Литературные аллюзии в образах главных героев

Таким образом, композиция романа «Коллекционер» являет собой сложную, виртуозно созданную автором форму произведения. Структура «Коллекционера» представлена следующими особыми характерными чертами, которые являются средствами отражения основной идеи:

1. Композиционная дробность  и неоднородность ее форм;

2. Неожиданная частичная  повторяемость информации;

3. Чередующаяся информационная  закрепленность частей то за  одним, то за другим героем; нелинейность информационного изложения; 

4. Информационное сужение  от части 1 к части 3;

5. Неожиданная сюжетная  емкость 4 части при ее наименьшем  объеме;

6. Особая временная отнесенность  композиционных частей романа.

Написание романа в форме  двух дневников позволяет создать  ощущение сопричастности читателей  происходящему. Такая форма позволяет  Фаулзу настолько самоустраниться, что его роль как автора заметна  только в расположении частей,  их монтаже; все остальное – творение его героев, в личный мир которых мы неизбежно оказываемся втянутыми. Автор так умело компонует части дневников героев, что не возникает ни ощущения раздробленности событий, ни ощущения повтора. Одно и то же действие оказывается описанным и разным языком и с двух противоположных точек зрения. Это позволяет автору создать объективную картину происходящего. Именно потому, наверное, роман и оказывает такое сильнейшее воздействие.

Рассмотрев идейно - художественное своеобразие мира романа Д. Фаулза «Коллекционер», мы пришли к следующим выводам:

- Роман Джона Фаулза «Коллекционер» оказался достаточно успешным дебютом для автора и принес ему широкую известность. Произведение поднимает достаточно сложные, серьезные вопросы о «истинности» и «ложности» искусства, о борьбе прекрасного и отвратительного, о любви в ее современной интерпретации.

- Мы рассматривали эти  проблемы, анализируя образную систему  и структуру произведения. Новаторство  автора проявляется в небанальном  подразделении героев на «Избранных» и «Многих», что позволяет нам почувствовать грань между настоящим искусством и его жалким подобием.

-  Мастерство писателя проявилось также в создании богатой структурными переплетениями формы произведения и в умелом использовании дневниковых записей в качестве отражения внутреннего мира двух главных героев.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Глава 2. Литературные аллюзии в образах главных героев

1. Клегг как представитель «калибанства» и «Новых людей»

Как уже было отмечено выше, источником многих смысловых соотношений и  аллюзий в романе Фаулза «Коллекционер» является  шекспировская  "Буря". Литературные аналогии у Дж.  Фаулза  проявляются на двух уровнях: внешнем и внутреннем. К внешним аналогиям относятся имена главных героев - Калибан, Миранда; доминирующие черты характера этих персонажей; на внутреннем уровне прослеживается идейная преемственность, проявляющаяся в отношении к искусству как источнику духовной жизни человечества.

 Ассоциации с "Бурей"  возникают с самого начала   романа  на уровне имен персонажей.  Фаулз  умело пользуется поэтикой имени собственного, созданной на протяжении эпох в мифопоэтическом творчестве. В древних культурах имя героя нередко выражало его внутреннюю суть, характер и содержало своего рода "программу" судьбы, предсказание событий, которые должны произойти с персонажем. Отсюда вытекал ряд сложных манипуляций с именами собственными в мифопоэтических текстах: зашифровка имени бога или героя по принципу анаграммы, табуирование, употребление системы подменных имен. Сцены наречения, объяснения имени играли ответственную роль в тексте.

