Социальные институты общества

Анализируя эти данные, можно говорить о том, что в той или иной форме разным видам наказания подвергались все опрошенные подростки. Наиболее часто встречающимся видом наказания являются физические: шлепки и подзатыльники, а также словесные, реже оскорбления. Сильные телесные наказания - избиения или порка - описываются достаточно редко. С взрослением детей отмечается и заметное "взросление" самих наказаний - физических становится все меньше, фактически исчезают чисто детские - лишение сладкого и постановка в угол, зато появляются принуждение к труду по хозяйству или отмена обещанной дорогой покупки, а также изменяется качество "словесных" - от

ругани и оскорблений родители часто переходят к объяснительно-воспитательным беседам. Также с возрастом и приобретаемым опытом у подростков заметно увеличивается доля ответственности за свои поступки и принятые решения, они становятся более обдуманными и взвешенными. Кроме того, как отмечают сами подростки, они учатся более ловко и надежно скрывать свои промахи и их последствия. Что же касается отношения подростков к самим наказаниям - почти все признают их неизбежность, справедливость и необходимость для полноценного воспитательного процесса. Об очевидных и регулярных превышениях необходимых мер наказаний заявили два респондента.

Знают ли подростки о своих правах в семье? Почти все подростки уверены, что знание своих прав и законов, связанных с ними, лично им никогда не понадобятся. То есть для себя лично никто из них не считает ситуацию в своей семье критической настолько, чтобы искать помощи на стороне.

В качестве источника информации о местонахождении органов опеки и попечительства, а также телефонов доверия и иных служб помощи, чаще всего подростки указывали Интернет.

Также был задан вопрос, какие трудности и проблемы могли бы возникнуть у респондента в связи с обращением в подобные специальные структуры и органы за помощью в защите его прав.

В итоге мы видим практически полное отсутствие у подростков достоверных и правильных знаний о том, какие они имеют права в собственной семье, кто, где и как может помочь им защитить эти самые права от посягательств и насилия родителей. В отличие от западных сверстников, они даже не интересуются тем, на что имеют право родители по отношению к ним, а на что - нет. В лучшем

случае указываются органы внутренних дел, травмапункты, телефоны доверия, педагоги-психологи и родственники - т.е. абсолютно неспецифические структуры и люди, не имеющие никакого отношения к защите прав ребенка.

Особый исследовательский интерес - стигматизация подростков из многодетных семей. Респондентам задавался вопрос, чувствовали ли они когда-либо свою непохожесть на остальных, подчеркивали ли окружающие (учителя, соседи, одноклассники, приятели и т.д.), что причина тех или иных поступков, ошибок или бед именно в том, что подросток растет в многодетной семье?

Среди девочек-подростков не нашлось тех, кто рассказал бы о случаях преднамеренного причинения страданий детям из многодетной семьи со стороны взрослых. А со стороны ровесников обидные высказывания замечены неоднократно.

Кроме этого, гораздо больше обидных и неприятных слов в свой адрес респонденты слышали не в связи с многодетностью семьи, а с временным или постоянным отсутствием отца или отчима.

Выводы. Согласно данным опроса, в пятой части семей родители не учитывают мнение подростков при принятии важных решений, касающихся его (ее), т.е. нарушается ст. 57 СК РФ. Причем почти все проинтервьюированные подростки из многодетных семей в Москве имеют весьма туманные представления о своих правах. Если родители их обижают, подростки готовы обратиться за помощью к близким родственникам, а правоохранительные органы указываются редко. Почти все отмечали, что не могут себе представить ситуацию, когда им придется жаловаться на своих родителей посторонним.

Тиражируемое в СМИ мнение о масштабах жестокого обращения с детьми не подтвердилось.

