Сновидения и методы их анализа

"Сны могут  быть безжалостными истинами, философскими  сентенциями, иллюзиями, дикими  фантазиями, воспоминаниями, планами,  предвосхищением событий, даже  телепатическими видениями, иррациональными  переживаниями и Бог знает чем еще. Нельзя забывать: почти половина нашей жизни протекает в более или менее бессознательном состоянии. Специфическим проявлением бессознательного является сновидение. Как у души есть дневная сторона, сознание, так у нее есть и ночная сторона, бессознательная психическая жизнь, которую можно было бы представить себе как подобное сновидению фантазирование. И как в сознании есть не только желания и опасения, но и бесконечное множество других вещей, так существует и большая вероятность того, что наша сновидящая душа обладает таким же, а может, даже и намного большим богатством смыслов и возможностей, чем сознание, принципиальная природа которого заключается в концентрации, ограничении и исключительности." В наших же силах взяться за нашу ночную "тайную жизнь" или продолжать игнорировать ее, посредством "страусиной политики", питая и дальше себя наивностью, что все в жизни находится под сознательным контролем и им же (сознанием) ограничено.

Наши сны постоянно  говорят с нами о наших верованиях и установках. Последние имеют  решающее значение, потому что по большей  части именно они определяют наши действия, наше отношение к людям, нашу реакцию на различные ситуации. Большинство из нас весьма смутно догадывается о том, до какой степени  нас контролируют наши верования, и  еще более смутно осознает то, насколько  бессознательны наши системы установок. Никто не выбирает себе систему верований  и установок. Мы все начинаем жить с уже готовым набором установок, навязанным нам внешним миром - семьей, племенем, обществом. Вообще-то, мы не знаем, что эти установки у нас  есть. Если мы осознаем их как наши верования, то убеждены в их верности; нам не придет в голову усомниться в них. В определенный момент наши сны начинают бросать вызов нашим убеждениям и привлекать к ним наше внимание, потому что процесс внутреннего  развития требует тщательного осмысления наших мотивов. Если вы приглядитесь к парящей в ваших снах системе  верований, то вы обнаружите живущих  в вас жаждущего власти диктатора, великого полководца, мудреца или  святого, и каждому из них будет  сопутствовать полный набор соответствующих  установок. Когда возникнет подобный образ, вы должны будете спросить: "Какой  набор верований и убеждений  соответствует этому персонажу? Разделяю ли я его точку зрения, даже не осознавая этого?" Наполеон представляет определенный набор верований  и воззрений на природу реальности. Образ Ганди символизирует совершенно другое отношение к жизни, людям  и власти. Вы можете обнаружить, что  оба эти персонажа сосуществуют внутри вас. Сны великолепно информируют  человека о бессознательных паттернах  его поведения. Если я склонен  к упрямству и спорам, то, в  конце концов, в моих снах возникает  образ спорщика. Мои сны дадут  мне представление о том, каким  я выгляжу в глазах других людей. Если я постоянно говорю «да», когда  я должен говорить «нет», то в моих снах может появиться образ, который поступает именно так. И проблемы этого образа будут очень неприятно напоминать те проблемы, с которыми я сам постоянно сталкиваюсь. Поэтому, когда в вашем сне возникает определенный паттерн поведения, внимательно поищите такой же точно паттерн в вашей повседневной жизни. Где-нибудь вы его обязательно найдете, а, определив поведение, вы определите и установку.

Существует ли психика у червей, моллюсков, пчел?

Эволюция психической  деятельности является неотъемлемой частью процесса эволюции животного мира и  происходит по закономерностям, определенным этим процессом. С повышением уровня организации животных усложняется  их взаимодействие с внешним миром, возникает необходимость в более  интенсивных контактах со все большим числом предметных компонентов среды, а также в совершенствовании маневрирования между этими компонентами и активного обращения с ними. Только в этом случае восстанавливается баланс между возрастающим потреблением жизненно важных компонентов среды и уровнем организации организма, а также осуществляется более успешное избегание опасностей и неприятных или вредных воздействий. Но процесс это крайне сложный и длительный, он требует совершенствования ориентации во времени и пространстве, что достигается в первую очередь прогрессом психического отражения.

Можно считать, что именно разнообразные формы движения стали  решающим фактором эволюции психики. Одновременно с этим существует и обратная зависимость: без прогрессивного развития психики  не может совершенствоваться двигательная активность организмов, не могут проводиться  биологически адекватные двигательные реакции, и дальнейшее эволюционное развитие организма замедляется. Само психическое отражение не остается неизменным в процессе эволюции, а  претерпевает глубокие качественные преобразования. Первоначально примитивное психическое  отражение обеспечивало только уход от неблагоприятных условий. Затем  появился поиск условий, благоприятных  для организма, не воспринимаемых непосредственно. Такой поиск в настоящее время  является постоянным компонентом развитого  инстинктивного поведения.