 В   романе  " Коллекционер " героиню зовут Миранда, героя – Фердинанд Клегг. Фамилия Клегг очевидно восходит к "cleg" – овод, слепень, что вполне отвечает его сущности и согласуется с символическим рядом, связанным с насекомыми: Клегг коллекционирует бабочек и венец его собирательской страсти – похищение прекрасной девушки, которая неоднократно себя сравнивает в заточении с пойманной и насаженной на булавку бабочкой. Бабочка – древний символ души, Психеи. Это эмблема непостоянности, эфемерности, краткости жизни и счастья. Куколка бабочки – символ бессмертия. Слепень, овод традиционно трактуется как насекомое, связанное с нечистой силой, с низом, с нижней частью мирового древа и в пределе – с подземным миром, как и другие хтонические животные: змеи, черви, мыши, чудовища. Эта символика "работает" в образе Клегга на всех уровнях: Клегг постепенно приводит Миранду к гибели, а место её заточения – погреб, то есть "домашний" аналог низа, подземного царства. Но кроме того, его противостояние Миранде отражается опять-таки в игре имен: "Фердинанд, – сказала она – Тебя надо было назвать Калибаном",⁷ и на протяжении всех последующих событий она называет его про себя Калибаном.

         Имена героев несут символическую нагрузку. Называя своих героев именами  шекспировской Бури, автор не просто использует прием аллюзии, а определенным образом переосмысливает классический сюжет. Так, в пьесе У. Шекспира Буря уродливый дикарь Калибан – является персонажем второго плана; Миранда - единственная дочь хозяина острова Просперо - воплощение красоты и чистоты, она может быть охарактеризована как пассивная героиня. В Коллекционере Дж.  Фаулза  Миранда и Клегг (или Калибан, как называет его Миранда) являются сложными образами-антагонистами и им отведены главные роли. 

Шекспировскому  Калибану сопутствует символика двух стихий: земли и воды. Он – олицетворение хтонических сил, что совпадает, как видим, с мифологическим смыслом фамилии "Клегг". В конце-концов Клегг-Калибан реализует хтонический потенциал своего имени: последняя сцена  романа  – он хоронит Миранду, предавая тело земле, то есть буквально уводит в свой мир. Столь же символически насыщенно его последнее философское "откровение" в дневнике: "Мы просто – насекомые, мы живем немного, затем умираем, и таков наш удел". ⁸ Здесь, конечно, чувствуется увлечение  Фаулза  Кафкой, но художественные средства английского романиста иные: метафора не перерастает в фантастический гротеск Кафки. Рискнем высказать и такую дополнительную гипотезу: не исключено, что образ Клегга, по замыслу автора, должен был напомнить публике об одном знаменитом писателе, страстном  коллекционере  бабочек, создавшем  роман  о похищении девочки – речь идет о В. Набокове, чья "Лолита" появилась на английском и была тут же запрещена.

Клегг-Калибан, держа в заточении Миранду, осуществляет свою мечту, свою утопию, берет реванш, за то, что не получилось у его "прототипа" из "Бури" – овладеть Мирандой, дочерью Просперо. Его остров – уединенный дом, который он оборудует под комфортабельную тюрьму. Так мы опять сталкиваемся с хронотопом замкнутого пространства в его двух аспектах: утопия и предельное раскрытие характеров. Утопия Клегга – не социальная, а сугубо личная: великая любовь. Себя он видит, естественно, не Калибаном, а Ромео.

Таким образом, Клегг-Калибан отождествляется с темной, злой стороной человеческого естества, он ставит себе в заслугу рыцарское отношение к Миранде, лицемерит даже перед самим собой, называя себя Фердинандом (по У. Шекспиру – благородным принцем Неаполитанским), что, безусловно, свидетельствует о дегероизации образа Клегга:

« ...она же не знает, что Ф обозначает Фредерик. А мне всегда нравилось имя Фердинанд, ...лорд Фердинанд Клегг... Маркиз де Жук» . ⁹

Однако благородное имя  Фердинанд, под которым представляется Клегг, не мешает Миранде понять его настоящую сущность – сущность Калибана.

