшими превосходством над ними в людских резервах и материальных ресурсах. Отсюда при разработке плана кампании 1915 г. имелось в виду наступать. Но где сосредоточить главные усилия: на Востоке или Западе? В этом вопросе сначала не было единства взглядов. 
Во второй половине декабря 1914 г. Конрад выдвинул предложение начать наступление через Карпаты силами австро-венгерской армии при поддержке германских войск. Он стремился надолго обеспечить безопасность границы Венгрии и освободить Перемышль. Но имелась в виду и более далекая цель. С этой операцией связывались надежды на достижение решительной победы над Россией при условии, что одновременно германское командование применит свои вновь сформированные корпуса для наступления против русского правого фланга из Восточной Пруссии. Гинденбург горячо поддержал предложение австро-венгров. Он также полагал, что от подобных операций на обоих флангах русского фронта можно было ожидать окончательного исхода войны на Востоке. 
Иной точки зрения держался начальник германского генерального штаба Фалькенгайн. «Нельзя было оспаривать, – писал он позднее, – что четыре совершенно свежих, с особой заботливостью снаряженных и обученных немецких корпуса, вероятно, достигли бы крупных результатов в любом пункте Востока, раз только они нашли бы себе на нем применение. Но достигалась ли этим выгода для общего целого или могла ли быть достигнута хотя бы такая выгода, которая отвечала бы, действительно, размерам принесенной жертвы, это оставалось в высочайшей степени -204- сомнительным». Определенный ответ на указанный вопрос был крайне важен, ибо он являлся необходимой предпосылкой для принятия верховным командованием тех или иных решений. Без этого, как замечает Фалькенгайн, «нельзя было пролить ни одной капли немецкой крови, не говоря уже о ставке на карту почти единственного немецкого общеармейского резерва». 
Обстановка на Восточном фронте в то время не вызывала, по мнению Фалькенгайна, каких-либо серьезных опасений. Австро-Венгрия не находилась в таком безвыходном положении, из которого ее нужно было бы выручать. Правда, освобождение Перемышля представляло свою ценность. Но для общего хода войны оно все же но имело столь большого значения, которое оправдывало бы расход германских резервов. Кроме того, «казалось неправдоподобным, чтобы освободительная операция могла иметь успех в суровую карпатскую зиму». Верховное командование считало, что фронт на венгерской границе достаточно прочен. Наличных сил хватало, чтобы уверенно его оборонять, хотя, конечно, все же признавалось очень желательным надолго избавиться там от русского нажима. 
Реальная оценка всех обстоятельств приводила Фалькенгайна к выводу, что операции, предложенные Конрадом и Гинденбургом, имели немного шансов на достижение крупной цели. Он вообще сомневался в возможности успешного проведения двух операций, объединенных одним замыслом, но разобщенных между собой более чем 600-километровым пространством. К тому же командование располагало ограниченными силами. Готовыми находились только четыре новых корпуса. Имелась возможность собрать еще немного боевых единиц с отдельных участков Восточного фронта. С Западного фронта нельзя было больше брать ни одной дивизии. Особенно надеяться на австро-венгерские войска не приходилось, поскольку они считались не вполне пригодными к серьезным наступательным действиям. С такими силами, как полагал Фалькенгайн, в обоих намеченных операциях можно было достигнуть результатов лишь местного значения. Что касается того, чтобы извлечь из наступления действительно большую пользу для улучшения общей обстановки, то, по мнению Фалькенгайна, на это вряд ли можно было надеяться. 
Еще менее основательным было предположение о возможности достигнуть на Востоке окончательного решения. Оно покоилось на ложных доводах. Его сторонники, в первую очередь Гинденбург и Людендорф, ошибочно полагали, что для Центральных держав достаточно силой оружия «поставить на колени» Россию, чтобы заставить Англию и Францию пойти на уступки. Фалькенгайн -205- считал, что такой взгляд не учитывал характера борьбы и возможностей противника. «Было тяжелой ошибкой думать, – писал он, – что западный враг мог бы уступить, если Россия будет разбита, и потому, что она разбита. Никакой исход на Востоке, как бы он ни был решителен, не мог снять с нас необходимости борьбой достигать решения на Западе. Для таковой Германия при всех обстоятельствах должна была оставаться вооруженной. Но этого уже не могло быть, раз на безбрежных пространствах России были бы уложены те силы, без которых нельзя было обойтись во Франции для того ли, чтобы продержаться до решительного момента, или для того, чтобы самим искать решительного исхода». Предложение о выделении четырех новых корпусов мотивировалось только намерением попытаться достичь против восточного колосса желанного окончательного исхода. «А достигалась ли даже эта цель, вопрос и тогда оставался туманным, – писал Фалькенгайн. – Опыт Наполеона не вызывал на подражание его примеру, а он мог предпринять свой поход на Восток при несравненно более благоприятной обстановке». 
