Деятельность некоммерческих организаций в Российской Федерации

Как правило организации третьего сектора имеют не только штатную  структуру (в 62% случаев), но и привлекают добровольцев (в 76% случаев), то есть людей, по собственной инициативе работающих бесплатно или за символическую плату. Их соотношение сильно различается по регионам. Если, например, в Томске на каждого оплачиваемого сотрудника приходится 9 добровольцев, то в Новосибирской области – всего 2. Показательно, что, в отличие от зарубежного опыта, в России к добровольцам относятся исключительно как к временному явлению, вызванному финансовым кризисом, и работают они чаще всего время от времени, помогая в реализации программ или проведении конкретных мероприятий. Подобная практика замедляет распространение добровольчества в “чистом виде” и приводит к тому, что в настоящее время большинство добровольцев лично связаны либо с проблемой, в решении которой они принимают участие, либо с сотрудниками организации. Для сравнения, в США больше половины взрослого населения отдают бесплатной работе около 4 часов в неделю, в Канаде 27% взрослых посвящают ей 3,7 часов в неделю, примерно 1/3 англичан тратит на добровольную службу 1,1 час еженедельно, а в Италии 1,4 млн. человек заняты подобной деятельностью по 7 часов в неделю.⁶⁾

Подбор штатных сотрудников  в третьем секторе чаще всего  ведется по принципу личных знакомств, что, с одной стороны, поддерживает доверительные отношения в коллективе, но в то же время затрудняет критическую  оценку работы. Положительным моментом является наличие в большинстве добровольных организаций ( 71%) команды, то есть неформальной группы, объединенной общей целью, в которой иерархия не играет существенной роли, а разделение труда и ответственности основано на принципах взаимопомощи и взаимозамены. Тем не менее в организации работы третьего сектора, несмотря на наличие позитивных моментов, ощущается влияние государственно-бюрократической системы управления.

Примером тому служат программы, по которым работает большинство (83%) добровольных организаций. Часто при подготовке таких документов упор делается на описание самой проблемы, а не на конкретную схему действий, планируются не этапы достижения цели, а общие результаты. Желая аккумулировать в своих руках как можно больше источников финансирования, многие организации (50%) берутся за одновременное осуществление трех-пяти проектов, что как правило не подкреплено ни людскими, ни материальными ресурсами. Подобная разбросанность часто сочетается с невниманием к будущему: заинтересованность в программе ограничивается сроком ее финансирования из одного источника, а не степенью решенности самой проблемы.

События августа 1998 г. показали, что  главное условие выживания третьего сектора в России состоит в  достижении независимого стабильного финансирования. Остановимся на этом вопросе подробнее.

5.  Финансирование третьего сектора

Можно утверждать, что в настоящее  время вся деятельность российского  третьего сектора направлена на поиск  и аккумуляцию средств для  решения различных, преимущественно социальных задач без отвлечения значительных государственных ресурсов из экономики страны. Вопрос финансирования третьего сектора - это вопрос, от которого напрямую зависит его будущее. Материальное и финансовое положение добровольных организаций во многом определяется их особенностями. Многоканальность поступлений, с одной стороны, обеспечивает независимость третьего сектора, но с другой, - в условиях общей экономической нестабильности в России ведет к нестабильному характеру финансирования, хронической ограниченности денежных средств и скудости материальной базы. Неудовлетворительное финансовое обеспечение является сегодня наиболее болезненной проблемой в добровольных организациях. Именно отсутствие денег чаще всего становится главной помехой в их деятельности.

Несмотря на многообразие потенциальных  источников финансирования, все они  хорошо известны, отработаны и могут  быть подразделены на три блока:

- внутренние (российские) источники  финансирования;

- зарубежная помощь;

- собственная деятельность организаций третьего сектора.