Наиболее встречающимся видом наказания являются шлепки и подзатыльники, детей ругают и реже оскорбляют. Почти все проинтервьюированные подростки из многодетных семей в Москве считают, что наказания и запреты вполне справедливы. Но тот факт, что физическим наказаниям подвергаются около 10% детей, заслуживает самого пристального внимания общественности, законодателей и служб, призванных охранять права детей в семье.

В части российских семей подростки находятся в зоне риска, поскольку отсутствует контакт родителей с детьми: в 10% случаев матери слишком заняты на работе и не интересуются жизнью подростков, 16% девушек вообще считают, что мешают жить своей матери.

Стигматизации со стороны окружающих подростки из многодетных семей не чувствуют. Взрослое окружение опрошенных подростков чаще всего никак не выделяет их из общей массы сверстников. Дискриминация со стороны ровесников обусловлена низким материальным достатком семьи или отсутствием в ней отца или отчима.

В целом я согласна с мнением автора данной статьи, и так же хотелось бы выделить тот факт, что большой процент подростков не знают куда обращаться в случае нарушения своих прав и сами смутно знают свои права, и в действительности это выражено тем, что у большинства детей, практически у всех опрошенных, нет необходимости. Если родители накладывают на что-то запрет, то это только по объективным причинам, которые ребенок на данный момент, в силу своего возраста и еще не совсем здравого смысла, не понимает и высказывает свое недовольство. В дальнейшем, могу сказать на собственном опыте, ребенок будет благодарен своему родителю. Ведь большинство родителей желают своему чаду только лучшего.

Так же хотелось бы отметить и то, что действительно есть люди, которым противопоказано иметь детей, например наркоманам, алкоголикам или лицам с нарушенной психикой. От этого в первую очередь, страдают ни в чем не повинные дети и так же благоприятно сказывается на обществе в целом, усугубляется общее положение подростков в социуме.

2. ДОМАШНИЙ ТРУД В ГОРОДСКОЙ СЕМЬЕ

Автор: С. В. КЛИМОВА

КЛИМОВА Светлана Владимировна - доктор социологических наук, профессор кафедры экономической социологии Саратовского государственного социально-экономического университета.

Аннотация: В статье представлены результаты социологического исследования участия супругов в выполнении домашней работы в современной городской семье. Оно выявляет равнозначность и взаимосвязь экономических условий и культурных ориентаций супругов в их повседневной жизни.

В узком смысле ядро быта составляет домашний труд, предназначенный для удовлетворения естественных и социальных потребностей человека. Неразрывная связь домашней работы с культурой общества и его традициями особенно остро проявляет себя в городской семье.

Анализ данных показывает, что осознанный гендерный подход ("считаю какую-то работу женской, какую-то работу мужской") проявляет 24,5%, "так было принято в семье моих родителей" (19,2%), "мой партнер очень занят на работе" (28,3%), "лучше меня эту работу никто не сделает" (32%), "кроме меня эту работу никто не сделает" (24,9%), "мне нравится делать эту работу" (23,6%). В целом современные представления не "запирают" женщину в быту: большая часть (66,2%) утверждает, что "жена должна работать". Интересно, что среди категорично несогласных с этим утверждением больше женщин (66%), чем мужчин (33,3%).

23,5% не рассматривают домашний  труд как сферу демонстрации  своего отношения к супругу  и предпочитают иные способы  оказания внимания, среди них  больше мужчин (57,8%). Участие мужа  или жены в домашнем труде  не определяется личным материальным  вкладом в бюджет семьи, если у него (нее) есть помощники по хозяйству (знакомые, работники, родственники), в случаях одинаково большой занятости обоих супругов, а также особенностей графика занятости (при отсутствии ежедневной занятости вне дома). Разница во вкладе в семейный бюджет не важна для тех респондентов, которые занимаются домашней работой по "велению сердца". Когда нет согласия между супругами (отсутствует "общая касса", единолично принимаются решения, игнорируется мнение партнера), а также при наличии у респондента жесткой патриархальной установки ("жена должна заниматься только домашним хозяйством"), доля его личного участия в домашней работе также не зависит от персонального вклада в семейный бюджет.

