Семиотика ритуала

В древнем Египте мифы, связанные с культом Осириса, нашли отражение в многочисленных мистериях, во время которых в драматической форме воспроизводились основные эпизоды мифа. Жрицы исполняли танец, изображавший поиск бога, оплакивание и погребение. Драма заканчивалась водружением столба «джед», символизирующего воскресение бога, а вместе с ним и всей природы. Танцевальный ритуал входил в большинство священных культов Египта. При храме Амона существовала специальная школа, которая готовила жриц-танцовщиц, вся жизнь которых проходила в танце. Это были первые профессиональные исполнители. Известен также астрономический танец жрецов, который изображал гармонию небесной сферы, ритмическое движение небесных тел во Вселенной. Танец проходил в храме, вокруг алтаря, поставленного по середине и представлявшего солнце. Описание этого танца есть у Плутарха. По его объяснению, сначала жрецы двигались с востока на запад, символизируя движение неба, а затем с запада на восток, что соответствовало движению планет. С помощью жестов и различных видов движений жрецы давали представление о гармонии планетной системы.

Уже в Древнем Египте и Древней Греции существовали различные направления танцевального искусства. Кроме ритуальных танцев были достаточно развиты бытовые, танцы праздников, а также спортивные танцы, имевшие целью формирование силы и ловкости. Рассмотрение разнообразия танцевальных жанров является темой, выходящей за рамки данной статьи. Интерес представляет в данном случае танец как отражение мифа и участие танцевальных ритуалов в священных обрядах, посвященных поклонению божествам.

Уникальный феномен танца возник из потребности человека выразить свой внутренний эмоциональный строй, чувство сопричастности окружающему миру. Не имея математического образования человек чувствовал, что все, что существует во времени, подчинено ритмическим закономерностям. В живой и неживой природе любой процесс ритмичен и периодичен. Ритм является онтологической характеристикой. Было естественно воспринимать Космос величественным, гармоничным, ритмически организованным. Ритмически организованное телодвижение оказывает сильное влияние на подсознание, а затем и на сознание. Это свойство танца, использующееся в танцевальной терапии сегодня, уходит корнями в древнюю традицию ритуальных плясок.

Танец имел ярко выраженный ритуальный характер, являлся ли он частью религиозного культа, служил ли средством общения (бытовые танцы и танцы празднеств), являлся ли он магическим танцем-заклинанием и т.д. Он всегда был строго выстроен.

Смысловой момент ритуала состоит в его стремлении к некоему идеалу, являющимся формообразующим элементом. Архаичные танцевальные ритуалы не являлись продуктами свободного художественного творчества, а были необходимым элементом сложной системы взаимоотношения с миром. Танец всегда имел своей целью соединение человека с могущественными космическими энергиями, расположение к себе влиятельных духов природы. Если ритуал переставал удовлетворять, то он умирал и на его месте формировался новый, более перспективный.

Семейные обряды

Семейные обряды объединены вокруг важнейших периодов человеческой жизни - рождения, брака, смерти - и включает родильную, свадебную и похоронную обрядность. Архаический смысл обрядов выявляется: 1) сопоставлением аналогичных обрядов у разных народов мира. То, что неясно в культуре одних народов, так как часто присутствует отрывочно и фрагментарно, проясняется на лучше сохранившемся материале других народов. 2) Объединением частных обрядов в обрядовый комплекс по конечной цели, во имя которой они совершались (например, с целью обезопасить новорожденного или невесту). 3) Сравнением одного и того же обряда, производимого при рождении, во время свадьбы и при похоронах (обычай переноса через порог).

Семейные обрядовые комплексы формируются не одновременно. Раньше всего обрядовое оформление получает смерть. Свадебный обряд вырос из института женской инициации. Из кувады возникает родильная обрядность. Единой основой семейного обрядового цикла является универсальное представление "через смерть - к новому рождению". По мере отделения и оформления отдельных обрядовых комплексов происходит переосмысление их содержания, обряды начинают бытовать изолированно и понимаются часто произвольным образом.

Восточнославянский обряд, связанный с переселением в новый дом, восходит ко времени индоевропейского единства (примерно до середины II тысячелетия до н.э.; до этого в течение нескольких тысячелетий предки нынешних народов, образующих индоевропейскую языковую семью, были одним народом и говорили на одном языке). О древности ритуала свидетельствует такое установление: в новый дом вначале пускали животных – овцу, корову, лошадь, потом – человека. По-видимому, это поздний и "смягченный" след жертвоприношения, и эти животные были строительной жертвой. Исследователи отмечают обычай бросать в дом через раскрытую дверь клубок ниток: держась за нитку, семья не входят в дом по старшинству.

