Терроризм, война и мир

Министерство образования и науки Российской Федерации

Филиал федерального государственного бюджетного образовательного учреждения

высшего профессионального образования

«Кузбасский государственный технический университет им. Т.Ф.Горбачёва»

в  г. Междуреченске

Кафедра экономики и управления

Доклад

по дисциплине

«мировая экономика и международные экономические отношения»

на тему «Проблема терроризм, война и мир»

 

 

                                                                                                   Выполнил:

                                                                                                   студент гр.Фкб114

                                                                                                                    Дарьёева М.Х.

                                                                                                   Проверил:                                              

                         Ст. преподаватель

  Сидорова Т.Д

 

Междуреченск,  2014

Терроризм, война и мир

Итак, морально практический разум произносит в нас своё неотменимое veto: никакой войны не должно быть...

Иммануил Кант «Метафизика нравов»

В наши дни, говоря о Войне и Мире, мы вынуждены говорить также и о Терроризме. После 11 сентября 2001 года проблемы войны и терроризма приобрели новую остроту. На следующий день после случившегося Джордж Буш заявил, что уничтожение «башен-близнецов» было актом войны:

«Спланированные смертоносные атаки, осуществлённые вчера против нашей страны, были больше, чем актами террора. Они были актами войны».

Вскоре после этого Джордж Буш использовал понятие войны уже в другой связи. Буш заявил, что война против Афганистана и «Талибана» была «войной против терроризма». Эта формула была подхвачена ведущими зарубежными политиками и международной прессой. Четыре года спустя, в августе 2005 года, Буш повторил, что Соединённые Штаты находились «в состоянии войны с врагом, который напал на нас 11 сентября».

1. Понятие терроризма

 «Терроризм - это незаконное  использование силы или насилия  против лиц или имущества для  устрашения или принуждения правительства, гражданского населения или их  составляющих в политических или социальных целях».

К этой формулировке, опубликованной ФБР, можно отнестись как к полезному опыту определения понятия «терроризм», однако она нуждается в дальнейшем объяснении. Во-первых, она ничего не говорит об акторах. Актором может быть как отдельное лицо, группа или коллектив, так и организации, институты и их сети и даже государства и коалиции государств. Во-вторых, следует подчеркнуть, что непосредственные адресаты или жертвы террористических атак, как правило, невинные люди. Хоть этот аспект и не является необходимым для определения понятия «терроризм», он отражает истину, и нужно отметить, что эффект террористических актов зависит именно от этого момента: они тем более эффективны, чем больше невинных людей пострадало или было убито.

Другой аспект эффективности терроризма - его непредсказуемость, особенно это касается международного терроризма. Каждый из нас должен взглянуть в лицо фактам: он может стать жертвой террористической атаки. Так, в августе прошлого года сеть Аль-Каида угрожала Великобритании новыми атаками «с сотнями тысяч погибших». Грядущие атаки, как сказал представитель Усамы бен Ладена Айман Аль-Завахири, затмят атаки 11 сентября. Несомненно, это один из наиболее отвратительных аспектов терроризма.

2. Являются ли  террористические акты актами  войны?

Многие юристы считают, что атаки на Нью-Йорк и Лондон были актами убийства и - я цитирую утверждение Христиана Томушата

«кровопролитный акт против гражданского населения страны - это не акт войны, а просто убийство, за которое акторы должны быть привлечены к суду».

В качестве оснований для такого суждения они ссылаются на различия в характеристиках между международными террористическими атаками и традиционными войнами. Войны, согласно классическому пониманию, это широкомасштабные действия страны или общества, направленные на достижение, как правило, заранее известных политических целей путем организованного насилия. Такими были войны между государствами в XVIII - XIX веках. Эти войны, так же как и «тотальные войны» XX века, регулировались определёнными общепринятыми правилами. Войны демонстрируют мощь государства или альянса государств; террористические акты, напротив, осуществляются индивидуумами или группами. Войны суть вооружённые конфликты, объявляемые и осуществляемые официально, тогда как террористические акты - это подпольные действия. Цель традиционной войны - получение превосходства над врагом либо силой оружия, либо за счёт технологий ведения войны; таким образом, жертвы среди гражданского населения не предполагаются. Они рассматриваются - и принимаются - как «сопутствующий ущерб». Террористические акты намеренно направлены против гражданского населения. И наконец, традиционные войны обычно имеют пространственные и временные рамки, тогда как террористические атаки происходят в неожиданных местах, а их длительность не играет реальной роли. С учётом этой концептуальной картины можно заключить, что террористические акты ни в коем случае не являются актами войны.

