Альфред Шюц и феноменологическая социология

Автор работы: Пользователь скрыл имя, 14 Мая 2013 в 21:41, реферат

Краткое описание

В данном реферате я рассмотрю феноменологическую социологию, которая оказала большое воздействие на развитие ряда разделов современной социологии Запада, оригинальная версия которой была разработана австрийским (до 1938 г.) философом и социологом, профессором социологии нью-йоркской школы социальных исследований Альфредом Шюцем (1899-1959). В своей работе я уделила внимание автобиографии А. Шюца.
Феноменологическая социология - в узком смысле - социологическая концепция Шюца и его последователей, основанная на переинтерпретации и развитии идей понимающей социологии М. Вебера с позиций социологизированной версии феноменологии позднего Э. Гуссерля; в широком смысле теоретико-методологическая ориентация в "неклассической" социологии 20 в., эксплицировавшая социологический потенциал философской феноменологии для осмысления социального мира в его сугубо человеческом бытии - с позиций практически действующих, конституирующих себя и себя-в-мире индивидов.

Содержание

Введение…………………………………………………………………………..3
Понятие феноменологической социологии……………………….…….4
Альфред Шюц – основоположник феноменологической социологии…6
Краткий биографический очерк…………………………………..6
Повседневная социальная реальность и жизненный мир как предмет феноменологической социологии……………………….8
Повседневное знание и его социализация как проблема феноменологической социологии……………………….………11
Заключение……………………………………………………………………...16
Список использованной литературы………

Вложенные файлы: 1 файл

соиология.docx

— 89.47 Кб (Скачать файл)

2.3.Повседневное знание и его социализация как проблема феноменологической социологии

В своей будничной жизни, заявляет Шюц, люди имеют обыденное познание о самых разных сферах социального мира, в котором живут. Конечно, это знание может быть фрагментарным (хотя и не обязательно), непоследовательным, но сто достаточно, чтобы наладить отношения с людьми, культурными объектами, социальными институтами. Происходит это потому, что с самого начала мир является не элементарно интерсубъективным, а выступает как мир значений, многие из которых люди в состоянии узнавать. Любой человек воспринимается нами как такой же, что и мы. Это касается в первую очередь его наблюдаемого, очевидного поведения. Мы, как правило, знаем, что делает другой человек, из-за он это делает, отчего делает именно так, а не по другому в данное время и в данных обстоятельствах. Это значит, что мы воспринимаем действия такого человека с точки зрения его мотивов и целей.

Каждый член общества формирует запас того, что Шюц называет знанием здравого смысла. Это знание делят и другие члены общества, что позволяет им нормально жить и общаться. Именно такое знание более значимо для решения практических задач повседневной жизни. Однако знание здравого смысла не является раз и навсегда данным, оно постоянно изменяется в процессе взаимодействия, интеракции. Так происходит потому, что любой человек по-своему интерпретирует мир. В предоставленной интерпретации есть значения, которые понятны иным, и это способствует тому, чтобы каждый имел необходимый запас знания здравого смысла, чтобы воспринимать действия других и видеть в них что-то новое, изменяющееся.

На характер знания здравого смысла накладывает след биографическая ситуация индивида. В течение жизни она постоянно меняется. Биографическая ситуация содействует накоплению знаний о мире, так как она есть не что иное, как сознательный опыт человека. Задача социолога состоит в том, чтобы его увидеть и закрепить.

Здесь появляется основной вопрос: как это сделать? По мнению Щюца, делать это нужно не на индивидуально-личностном уровне, а в процессе взаимодействия людей в рамках их интерсубъективного мира. Причем огромную роль при этом играет принадлежность человека к собственной «домашней» группе, как именует ее социолог. Это узкая социальная группа, в рамках которой создается социокультурный мир данного человека. Поскольку человек из одной общественной группы наблюдает мир несколько по другому, чем человек из другой, нужно понимать, что приход в эту заключительную всегда чреват для появляющегося в ней возникновением проблемных ситуаций — с учетом наличия у членов данной группы различающихся шкал измерения значений и социальных объектов.

Интерсубъективный нрав повседневного знания ставит, как считает австрийский социолог, дилемму его социализации. Шюц называет три аспекта этой проблемы: а) взаимность перспектив, или структурная социализация знания; б) социальное возникновение знания, или его генетическая социализация; в) социальное распределение знания.

Взаимность перспектив рассматривается  как их взаимозаменяемость, находящая  отображение во взаимозаменяемости точек зрения: если я поменяюсь местами с иным человеком, то буду принимать ту же самую часть мира в той же перспективе, что и он. Следовательно, структурная социализация знания, т.е. его изучение и освоение как социального опыта, осуществляется благодаря сравнительно одинаковому восприятию данных знаний, как мной, так и другими людьми.

Рассматривая второй аспект социализации повседневного знания — его социальное возникновение, Шюц отмечает, что только небольшая часть знания о мире и о людях рождается в собственном опыте. Большая его часть передается родителями, товарищами, преподавателями и, стало быть, имеет социальное происхождение. В этом процессе в качестве средства, механизма выступает словарь и синтаксис повседневного языка. Диалект обыденности, считает социолог, — это по преимуществу язык имен, вещей и событий.