Так рассуждал начальник германского генерального штаба. И он вначале твердо держался мысли применить новые корпуса па Западном фронте. Но, чтобы остановить сосредоточение русских сил в Карпатах, Фалькенгайн требовал от Гинденбурга предпринять отвлекающий удар на более благоприятном участке русского фронта, западнее Вислы, в районе р. Пилицы. Австро-венграм было предложено осуществить разгром Сербии при помощи своих войск, выделенных для Карпатской операции, а также немецких подкреплений, взятых с других участков Восточного фронта. Германскому верховному командованию казалось, что эту задачу выполнить нетрудно, поскольку сербская армия была ослаблена борьбой, болезнями и нуждалась в материальных средствах. Такое решение признавалось целесообразным и в интересах поднятия престижа Австро-Венгрии на Балканах, в Румынии и Италии, особенно сильно поколебленного после того, как в ноябре-декабре 1914 г. ее армия под командованием фельдмаршала-лейтенанта Потиорека понесла поражение на сербском фронте, причем «войска этой армии с тягчайшими потерями и в ужаснейшем расстройстве были отброшены за Саву» . По мнению Фалькенгайна, контрудар против Сербии являлся наиболее простым средством ослабить впечатление от этой неудачи. Важно было и другое. Открывалась возможность установить связь с Болгарией и Турцией, что обещало «нечто большее, чем ограниченные результаты операций на Карпатах или у восточно-прусской границы».  
Вскоре обнаружилось, что провести в жизнь этот план было невозможно. Русский нажим в Карпатах возрастал. Снять оттуда какие-либо австро-венгерские войска для наступления на сербском фронте было нельзя. Наоборот, часть сил пришлось взять с Дуная и направить в Карпаты. Состояние австро-венгерских армий внушало германскому верховному командованию серьезные опасения относительно их способности успешно оборонять свой фронт. Надо было переходить к немедленной и непосредственной поддержке Карпатского фронта, иначе он мог рухнуть и последовал бы непоправимый прорыв русских в Венгрию. Пришлось отказаться от проведения операции на Пилице и предназначенные для нее немецкие силы отправить в Карпаты. Вместе с австро-венгерскими поисками они образовали там Южную армию Лизингена . 
Оказалось, что одного усиления австро-венгерских войск и Карпатах было недостаточно. Возникла настоятельная необходимость отвлечь внимание русских от Карпат путем нанесения по ним удара в другом пункте обширного Восточного фронта, а именно – па северном его крыле, в районе Восточной Пруссии. Это потребовало использования в намеченном наступлении четырех свежих корпусов – единственного к тому времени общего резерва. С точки зрения стратегических интересов, когда германское верховное командование надеялось добиться решения участи войпы на Западном фронте, переброска четырех корпусов на Восточный фронт была очень нежелательной. В своих мемуарах Фалькенгайн отмечает, что он «с болью в сердце» согласился с предложениями об отправке на Восточный фронт четырех свежих корпусов. «В действительности, – пишет он, – только одно соображение реально оправдывало новое решение, а именно: убеждение, что иначе Австро-Венгрия в короткий срок рухнет, придавленная гнетом войны». 

2.Восточный фронт

Зимние операции в Восточной Пруссии и Карпатах

Во исполнение плана кампании 1915 г. русский Северо-Западный фронт готовил наступательную операцию с целью овладения Восточной Пруссией. Ее проведение возлагалось на армии правого крыла фронта – 10-ю и вновь формируемую 12-ю. Армии левого крыла (1-я, 2-я и 5-я), располагавшиеся на западном берегу Вислы, должны были удерживать свое положение за Бзурой и Равкой, имея в виду после своего укомплектования возможность перехода в общее наступление. 