Сходные процедуры переходов в "неосвоенное пространство" встречаются в родильной и свадебной обрядности. То, что в новый дом входят "по старшинству", согласуется с представлениями о смерти первого вошедшего. Само пространство дома получает явно мифологическое осмысление: это инсценировка путешествия в иной мир. Для его оживления и освоения надо было перенести в этот мир, т.е. в новый дом, значимую часть (символическую "долю") прежнего жилья, воплощенную, например, в огне прежнего очага, в домашнем соре, в навозе. Это происходило так: "Хозяйка последний раз затапливает печь в старом доме, варит кашу, заворачивает горшок в чистое полотенце и, кланяясь во все стороны, говорит [домовому]: Хозяин-батюшка, со жоной, со малыми робятами, поди в новый сруб, поди в новый дом, ко старой скотинушке, ко старым людям. Затем печь гасится, горшок с кашей переносится в новый дом, там зажигают впервые огонь в новой печи, и в ней доваривается принесенная каша". Обращение к домовому бывало и более ритуализовано: Переходя в новый дом, хозяин ночью входит в старый дом, кланяется на все четыре стороны и приглашает домового пожаловать в новый дом: Домовой, домовой, не оставайся тут, а иди с нашей семьей. В новом доме в подызбице или же на чердаке ставится и угощенье домовому: хлеба с солью и чашка водки". Заполнение внутреннего пространства нового дома – ритуальный аналог наполнения мира вещами после его создания. Первыми вносятся предметы, имеющие высший символический статус: домашний огонь, хлеб, соль, квашня с затворенным тестом, иконы. Переход в новый дом (как, впрочем и любой другой обряд) завершается ритуальной трапезой в красном углу. В такой трапезе представлены основные мотивы ритуала: собирание (членов семьи, продуктов, утвари); приготовление целого (хлеба или каши) из частей; раздел целого на части между участниками обряда (символическое наделение каждого частью общей доли семьи, перешедшей в новый дом). Горшок из-под каши нередко разбивали и закапывали в переднем углу – еще один образ жертвы высшим силам. Обряд в целом был призван "оживить" и "освоить" (освятить) дом как специфически человеческий "малый мир", мыслимый по образу "большого мира" (мироздания), созданного Творцом.

С внешней стороны ритуал состоял в совершении в установленном порядке, всегда прилюдно и с распределением "ролей", ряда символических действий (т.е. действий, которым приписывались определенные значения). Ритуал обычно включал и речевые действия – восхваления божества или духа (гимны, славословия), молитвы, призывы, пожелания, обещания.

Ритуал гостеприимства

В основе ритуала гостеприимства лежат мифологические представления о том, что Бог в человеческом виде ходит по Земле, согласно адыгской пословице "гость - посланник Бога".

Сакральностью гостя обусловлен целый ряд деталей гостеприимства. Например, возможная безымянность гостя. Во многих традициях не принято спрашивать незнакомого путника о том, куда он направляется и каковы его цели. Образы Бога или его посланников могли принимать на себя в определенных случаях и участники ритуалов. Характерен в этом отношении обряд "полазник" - так называют первого посетителя, который приходит в дом на Новый год или Рождество. Например, у украинцев Карпат человека, взявшего на себя роль "полазника", ожидают с интересом, а иногда и со страхом: от него зависит, будет ли год счастливый или несчастливый. Если пришедший добрый, хороший, удачливый, то в доме будет богатство, здоровье, счастье, удача; если же человек несчастливый или больной, то и в дом с его приходом придут неудача и болезнь. В роли полазника положительно оцениваются иноверец, иноплеменник, ребенок, поскольку они соответствуют идее полазника как посланнику из иного, божественного мира.

Кормление гостей прямо связывается с дальнейшим преуспеванием хозяев. Ритуал гостеприимства дает очень удобную и продуктивную модель, позволяющую строить взаимоотношения с самыми разными представителями иного мира, включая мифических, таких, как Бог и духи предков.

Свернутую форму гостеприимства представляют собой различные ритуальные кормления. В конечном счете, они призваны установить дружественные отношения между человеком и существами из чужого, враждебного мира. Так, например, у славянских народов широко распространены ритуальные приглашения на рождественский ужин умерших родственников, животных. Их присутствие желательно и необходимо для поддержания нормальных отношений с иным миром, причем в формуле приглашения оговаривается, что они не должны приходить в другое время. Гостем называют покойника, причем его отправление на кладбище может осмысляться как возвращение домой. Известная формула: "Я уже дома, а ты еще в гостях" - варьируется во многих эпитафиях. В народной традиции метафора "хождения в гости" организует всю сферу отношений между живыми и миром мертвых. "Собираться в гости" в плачах означает смерть и синонимично "собираться в дорогу". В поминальных обрядах покойника приглашают прийти на время в гости к себе домой, а после поминок выпроваживают обратно на кладбище.

Гостем из иного мира мог представляться и нищий. Поэтому угощение его приобретало ритуальный характер и сближалось с кормлением предков в поминальных обрядах.

Обряд перехода

Специфика ритуального общения связана с представлениями о мире, господствовавшими в традиционной культуре и разделяющими мир по ценностной вертикали на "верх" и "низ". Положение человека - в середине между верхним и нижним мирами. Именно это промежуточное (и в то же время центральное) положение обуславливает необходимость ритуала.