Доля личного участия супругов в домашнем труде также имеет неэкономические детерминанты.

Гендерные стереотипы закрепляют разделение деятельности между мужчиной и женщиной в трудовом процессе, но их "власть" ограничена взаимными чувствами, независимо от того, много или мало времени человек посвящает быту. Ориентация в бытовых вопросах только на собственное мнение также расшатывает гендерное разделение труда в семье. Анализ обнаружил и противоположное обстоятельство: хорошие чувства меняют практику быта в сторону размывания границ между женскими и мужскими ролями, хотя мужскую работу в этих случаях женщины делают гораздо меньше, чем мужчины женскую.

Внимание к супругу является мощным фактором гендерного равенства в труде.

Продолжительность супружеской жизни не влияет на долю личного участия респондента в домашней работе, в отличие от прямо пропорционального ее длительности роста объема работы, выполняемой совместно. В отличие от оценки доли личного участия оценка доли совместно выполняемой работы слабо зависит от вклада каждого в бюджет. Она также достаточно слабо связана с полом, в то время как оценка доли личного участия весьма сильно связана с полом.

Интересно, что на долю той работы, которую супруги делают вместе, влияют ценностные ориентации и статусы партнеров, чем на долю того, что делает каждый из них лично. Это свидетельствует как о сложном механизме домашней экономики, так и о сложном устройстве брачно-семейных отношений.

Как оценка доли личного участия, так и оценка доли участия в совместной домашней деятельности зависят от количества занятости партнеров вне дома и ее графика. Но между ними обнаружена разница. Если оценки мужчин и женщин выполняемой ими чаще всего работы дома не зависят от пола, то этого нельзя сказать про оценки совместного труда. У женщин отсутствует ориентация на помощь мужчине в определенных видах домашней работы. Для сильного пола же характерна ориентация на помощь женщине в приготовлении еды, уборке дома и работе на участке.

Выводы. Принятое в городской семье разделение труда между мужем и женой, а также культурные нормы личных взаимоотношений, скрепляющих супружество, выглядят вполне автономными условиями по отношению к экономическим условиям быта, состоящими при этом в тесной зависимости. При очень плохих или очень хороших относительно критерия согласия отношениях мужа и жены меняется типичная картина гендерного разделения домашнего труда. В то же время согласие между мужем и женой, их уважение к позиции партнера и ориентация на совместную деятельность выступает социокультурным регулятором поведения женщины и мужчины в семье. В целом, исследование не выявило приоритетной роли ни экономических, ни социокультурных факторов участия супругов в домашней работе в современной городской семье.

Из исследования видно, что большая часть домашней работы ложится на плечи женщины, в принципе в этом нет ничего удивительного, ведь женщина считается «хранительницей очага». Она должна накормить своего мужчину, что бы он мог выполнять физическую работу, принося в дом благо, будь то деньги или ремонт в доме. Мать может больше дать ребенку, чем отец, тем более, если говорить о маленьких детях (0-4 года), она кормит ребенка, убаюкивает его и тому подобное, так как в нее это заложено природой и передано предыдущим поколением по материнской линии (мама, бабушка, прабабушка).

Но все же, хотелось бы, чтобы бытовые обязанности делились поровну «50 на 50». Я считаю, что разделение труда зависеть от возможностей, умений и желаний каждого из супругов. То есть тот, у кого лучше, получается, выполнять определенный вид домашней работы, тот его и выполняет. Таким образом, разделение домашнего труда распределяется по интересам и желанию каждого из супругов. Следовательно, в семье данный вопрос будет менее проблематичным, острым и неприятным. Отношение супругов к этой теме будет проще.

Например, если муж любит готовить и у него это лучше получается, то данную обязанность можно возложить на него. Тогда как у жены, наоборот, лучше получается уборка.