Главную роль в операции предстояло играть 10-й армии генерала Ф. В. Сиверса, которая располагалась от реки Неман и южнее вдоль линии Мазурских озер. Правый фланг ее составляла Вержболовская группа – четыре отдельных отряда и 3-й корпус под общим командованием командира корпуса Епанчина. В центре непосредственно против Мазурских озер находились 20-й корпус П. И. Булгакова и 26-й корпус Гернгросса. На левом крыле, от Летцена к югу до государственной границы, располагался 3-й Сибирский корпус Н. А. Радкевича. Оперативное построение армии носило линейный характер. Исключалась возможность какого-либо маневра. Севернее, на правый берег Немана к Таурогену, был выдвинут отряд Апухтина (около двух полков с артиллерией), но он не входил в состав 10-й армии, а подчинялся начальнику Двинского военного округа. Начало наступления было назначено на 10 (23) февраля. Считалось, что к этому сроку обе армии будут достаточно укомплектованы и снабжены. Тщательно готовилось к наступлению и германское командование. В январе 1915 г. в распоряжение Гинденбурга были переданы четыре новых корпуса. Из них три были обращены на формирование 10-й армии, а один направлен в 8-ю армию. 10-я армия Эйхгорна развернулась от Тильзита (на Немане) до Инстербурга. Южнее располагалась 8-я армия Отто фон Белова. Чтобы скрыть сосредоточение войск в Восточной Пруссии, были предприняты демонстративные действия на левом берегу Вислы. Они происходили в низовьях Равки у Болимова. Противник стремился вытеснить русских из выступа, образуемого Бзурой и устьем Равки («Болимовский мешок»). Имелось также в виду сократить на этом участке линию фронта. Немцы сосредоточили в указанном районе против 6-го корпуса 2-й армии русских свои 27-й, 1-й резервный корпуса и одну пехотную дивизию с тяжелой артиллерией. С 18 (31) января 1915 г. они начали атаки на участке Суха, Воля Шидловска. Упорные бои продолжались три дня. Неприятель применил химические снаряды. Ему удалось овладеть Волей Шидловской. Германское командование сумело отвлечь внимание русских от Восточной Пруссии. Опасаясь прорыва немцев к Варшаве, руководство Северо-Западного фронта постепенно сосредоточило на этом направлении 11 дивизий, которые почти непрерывно вели контратаки. На случай вынужденного отхода разрабатывались схемы тыловых путей для дивизий, отдельных отрядов и обозов. Проводилась разведка оборонительных позиций в армейском тылу. Главнокомандование Северо-Западного фронта, готовясь к операции, решило улучшить расположение правого фланга 10-й армии, который был загнут на восток и фактически охватывался противником.

Командующий 10-й армией и его штаб, стремясь улучшить положение дел на своем левом фланге, решили произвести 1 (14) февраля контрудар по наступавшей группировке противника. Его выполнение было возложено на 3-й Сибирский корпус и 28-ю дивизию 20-го корпуса. Этими силами предполагалось атаковать неприятеля, наступая с севера на юг в направлении на Райгрод. Оставленный у Махарце арьергард выдержал упорный бой против наседавших с тыла германских частей. Но прорыв у Махарце не облегчил общего положения корпуса. Обстановка продолжала ухудшаться. Противник, не добившись окружения всей 10-й армии, сосредоточил теперь все силы против одного ее корпуса. 31-я дивизия, выставив охранение к Гродно, остальными силами растянулась вдоль юго-восточной окраины Августовских лесов. В ходе операции Ставка верховного главнокомандующего приняла ряд важных мер по укреплению положения на северном крыле стратегического фронта. Из Гомеля в Гродно перевозился 15-й корпус. В район Ораны направлялся из состава 4-й армии 3-й Кавказский корпус. К Белостоку с «левого берега Вислы перебрасывался 2-й корпус. 1-я армия была перегруппирована на правый берег Вислы. Ускорялось сосредоточение и развертывание на Нижнем Нареве 12-й армии. «Немецкие силы, – отмечает Фалькенгайн, – дошли до пределов боеспособности... Они не могли уже сломить сопротивление скоро и искусно брошенных им навстречу русских подкреплений». 