Большая часть ритуалов относится к ситуациям "перехода" из одного мира в другой, или из одного состояния в другое. В этом смысле образцовым ритуалом является погребальный ритуал. Человек, участвующий в погребальном ритуале, находится между двумя мирами, и в этой промежуточной зоне привычные формы поведения теряют свой смысл. Присутствие смерти создает особое, в высшей степени напряженное пространство. В его центре находится покойник, здесь проходит граница между миром живых и миром мертвых, и люди начинают вести себя по законам этого пространства.

Чем ближе к центру, тем больше запретов и предписаний. Повсеместно распространенным является такое поведение, которое противоположно обычному. Оно основано на убеждении, что иной мир ( мир мертвых, духов) - это мир "наоборот", перевернутый мир. Коряки при похоронах одевают зимой покойника в летнюю одежду, летом - в зимнюю, перчатки одевают тоже наоборот.

У русских на покойнике мужчине одежду застегивали не на правую (как при жизни) сторону, а наоборот. Поведение окружающих людей воспроизводит эту же парадигму. Родные и близкие покойника рвут на себе волосы, одежду, царапают ногтями лицо, бьются головой о стены, громко плачут. Плач и самоистязания являются ритуально обязательными формами проявления горя. Это освященный традицией стереотип.

Поведение близких во время траура подчинено той же идее поведения противоположного обычному. Не умываться, не причесываться, не убирать дом, не подметать мусор, не застегивать пуговицы, не носить украшений. Вдова одевает платье наизнанку, распускает волосы. В Грузии близкие родственники умершего во время траура спали в одежде, не садятся за стол, едят самую простую и грубую пищу, избегают приправ, не употребляют мясо.

Кругооборот жизненных форм. В общемировых представлениях о кругообороте жизненных форм, о бесконечности перевоплощений, о дальней дороге в "новый мир" прослеживается мысль о возрождении человека в разных жизненных формах. Когда к покойному обращались с вопросом "Что отколе тебя ждать-глядеть?", стремились представить себе, в каком новом образе он явится вновь: "На конях-то ли выедешь, На травах-то ли вырастешь, На цветках-то ль выцветешь, С рек-то ли да быстрых, С озер-то ли широких".

Твердо держится верование, что мертвый продолжает жить в могиле. На "житье вековечное" покойного собирают, "снаряжают" по всем правилам - дают ему еду, домашнюю утварь, в степных районах - коня и пр. Перед уходом похоронной процессии с кладбища под гроб кладут дары. Чаще всего они состояли из еды, трубки умершего и табака. В своей новой жизни в царстве мертвых у покойника должно быть все необходимое. У северных народов при захоронении детей им кладут одежду на вырост. В захоронении полуторагодовалого мальчика были положены кроме кастрюльки с манной кашей, соски и прочих предметов, рисующих его младенцем, зимняя обувь большого размера, большой свитер, папиросы, спички и мелкокалиберная винтовка с автоматической перезарядкой.

Смерть, по древним представлениям, - это всегда метаморфоза. После смерти начиналась "новая жизнь" в "новом мире". Умерший мог вернуться на землю вновь в любом облике, в том числе и в лице своего потомка. Любой младенец это есть возвращенный на землю покойник. Прошлое возобновлялось, персонифицированное в человеке, который повторял характер и поступки предка. Поэтому могилы и курганы предков располагались бок о бок с усадьбами живых: то были даже не два разных мира, а единый мир.

Предки и потомки составляли единую сакральную общину. Мир по ту и по эту сторону мало чем отличался один от другого. Он мог совпадать полностью, быть тождественным земному. Тогда покойный, покинув этот мир, находит своих ранее умерших сородичей и начинает жить вместе с ними. Двойники занимаются тем же, чем живые люди, - охотятся, рыбачат, ездят на оленях. Поскольку в представлениях примитивных народов загробный мир подобен земному, то и там возможно умирание с последующим возрождением на земле. По одним сведениям, в загробном мире уже не умирают, по другим - умирают и возрождаются на земле, причем хороший человек становится на земле человеком, а плохой - собакой. Человек мог возродиться вновь в облике животного, человека, растения, камня. Превращение в камень считалось тяжелейшим наказанием, так как душа оставалась там навсегда.

Живая и мертвая вода разграничивают мир живых и мир мертвых, опосредуя взаимопереходы между ними. Очистительная, оживляющая и оплодотворяющая функции воды широко представлены в обрядах. Вода смывает прошлое, дает забвение, излечивает от тоски и горя, от испуга и болезни, дает красоту и здоровье. В Славонии до восхода солнца девушки шли умываться к источнику или колодцу, чтобы лицо было красивым и чистым. Первого мая росой обрызгивали животных, девушки старались в этот день на рассвете умыться майской росой, чтобы быть здоровыми и красивыми. Обливание молодоженов и выбор невест у воды относится к той же группе обычаев, что и "валяние в росе". В Западной Болгарии при этом обнажали нижнюю часть тела: чаще всего это делали бесплодные женщины. Веру в живительную, очистительную силу воды христианство заменило верой в святость воды, в которую опустили крест. Целебная сила приписывалась пасхальной воде и воде, освященной на Троицу.