Одну из причин использования термина «война» в отношении террористических актов можно описать следующим образом. Это касается изменений в политике национальной безопасности. В свете конфликта «Восток-Запад» жестокие конфликты за пределами западного мира приобретают новое значение. Использование слова «война» выражает эту новую ситуацию, где политика безопасности под угрозой, где нарастает угроза западному миру со стороны терроризма. Поэтому можно сказать, что, когда террористические атаки называют «актами войны», в игру вступают тактические или, скорее, психологические основания. Это можно понять как риторический ход, призванный придать ситуации серьёзность, подчеркнуть значительность угрозы как для своей собственной страны, так и для всего западного мира.  
Очевидно, именно это имел в виду Колин Пауэлл в своем интервью от 13-го сентября:

«Мы говорим о войне, - сказал он, - как о способе сфокусировать энергию Америки и энергию международного сообщества».

Политические последствия, однако, не менее суровы. Говорить о войне применительно к террористическим атакам равнозначно оправданию войны против терроризма. Но есть ли вообще какое-то оправдание?

 

3. «Справедливая  война» против терроризма?

Пытаясь найти ответ на этот вопрос, мы можем интерпретировать саму проблему как вариант классического вопроса о том, справедлива ли та или иная война. А значит, по-видимому, стоит сравнить основные аспекты классической теории справедливой войны с нашей нынешней проблемой. Как хорошо известно, критерий справедливой войны формируется двумя составляющими: первая объясняет jus ad bellum(закон объявление беллум), вторая относится к jus in bello. Что касается этих традиционных тем, то можно показать, что война против терроризма и особенно война против Афганистана и «Талибана» не может быть названа справедливой войной. 
1.Jus ad bellum включает следующие критерии:

• Война должна быть объявлена, и должно быть основание, оправдывающее насилие.

• Война должна быть «ultima ratio».

• Успех должен быть вероятным.

• Выгода должна оправдывать ущерб.

2.С другой стороны, для jus in bello мы можем назвать следующие критерии:

• Насилие должно быть необходимым для достижения намеченных целей.

• Насилие не должно быть направлено против невинных людей.

• Не должен быть причинен огромный сопутствующий ущерб, например увечья и смерть огромного числа невинных людей.

• Насилие не должно причинить больший ущерб, чем могло причинить или фактически причинило само преступление.

достаточно констатировать, что убийство тысяч невинных людей можно считать достаточным основанием для оправдания насилия против врага, так как в терминах нанесённого ущерба оно эквивалентно вооружённому нападению. Если принять во внимание, что первая атака на Всемирный торговый центр была организована бен Ладеном в августе 1993 года, а за ней последовали атаки на посольства в Танзании и Кении в 1998 году и на военный корабль в Аденском заливе в октябре 2000 года, то, как представляется, в данном случае налицо достаточное оправдание для самообороны, а также и для превентивной самообороны.

условия вероятного успеха, то вряд ли в данном случае успех можно было бы оценить как вероятный, если под «успехом» имеется в виду разрушение основы терроризма. В 2001-м году, как и сейчас, было известно, что террористы действуют группами, рассеянными по всему миру, и что они в довольно неопределённом контакте с центрами Аль-Каиды, если вообще в контакте. Можно сказать, что в наши дни Аль-Каида превратилась в туманную идею - и не более того. Но это не означает, что террористическая угроза уничтожена, наоборот, распространение этой угрозы в мировых масштабах драматично усилило её неотвратимость. И это - один из «успехов» войны против терроризма! Так что вместо того, чтобы уничтожить источник терроризма, война разрушила ненавистное правительство талибов (которое США до этого поддерживали) и обеспечила гарантии присутствия армии США в экономически значимой стране. А борьба и убийства невинных людей продолжаются.

Наконец, не представляется очевидным, что ожидаемая выгода оправдала причинённый ущерб. Неужели кто-то решится утверждать, что уничтожение правительства талибов - без обнаружения бен Ладена - оправдывает 20 000 убитых, разорение страны и разрушение гражданской жизни?