Августовская операция являлась составной частью «стратегических Канн» австро-германского командования. Она должна была положить собою начало глубокого охвата правого крыла русского фронта. Противник имел в виду, взаимодействуя с группировкой своих войск, действующей из района Карпат, добиться общего стратегического окружения русских армий. -220- 
План германского командования потерпел неудачу. Ценой больших потерь врагу удалось лишь оттеснить к Неману за реку Бобр главные силы 10-й русской армии, добиться окружения одного русского корпуса. Цель операции не была достигнута. 
А.М. Зайончковский справедливо отмечает поразительное однообразие «оперативных ходов Гинденбурга». Августовская операция, по его мнению, была точной копией Лодзинской. Германцы повторили маневр двойного охвата. По-прежнему один удар следовал за другим, а сама операция началась раньше, чем были собраны все предназначенные для нее силы. 
Особенно нецелесообразно были использованы четыре свежих германских корпуса, направленные на окружение одного русского корпуса. Их реальными трофеями были 1-1,5 дивизии. «И невольно задумываешься, – пишет Зайончковский, – неужели более талантливый полководец не нашел бы им лучшего применения в той обстановке, в которой обрисовалась война в начале 1915 года». 
В то время, когда 10-я русская армия вела неравные бои с превосходящими силами 8-й и 10-й германских армий, на линии рек Нижнего Бобра и Нарева заканчивалось сосредоточение и развертывание вновь сформированной 12-й и перебрасываемой с левого берега Вислы 1-й русских армий. Согласно оперативному плану командования Северо-Западного фронта, они составляли ударную группу для наступления в Восточную Пруссию, имея в своем составе восемь армейских корпусов. Против этих сил русских со стороны германцев действовала армейская группа Гальвица (три армейских корпуса и одна кавалерийская дивизия) и части правого крыла 8-й армии (четыре пехотных и одна кавалерийская дивизии). 
Германское командование решило упредить русских. Группа Гальвица перешла в наступление, стремясь использовать успех немецких войск в Августовской операции. Она пыталась создать угрозу Варшаве с востока. Одновременно крупные события происходили в полосе Юго-Западного фронта. Армии его левого крыла к началу января 1915 г. занимали растянутое положение вдоль Карпатского хребта. Они вели оборонительные бои с австрийскими войсками, прикрывавшими пути на Венгерскую равнину. Сложные условия горного театра и суровая зима создавали обеим сторонам большие трудности. Военные руководители учитывали это обстоятельство в своих решениях. Задолго до принятия Ставкой общего плана кампании 1915 г. командование Юго-Западного фронта по своей инициативе приступило к разработке плана операции, направленной к скорейшему форсированию Карпат. 
Австро-венгерское командование также готовилось к наступлению. Приступая к реализации оперативного плана на восточноевропейском театре, оно с начала января 1915 г. стало сосредоточивать войска в исходных районах. В Карпаты перебрасывались части с сербского фронта и из 2-й армии, располагавшейся на левом берегу Вислы. На помощь австрийцам пришла значительная поддержка германцев (в январе – около 50 тыс. и в апреле – около 90 тыс. человек). Подкрепления рекомендовалось отправлять на участок Самбор, Стрый, Долина и одну бригаду – в Буковину. Это отвечало и оборонительным и наступательным действиям : оборонительным потому, что в Галиции находился наиболее опасный участок всего стратегического фронта, слабо обеспеченный войсками; наступательным потому, что нанесение удара на Сигот и Хуст в охват правого крыла австрийцев облегчает фронтальную атаку перевалов, обеспечивает проникновение русских войск в Венгрию вслед за пехотой также конницы. «Позволю себе высказать убеждение, – писал Иванов, – что значительное количество войск Северо-Западного фронта, пополненное укомплектованиями и усиленное частями, перевозимыми в Восточно-Прусский район, позволяет с верою и спокойствием смотреть на предстоящие бои и на возможность отправления в Галицию четырех просимых мною дивизий»

3.Горлицкая операция

 Положение, сложившееся на южном крыле русского фронта в середине апреля 1915 г., серьезно беспокоило военное командование Центральных держав. Армии России глубоко вклинились в пределы Австро-Венгрии. Они взяли Перемышль и Тарнов, захватили почти все важнейшие перевалы в Карпатах. Создалась угроза выхода русских на Венгерскую равнину. Ухудшилась международная обстановка для Центральных держав. Ожидалось выступление Италии и Румынии на стороне Антанты. Турция вела трудную борьбу с войсками стран Согласия и нуждалась в помощи. Большие опасения внушало состояние австро-венгерской армии. Она понесла большие потери в людском составе и материальной части. Ее боеспособность снизилась. Принимая во внимание все эти обстоятельства, начальник штаба австро-венгерской армии Ф. Конрад фон Гетцендорф просил германское командование о переброске новых немецких дивизий с Западного фронта. 