В отношении третьего аспекта  социализации знания — его социального  распределения — точка зрения социолога состоит в следующем. Знание следует рассматривать как форму связи между людьми. О нем мы можем говорить лишь тогда, когда оно соотносимо иному знанию, точнее, знанию другого человека. Это и есть социальное распределение знания. В связи с установленной таким образом проблемой Шюц выделяет: «Любой индивидуальный запас наличных знаний в тот или иной момент жизни разграничен на зоны в различной степени ясности, отчетливости, точности. Эта структура порождается системой преобладающих релевантности и, таким образом, биографически детерминирована. Знание этих индивидуальных различий само по себе уже элемент обыденного опыта: я знаю, к кому и при каких обычных жизненных обстоятельствах я должен обратиться как к компетентному доктору или юристу. Другими словами, в повседневной жизни я конструирую типологию знаний другого, их объем и структуру. Поступая таким образом, я предполагаю, что он руководствуется определенной структурой релевантностей, которая выражается у него в наборе неизменных мотивов, побуждающих его к особому типу поведения и определяющих даже его личность». Социолог отмечает, что запас наличного знания у людей отличается его объемом, качеством и структурой. В чем-то человек является профессионалом, в чем-то — дилетантом.

Социализация знания, в  том числе и его социальное распределение, имеет место потому, что любой из нас как бы «делит» время и пространство другого, пребывающего в той же системе отношений, что и мы. Здесь получает значимость следующее суждение Шюца: «Временная общность — здесь имеется в виду не только внешнее (хронологическое), но также и внутреннее время — означает, что каждый партнер соучаствует в непосредственно текущей жизни другого, что он может схватывать в живом настоящем мысли другого шаг за шагом, по мере их смены. Происходят события, строятся планы на будущее, возникают надежды, беспокойство. Короче говоря, каждый из партеров включается в биографию другого; они вместе взрослеют, старятся; они живут в чистом "мы-отношении"». Аналогичные суждения могут относиться и к пространственной общности индивидов, которая связывает их не просто в силу территориальной близости, контактов, связей, но в основном благодаря обоюдному восприятию знаний, отображающих пространственную включенность людей в жизнь и биографию друг друга.

Размышления Шюца приводят нас к осознанию того, что мы четко осмысливаем общее и разное между нами и другими людьми. При всей уникальности жизненного пути, биографического опыта, обучения, воспитания, социального окружения, профессионального и социального статуса каждого из нас, при всем осмыслении того, что мы смотрим в разные стороны, стоя практически лицом друг к другу, нам удается без труда действовать вместе, заключать сделки, получать услуги, оказывать их самим и т.д. Решающую роль здесь играет повседневное знание, которым обладает любой из нас на уровне, нужном для достижения различных целей. Этот уровень мы можем вслед за Шюцем определить как повседневное знание личности в рамках его определенной типизации.

Таким образом, особую роль получает типизация повседневного, обыденного знания, к которой прибегает австрийский социолог. Речь идет о том, что это знание не личных особенностей и черт, а типов личности (например, тин «продавец», тип «страховой агент», тип «парикмахер», тип «клиент» и т.д.), из которого складывается запас наличного знания, являющийся основой социального мира. Эти типы являются «кровью повседневной жизни» (по мнению одного из исследователей творчества Шюца).

Человек разбирается в социальном мире, взаимодействует с другими людьми прежде всего благодаря тому, что владеет запасом знания о бессчетных типах личности. Именно такое знание и лежит в основе научных абстракций. Научная типология знания, в соответствии с убеждением австрийского социолога, не возникает на голом месте, сразу и из ничего. Она основывается прежде всего на простых типах повседневного знания. Следовательно, его стандартизация, отображение ее в сознании людей являются главным инструментом получения научного знания, которое базируется на обыденном, повседневном знании.

Обращение социолога к  анализу структур жизненного мира, обыденного знания, его желание рационализировать это знание методом его разных типизации и обосновать, что на такой основе появляется научное знание, позволяет говорить о создании, особой концепции, даже методологии, которая затем активно применялась рядом социологов, таких, как П. Бергер и Т. Лукман. Но прежде чем мы перейдем к рассмотрению их взглядов, остановимся еще на одной концепции Шюца, тесно связанной с его феноменологией и вытекающей из нее. Речь идет о концепции «возвращающегося домой».

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Заключение

Таким образом, исследовав разные источники, я узнала, что феноменологическая социология самим фактом своего существования и направленности своих исследовательских усилий подрывают фундаментальную социологическую веру в объективность социального мира. Но без признания объективной действительности социальных отношений все здание научной социологии рухнуло бы в одночасье. Сторонники данной теории рассматривают общество как явление, созданное и непрерывно воссоздаваемое в духовном содействии индивидов.

Индивид наблюдает мир частью обобщенно (по терминологии Шюца, в типических его свойствах), частью — в его индивидуальных свойствах. Но в каждом случае видение в целом уникально и неповторимо и не гарантирует надежное взаимосогласованное протекание трудных человеческих взаимодействий.

Анализ свойств обыденного мышления и деятельности явился самым  значимым достижением феноменологически ориентированной социологии Шюца. Он показал и доказал, что наиболее полно и последовательно человеческая субъективность реализуется в мире повседневности. Повседневность - одна из сфер человеческого опыта, характеризующаяся особенной формой восприятия и осмысления мира, возникающей на основе трудовой деятельности.

Социология Шюца не только существенно разнообразила спектр наличных версий социологического теоретизирования на Западе, но и смогла явно обозначить принципиально нетрадиционные исследовательские горизонты.

 

 

 

 

 

Использованная  литература:

 

  1. Зборовский Г.Е. История социологии: Учебник. — М.: Гардарики, 2004. — 608 с.
  2. Российская социологическая энциклопедия. М , 1998 С. 525 с.
  3. http://www.univer5.ru

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Приложение

 

Альфред Шюц


 


Информация о работе Альфред Шюц и феноменологическая социология