На более высоких уровнях  развития, когда уже существует предметное восприятие, а сенсорные действия животных обеспечивают развитие образов, психическое отражение способно полностью ориентировать и регулировать поведение животных. В первую очередь  отражение необходимо животному  для преодоления разного рода преград, что необходимо для появления  лабильных форм индивидуального  поведения в меняющихся условиях среды: у большинства животных – навыков, а у высокоразвитых животных – интеллекта. Наиболее глубокие качественные изменения психики в процессе эволюции помогли выделить несколько ступеней эволюционного развития. Наиболее четкая грань проходит между сенсорной и перцептивной психикой.

По определению российского  зоопсихолога А. Н. Леонтьева, элементарная сенсорная психика – это стадия, на которой деятельность животных «отвечает  тому или иному отдельному воздействующему  свойству (или совокупности отдельных  свойств) в силу существенной связи  данного свойства с теми воздействиями, от которых зависит осуществление  основных биологических функций  животных. Соответственно отражение  действительности, связанное с таким  строением деятельности, имеет форму  чувствительности к отдельным воздействующим свойствам (или совокупности свойств), форму элементарного ощущения».

Перцептивная психика, по определению А.Н. Леонтьева, «характеризуется способностью отражения внешней  объективной действительности уже  не в форме отдельных элементарных ощущений, вызываемых отдельными свойствами или их совокупностью, но в форме  отражения вещей».

В пределах элементарной сенсорной  психики, как и в пределах психики  перцептивной, можно выделить существенно  различающиеся между собой уровни психического развития: низший и высший, а также, по мнению ряда ученых, и  некоторые промежуточные уровни. В пределах крупных таксонов всегда имеются животные, стоящие на разных стадиях психического развития, и  все качества высшего психического уровня всегда закладываются на предшествующем, более низком уровне.

Следует помнить, что врожденное и приобретаемое поведение не сменяют друг друга на лестнице эволюции, а развиваются совместно, как  два компонента единого процесса. Нет ни одного животного, у которого навыки полностью заменили бы все  инстинкты. Прогрессивному развитию именно инстинктивного, генетически фиксированного поведения соответствует прогресс в области индивидуально-изменчивого  поведения. Инстинктивное поведение  достигает наибольшей сложности  как раз у высших животных, и  этот прогресс влечет за собой развитие и усложнение форм научения.

Низший уровень развития перцептивной психики характерен в  первую очередь для высших беспозвоночных – головоногих моллюсков и  членистоногих. Среди членистоногих  характеристику этого уровня психического развития лучше всего рассмотреть  на примере насекомых – самого многочисленного класса членистоногих.

У высших беспозвоночных появляется уже зачатки общения, которое  особенно развито у животных, ведущих  групповой образ жизни (пчелы, муравьи). Именно у этих насекомых появилась  возможность передавать информацию с помощью специальных сигнальных действий. Весьма выражено у беспозвоночных и территориальное поведение. Его  зачатки можно обнаружить уже  у дождевых червей. У высших беспозвоночных хорошо выражены маркировка индивидуального  участка, своеобразное совмещение территориального поведения и передачи информации.

Уже на низшем уровне развития перцептивной психики представлены все те прогрессивные признаки, которые  характеризуют перцептивную психику  вообще, но во многих отношениях поведение  относящихся сюда животных носит  и примитивные черты, сближающие его с поведением нижестоящих  животных. Поведение по-прежнему ориентировано  на отдельные свойства предметов, предметное восприятие выражено слабо. В поведении  преобладают жестко запрограммированные  элементы, в нем очень мало гибкости. Одновременно с этим на данном уровне развития психики появляется четко  выраженный активный поиск положительных  раздражителей, таксисное поведение получает мощное развитие. Налицо все виды высших таксисов, включая мнемотаксисы. Именно мнемотаксисы играют важную роль в пространственной ориентации, а в заучивании ориентиров уже проявляется способность к изменению поведения, т. е. к научению.

Испытывают ли они боль?

Учеными Норвежских университетов  было проведено исследование. Итогом работы стал 39-страничный доклад, из которого следует: маловероятно, что беспозвоночные способны чувствовать боль, потому что они имеют примитивную  нервную систему и относительно маленький мозг. Их реакции —  попытка спастись, а не сознательный ответ или признак боли.

«Похоже, в случае с червями — это всего лишь рефлексы. Они могут что-то ощущать, но это не болезненно и не ставит под угрозу их благополучие, — объясняет  профессор Фарстад. — У земляного червя очень простая нервная система. Его можно разрезать напополам, и он продолжит заниматься своими делами».

По всей видимости, насекомые  вовсе лишены способности испытывать это чувство. Дело в том, что никаких следов рецепторов, несущих информацию о боли в мозг, за время изучения насекомых и ракообразных у них обнаружено не было, а без них ощутить боль невозможно. Это означает, что эти животные начисто лишены чувства боли.