Проблема заключается в степени  доступности этих каналов для  тех или иных добровольных структур, которая непосредственно связана  с профилем организации, с профессионализмом, опытностью и инициативностью ее сотрудников, а также политической и экономической ситуацией в регионе, его открытостью для международных связей, отраслевой спецификой территории. Мировой опыт функционирования третьего сектора свидетельствует: в различных странах значимость тех или иных источников его финансирования ощутимо различается. Однако как для развитых европейских стран, так и для США характерно активное участие государства в вопросах финансового обеспечения некоммерческих организаций. Доля государственных ассигнований в структуре их доходов колеблется от 30% до 68%, причем в Германии и во Франции это вообще основной источник средств существования третьего сектора. В России участие государства в финансовом обеспечении негосударственных некоммерческих структур значительно скромнее. По результатам исследований, регулярно проводимых российским представительством CAF, сегодня оно едва ли превышает 1/5 всех поступлений.⁸⁾

В соответствии с Федеральным законом от 12 января 1996 г. № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях» (принят Государственной Думой 8 декабря 1995 года). Статья 26 и Федеральным закон от II августа 1995 г. № 135-ФЗ «О благотворительной деятельности и благотворительных организациях» (принят Государственной Думой 7 июля 1995 года) источниками формирования имущества благотворительной организации могут являться:

При анализе структуры капитала некоммерческих организаций особое внимание следует уделить источникам формирования капитала и выявить  тенденции, характерные для российского  некоммерческого сектора.

Во-первых, большое внимание уделяется привлечению новых источников финансирования в форме благотворительных, спонсорских взносов и др. Однако если в США привлеченные средства предполагают финансирование, со стороны как физических, так и юридических лиц, то в России речь идет в основном только о корпоративном финансировании. Доля благотворительных средств населения в бюджете некоммерческих организаций составляет крайне малую часть. Это связано с низким уровнем доходов населения, не позволяющим ему заниматься благотворительной деятельностью; неразвитостью традиций меценатства, а также с отсутствием эффективных мер стимулирования благотворительной деятельности со стороны государства.

Во-вторых, кроме благотворительных и спонсорских взносов юридических лиц, значительный удельный вес в структуре привлеченных источников финансирования российских некоммерческих организаций составляют гранты благотворительных фондов и организаций.

К сожалению, контакты добровольных организаций  с предпринимательскими кругами  достаточно однобоки. Бизнесмены как  правило признают необходимость поддержки общественных инициатив, однако преуспевающие фирмы просто тонут в просьбах о помощи, зачастую не имея о просителях никакой достоверной информации. В такой ситуации сотрудничество обычно ограничивается разовым спонсорством без всяких перспектив на будущее. Некоторые общественные организации даже не пытаются взаимодействовать с бизнесом (например, в Томске таких 40%). Существуют, правда, примеры реального взаимовыгодного партнерства третьего сектора и коммерческих структур, выходящего за рамки обычных пожертвований и полезного для обеих сторон, но их очень немного.

Значительно меньше средств получает третий сектор непосредственно от частных  лиц (около 2% всех доходов). По-настоящему богатые люди предпочитают не рекламировать свое личное благосостояние и если занимаются благотворительностью, то чаще всего в виде спонсорства, т.е. от имени частных фирм. Остальное население либо само нуждается в помощи, либо (что важнее) относится с большим недоверием к различным формам посредничества между нуждающимися и дарителями.

Активно растет доля выручки в структуре  капитала некоммерческих организаций  от услуг в сфере здравоохранения, физической культуры и спорта (с 2,9% в 2000 г. до 9,3% в 2005 и 14,1% в 2008 г.). Доля выручки от услуг в сфере образования бурно росла до 2005 г., достигнув 39%, к настоящему времени ее роль заметно снизилась (до 15,5%). Наконец, услуги «по религиозной линии», напротив, демонстрируют тенденцию к росту своей доли (от 11,3% в 2001 г до 20,3% 2005 г.).

Практика показывает, что именно низкая информированность общества о деятельности третьего сектора является причиной его сложных отношений с населением. Большинство опросов в различных регионах России выявило катастрофическую неосведомленность граждан о существовании и предназначении независимых общественных организаций. Например, в Омске, Краснодаре и Ставрополе 74% опрошенных горожан не смогли вспомнить ни одной такой организации.⁹⁾ Не которые респонденты не видят разницы между НКО и политическими партиями. На вопрос «Какие всероссийские общественные организации Вам известны?» среди ответов встречались такие, как Единая Россия, ЛДПР, КПРФ, Яблоко и др. Кроме того, нередко респонденты причисляли к международным НКО Организацию Объединенных Наций и ее структурные подразделения, такие как ЮНИСЕФ, ЮНЕСКО. Все это свидетельствует о низком уровне политической и гражданской культуры.