Германское командование решило помочь своему союзнику. Обстановка на западноевропейском театре позволяла снять часть войск и направить их против русских. Но немцы понимали, что вливание в состав австро-венгерских армий их новых дивизий, как это уже неоднократно делалось ранее, не могло спасти положение. Было очевидно также, что, несмотря на все благоприятные условия, продолжение попытки осуществления «стратегических Канн» не приведет к желаемым результатам. Считалось необходимым найти такие формы оперативного маневра, которые обещали бы успех. По мнению генерала Э. Фалькенгайна, наилучшим решением должен был явиться фронтальный удар с целью прорыва русского фронта на одном из решающих его участков. 
При выборе направления главного удара германскому командованию представлялись три варианта. Оно могло нанести его из Восточной Пруссии против северного крыла русского фронта. Но такой удар вряд ли мог оказать существенное влияние на положение в Карпатах, и нависшая там угроза вторжения русских в Венгрию была бы реализована. Не достигал своей цели и удар из района Карпат против левого крыла русского фронта, ибо пересеченный характер местности крайне затруднял сосредоточенные действия крупных войсковых масс. Операции на флангах, следовательно, исключались. Остановились на третьем варианте – произвести удар ближе к центру, между Вислой и Бескидами, мощной группировкой немецких войск. Считали, что это приведет не только к оттеснению русских от Карпат, но и вызовет «тяжелое потрясение также русского фронта в изгибе -233- Вислы». Существенную роль при выборе этого направления сыграли и экономические соображения. В районе Горлице, Ясло, Дрогобыч располагались богатые месторождения нефти, которая в условиях блокады была очень нужна Германии. Основные стратегические усилия перемещались в Галицию. Германским армиям, находившимся в Восточной Пруссии, отводилась вспомогательная роль. 
Решение германского командования было правильным, ибо оно позволяло существенно облегчить положение Австро-Венгрии, устранив угрозу вторжения русских армий на Венгерскую равнину. Успех на этом направлении дал бы возможность оказать давление на Италию и Румынию, оттянув срок их вступления в войну на стороне Антанты, поддержать Турцию, обеспечить устойчивость австро-венгерских армий. Район, избранный для нанесения главного удара, был выгодным в оперативном отношении. Он надежно прикрывал фланги ударной группировки, так как Висла на севере и Бескиды на юге стесняли маневрирование русских войск. В полосе предстоящего наступления находилось всего два естественных препятствия – реки Вислока и Сан, которые немцы не считали труднопреодолимыми. Оборона русских была организована слабо, ибо они, сосредоточив в Карпатах большие силы, разредили плотность своих войск в Западной Галиции, где у них приходилось на дивизию 10 км и более. Наконец, продвижение на этом направлении выводило на пути сообщения русских армий, оборонявшихся в районе Карпатских гор, создавало угрозу окружения левого крыла Юго-Западного фронта. 
Германское командование весьма тщательно и детально готовило операцию. К ее проведению привлекались отборные войска, снятые с французского фронта. Это были Сводный, Гвардейский, 41-й резервный и 10-й армейский корпуса. Они считались лучшими соединениями в германских вооруженных силах. Их объединили в 11-ю армию, командование которой вручили А. Макензену. В состав армии были включены также 6-й австро-венгерский корпус и 11-я кавалерийская дивизия. Командный состав подбирался из числа лиц с большим боевым опытом, приобретенным в операциях на Западном фронте.