 Калибан Д.  Фаулза  не лишен положительных качеств, однако, все благородные порывы его души гибнут из-за его ограниченности и духовной бедности. Оправданием поступкам Клегга и его душевному уродству могут отчасти послужить слова, вложенные автором в уста главной героини:

« В этом - весь он. Он стремится выглядеть корректно, он должен вести себя прилично и поступать правильно, в соответствии с нормами, существовавшими задолго до нашего рождения...это трагедия...он - жертва убогого мещанского мирка, насквозь пропитанного затхлыми установлениями нонконформистской церкви; жалкая жертва промежуточного социального слоя, униженно и гротескно стремящегося перенять стиль жизни и манеры людей из высшего общества...мир Калибана - отвратительней стократ».¹⁰

 Убогость внутреннего  мира Клегга не позволяет ему представить и понять мировоззренческие принципы Миранды, не дает ему возможности следовать за ней:

« ...бедный Калибан, все тащится, спотыкаясь, следом за Мирандой, все не поспевает...», постигать не только внешнее проявление прекрасного, но и его внутреннюю суть:

«Ему безразлично, что я говорю, что чувствую, мои чувства ничего для него не значат. Ему важно только, что он меня поймал. Словно бабочку...Ему нужна я, мой вид, моя наружность, а вовсе не мои чувства, мысли, душа, даже и не тело. Ничего, что есть во мне одушевленного, человеческого».¹¹

 Для Клегга вершиной прекрасного является его коллекция бабочек, любование смертью: он -  коллекционер . Коллекционерство - огромное мертвое нечто, заполняющее все его существо. Внутренняя пустота Фредерика Клегга также проявляется в общении с Мирандой, в его способности выражать свои мысли при помощи безликих фраз и выражений. Его речь неинтересна и бессодержательна, хорошим подтверждением тому могут служить слова Миранды:

«Знаете, что вы делаете? Видели, как дождь размывает краски? Вы делаете тоже самое со своей речью. Вы лишаете слово цвета, как только собираетесь это слово произнести»¹². Полным отождествлением с пустым и темным внутреннем миром Клегга может служить атмосфера полумрака, царящая в его доме, убогость обстановки:

«На верху комнаты - очаровательные сами по себе, но затхлые, нежилые. Какой-то странный, мертвый воздух...

И вся эта красота уничтожена, убита обстановкой. Фарфоровые утки над прелестным

старинным камином...», ¹³

«Черная, черная ,черная тьма»,

«...какая здесь стоит мертвая

тишина. Ни звука...Ни звука - ни внутри, ни снаружи...», «...что кажется самым странным в этом доме? В нем совершенно нет книг...». ¹⁴

Лишенный своего духовного  обличья Клегг- Калибан Дж.  Фаулза  изображен как «...нелюдь, пустое пространство, заключенное в человеческую оболочку...»¹⁵, поклоняющийся смерти - коллекции мертвых бабочек. Вспомним, что у У. Шекспира уродство Калибана компенсируется необычной поэтичностью и любовью к живой природе, потайным уголкам своего острова:

«Пойдем, я покажу тебе весь остров.»

* * *

«Я покажу тебе все родники,

Рыб наловлю, насобираю ягод,

Дров принесу.»

* * *

«Позволь, тебе нарву я диких яблок...

Нарою сладких земляных орехов...

Я гнезда соек покажу тебе...

Я научу тебя ловить силками

Мартышек юрких... Я тебе достану

Птенцов с отвесных скал... Пойдем за мной!»¹⁶

Мы видим, что Дж.  Фаулз  преднамеренно упрощает образ своего Клегга-Калибана, чтобы усилить контрастность между бедностью внутреннего мира Клегга и богатством души Миранды.