Были убиты тысячи невинных людей, США использовали тысячи кассетных бомб, которые не разорвались и до сих пор представляют серьёзную угрозу для мирного населения; они использовали бомбы из обеднённого урана для разрушения бункеров Аль-Каиды; они не соблюдали законы об обращении с жертвами войны, и, наконец, они атаковали не только базы террористов, но и само правительство талибов.

Этот анализ, как бы убедительно он ни выглядел, всё же не может быть признан удовлетворительным на том основании, что в современном международном праве теория «справедливой войны» больше не признаётся. Сегодня вместо обсуждения идеи справедливой войны необходимо скорее обсуждать идею оправданной войны, то есть вопрос об использовании силы в соответствии с международным правом. Следовательно, следует рассмотреть условия, при которых международное право разрешает применение силы, и соотнести их со стоящей перед нами проблемой.

4. Оправданная  война и международное право

Вскоре после 11 сентября Совет Безопасности в знаменитой Резолюции 1368 назвал нападение на США, «как и любой акт международного терроризма, угрозой для международного мира и безопасности». Без сомнения, это заявление отсылает к Главе VII Устава ООН, в которой говорится о коллективных ответных действиях под руководством ООН. Однако в той же резолюции содержится и другое заявление:

«Совет Безопасности признаёт неотъемлемое право на индивидуальную или коллективную самооборону в соответствии с Уставом».

Очевидно, что это равносильно разрешению на немедленную реакцию со стороны атакованного государства, и как раз такого разрешения добивались США для своих политических и военных действий. Соответственно, 14 сентября 2001 года Конгресс уполномочил Президента использовать любые необходимые и подходящие военные средства. Но как раз в этом-то и проблема. Согласно Статье 51 Устава ООН, право на немедленную самооборону гарантируется в том случае, если государство стало жертвой «вооружённого нападения», но «до тех пор, пока Совет Безопасности не примет мер, необходимых для поддержания мира и международной безопасности».

Здесь есть, по крайней мере, три различные проблемы, нуждающиеся в обсуждении. Однако первая, как представляется, не имеет решающего значения. Она касается использования понятия «вооружённое нападение» в отношении террористических актов. Для прояснения этого пункта стоит отметить, что Совет Безопасности после 11 сентября избегал говорить о «вооружённом нападении», предпочитая формулу «террористическая атака». Террористическая атака определяется как вооружённое нападение, осуществляемое частными лицами и не являющееся, в соответствии с международным правом, актом войны. Согласно международному праву, актами войны являются вооружённые нападения государств или государственных организаций. Однако если допустить, что два самолета были использованы как оружие и что причинённый вред равен вреду от вооружённого нападения, то тогда можно признать, что террористические атаки могут быть сочтены родом вооружённого нападения.

Но здесь возникает вторая проблема: террористические акты не были осуществлены государством или государственной организацией. Если имела место такая атака, то это считается достаточным основанием для права государства на самооборону. Однако Аль-Каида не может классифицироваться как государственная организация, подобная, к примеру, «Талибану» в Афганистане. Аль-Каиду, скорее, стоит классифицировать как частную международную террористическую организацию. Следуя мнению ведущих ученых, даже тот факт, что «Талибан» открыто поддерживал Аль-Каиду, не может быть достаточным основанием для приписывания атак «Талибану». Согласно утверждению ФБР, ничто не указывало на то, что государства прямо и существенно содействовали атакам 11 сентября. Можно добавить, что, так как Афганистан, с точки зрения США, не имеет признанного правительства, он не может быть субъектом политического действия, равно как и нельзя признать его ответственным за нападения. Следовательно, вся проблема в том, можно ли рассматривать террористическую атаку такого рода как достаточное основание для контратаки с использованием военной силы.

Вспомним процитированную выше Статью Устава. Не вызывает сомнений, что право самообороны атакованного государства стоит рангом ниже полномочий коллективной системы защиты международного мира и безопасности. И здесь коренится третья проблема. Ведь это означает, и я могу сослаться на одного из ведущих юристов и интерпретаторов Устава ООН, что только «Совет Безопасности решает, можно ли, и при каких условиях, санкционировать применение силы против конкретных государств», которые «защищают, допускают или содействуют» деятельности террористических организаций. И следует подчеркнуть, что право на самозащиту ограничено также и правилами традиционных законов и обычаев войны. Одно из этих правил гласит, что самооборона должна осуществляться немедленно после атаки, но только до тех пор, пока система коллективной безопасности не приступит к своей работе.