Отсутствие достоверной  информации и стереотипы, сохранившиеся  с советского времени, порождают  недоверие к третьему сектору, культивируют негативное отношение к его деятельности среди потенциальных работников, спонсоров и клиентов. Так, около трети опрошенных уверены, что руководители общественных организаций в основном коррумпированы.

Причина сложившегося положения кроется  не только в пассивности некоммерческих организаций, но и в отношении средств массовой информации к проблемам третьего сектора в России. Являясь мощным средством формирования общественного мнения, СМИ не ведут целенаправленной систематической работы по формированию имиджа различных добровольных организаций. Эпизодическая информация, время от времени проскальзывающая в прессе и на телеэкранах, носит констатирующий характер и акцентирует внимание аудитории в основном на проблеме, а не способе ее решения. Повышенное внимание к какой-либо некоммерческой структуре возникает только при ее причастности к громкому скандалу, что опять же не повышает рейтинга третьего сектора в глазах общественности.

Широкое распространение получила практика различных дотаций и субсидий. По данным опроса, проведенного в 5 регионах России, в 1994-1995 г. получали субсидии от государства 65% организаций третьего сектора.¹⁰⁾

Все чаще прямое субсидирование уступает место более прогрессивным формам сотрудничества государства и третьего сектора. Мировой опыт свидетельствует, что государству значительно выгоднее финансировать социально значимые услуги, переадресовывая их предоставление независимым некоммерческим организациям, чем самому создавать дополнительные громоздкие структуры. Например, в США в 80-е годы через третий сектор проходило более половины всех федеральных расходов на социальное вспомоществование, культуру, науку и гуманитарные цели.¹¹⁾

В настоящее время практикуются три основные формы сотрудничества организаций третьего сектора с государством. В ряде случаев при разработке государственных или муниципальных социальных программ конкретизация отдельных мероприятий ведется путем конкурсного отбора проектов, разработанных различными независимыми организациями. Проект, победивший в конкурсе, входит составной частью в государственную программу и полностью или частично финансируется за ее счет. Например, подобная схема применяется в процессе реализации Федеральной целевой программы “Развитие и сохранение культуры и искусства Российской Федерации (1997-1999 годы)”.

В других случаях государственные  структуры и добровольные организации разрабатывают социальные программы совместно, начиная с выработки общей концепции смешанными рабочими группами, ее последующего обсуждения, конкретизации и независимой экспертизы проекта, вплоть до координации деятельности исполнителей в ходе реализации готовой программы. Такой подход ценен обратной связью, устанавливающейся в процессе совместной работы между государством и обществом, он открывает широкие возможности для свежего решения старых социальных проблем.

И наконец, практика социального заказа. Эта сравнительно новая форма партнерства еще не оформилась окончательно, однако предполагается, что именно она станет механизмом реализации социальных гарантий государства населению. При этом возможно как размещение государственного заказа на выполнение строго оговоренных социальных услуг, так и первоначальный отбор наиболее перспективных проектов и последующее оформление заказа на отобранные разработки. В любом случае социальный заказ должен размещаться только на конкурсной основе при равноправном участии как государственных, так и негосударственных организаций.

Существенную помощь добровольным организациям оказывают так называемые неналоговые льготы. К ним относятся льготы по арендной плате и коммунальным платежам, упрощенный порядок некоторых юридических процедур, приоритетное обеспечение площадью или земельными участками. Как правило неналоговые льготы вводятся на местном уровне, поэтому они значительно различаются по территории.

Существует и другой ракурс взаимоотношений  государственных структур и третьего сектора. Все многообразие их контактов можно подразделить на неформальные и юридически корректные связи. Перевод деловых отношений на неформальный уровень по-прежнему достаточно типичен, хотя и является отголоском социалистического “телефонного права”. Такая форма взаимоотношений наиболее часто встречается в симбиозах добровольных и государственных организаций (государственный служащий работает в “третьем секторе”) и позволяет органам власти, по каким-либо причинам не желающим афишировать партнерство с третьим сектором, реализовывать социальные программы с меньшими издержками.