Влияние  шекспировской  пьесы на романиста можно проследить и в другом аспекте.  Фаулз  был сторонником концепции, согласно которой все действующие лица "Бури" представляют собой разные ипостаси одного сознания: Просперо – интеллект, Ариэль – творческое начало, Калибан – темные инстинкты. В образе Клегга-Калибана  Фаулз  акцентирует непредсказуемость, игру неведомых сил, недаром Миранда говорит ему: "Я боюсь в тебе того, что ты сам не знаешь в себе"¹⁷. Это Неведомое – бессознательное, обнаруживающее себя окончательно на последних страницах дневника Клегга, когда он действовал как безумный после смерти Миранды, особенно во время ночного спуска в погреб, где лежала Миранда. так смыкаются две символические линии в образе Клегга: бессознательное как "нижний этаж" сознания и мифологический "низ", царство хтонических сил. Обе эти линии, не говоря уже о теме утопии и "новых людей", органично соединяются благодаря мастерскому обыгрыванию образа Калибана во всем богатстве его смысловых потенций.

 

 

 

 

 

2. 2 Образ Миранды в пьесе Шекспира и романе Фаулза

Шекспировская  Миранда, просвечивающая за образом героини  Фаулза , пожалуй менее значима  в   романе  как источник культурных реминисценций.

Но нельзя пропустить один момент, связанный с именем, что  очень важно и для Шекспира, и для  Фаулза . Имя "Миранда" восходит к латинскому глаголу "mirari" – "удивляться", отразившемуся, среди прочих, в корнях таких английских слов как "admire" – восхищаться и "mirror" – "зеркало". В "Буре" имеется даже этимологический каламбур: – "Миранда – значит чудная. И вправду Вы чудная, чудней всех на свете" . И в другой раз, обращаясь к Миранде, Фердинанд буквально расшифровывает её имя:

…скажи мне, чудо,

Ты фея или  смертная?

Миранда:

Синьор!

Я девушка простая. Я не чудо.¹⁸

В романе Фаулза Миранда является полной противоположностью Клегга, она – творческая индивидуальность, ее образ сложный и многогранный.  Фаулз  усложняет характер героини, показывает его в динамике, что, безусловно, свидетельствует о внутреннем развитии личности главной героини. Как считает отечественный литературовед Н. Ю . Жлуктенко: « ...в характеристике Миранды Дж.  Фаулз  отдает предпочтение философско-символической интерпретации. Душевная жизнь героини в заточении представляет собой постоянную борьбу достоинства и страха, дерзкого вызова, жажды свободы и попыток компромисса...». Путь самопостижения, самоанализа и переоценки ценностей дает Миранде возможность постичь окружающий мир, раскрыть и обрести себя через искусство - искусство слова, живописи, скульптуры:

« ...о важных вещах, написанные людьми, которые по-настоящему чувствуют и понимают жизнь...».

 Она кажется единственно  реальным персонажем в произведении, способным чувствовать, переживать, мечтать, отстаивать свой собственный  взгляд на мир. Даже в заточении  Миранда живет своим богатым миром воспоминаний, ощущений, грез:

« ...Не было прошлого. Не было будущего, только яркое, глубокое ощущение единственности этого мгновения в настоящем. Такое чувство, что вот сейчас кончится, исчезнет все: музыка, мы, луна, все на свете. Что вот сейчас проникнешь в саму суть вещей и обретешь печаль, вечную и неизбывную, но прекрасную, светлую, словно лик Иисуса Христа...»,

«...Будто лежишь на спине, как тогда в Испании, и смотришь вверх сквозь ветви олив, вглядываешься в звездные коридоры, в моря, океаны звезд. Ощущаешь себя частицей мироздания...».¹⁹

 Она любит жизнь  и полна желания жить во что бы то ни стало, она хочет жить и писать то, что дорого и близко ее внутреннему восприятию:

«Люблю честность, свободолюбие, стремление отдавать. Созидание и творчество. Жизнь в захлеб. Люблю все, что противоположно пассивному наблюдательству, подражательству, омертвению души, Хочу писать...так же просто, с таким же светом...Я хочу писать солнечный свет на детских лицах, цветы на зеленой изгороди или улицу после апрельского дождя. Суть предметов. Как на всем играет свет, даже на мельчайших деталях...».²⁰