Человек переходной эпохи в бытовой повести XVII века
Реферат, 27 Февраля 2015, автор: пользователь скрыл имя
Краткое описание
В отечественной историко-культурной традиции XVII век принято считать временем перехода от культуры Средневековья к культуре Нового времени, что отразилось в литературном творчестве данного периода.
В сочинениях XVII в. появились бытийные и чувственные элементы. Автора и читателя стала интересовать земная, несовершенная жизнь
Вложенные файлы: 1 файл
Человек переходной эпохи в бытовой повести XVII века..docx
— 43.16 Кб (Скачать файл)Это уже совсем новая модель поведения далеко не кроткого и смиренного человека, боящегося Бога и государя.
Порой создается впечатление, что Фрол думает обхитрить и самого царя и при этом остаться безнаказанным. Поведение свое он оправдывал тем, что по-другому поступить не может: Фрол настолько занят устройством своего счастья, что нормы и традиции уходят на второй план. Его не смущало собственное низкое происхождение, намеренный обман других героев. Разве это может быть причиной отказа от лучшей жизни? Далеко от общественного идеала и поведение избранницы Фрола, воспитывавшейся в семье сановника Нардина- Нащокина. Забыв о том, что нельзя игнорировать советы отца и матери, блюсти свою честь до свадьбы, она устроила со своей воспитательницей побег к Фролу [8].
В повестях очень наглядно показан конфликт между естественными человеческими желаниями, в частности земными удовольствиями, и нормами общественной морали.
Каждый раз перед героем стоит выбор: поступать как родители и все предыдущие поколения или пойти по новому пути. Герои неоднократно задаются вопросом: «Государи вы, люди добрыя, скажите и научите, как
мне жить…» .[6]
Однако ответ: «Смирение ко всем имей! И ты с кротостию держися истинны с правдою, – то тебе будет честь и хвала великая: первое тебе люди отведают и
учнут тя чтить и жаловать за твою правду великую» [6] – видимо, не всегда устраивал героев. Несмотря на все возможные последствия, о которых чаще всего молодые герои и не задумывались, они обычно выбирали второй путь.
Если для древнерусской повести была характерна идеализация и художественное обобщение образа героя, стремление изобразить истинного князя, истинного святого и даже истинного врага русской земли, истинного злодея, то в повестях XVII в. Герой оживает, становится естественным человеком со всеми известными пороками и проблемами .
При этом новый герой окружен горячим сочувствием автора и читателей.
Сочувствие читателей в бытовых повестях вызывал человек, нарушивший житейскую мораль общества, лишенный родительского благословения, слабохарактерный, остро сознающий свое падение, погрязший в пьянстве и азартной игре, сведший дружбу с кабацкими петухами и костарями, бредущий
неведомо куда, помышляющий о самоубийстве :
«Взгляните на человека, – приглашали авторы этих произведений. Посмотрите, как ему тяжело на этой земле! Он скитается “меж двор”, питается подаянием от случая к случаю, погряз в пьянстве, играет в кости. Он бессилен побороть себя, выйти на “спасенный путь”. И, тем не менее, он достоин сочувствия» [4].
Такое отделение авторской точки зрения от преподносимых в произведении нравоучений, оправдание человека, который с церковной точки зрения не мог не считаться «грешником», было замечательным явлением в литературе XVII столетия. Оно означало гибель средневекового идеала и постепенный выход литературы на новый путь художественного обобщения, опиравшегося на действительность, а не на нормативный идеал.
В бытовых повестях литературные герои предстают не понятыми окружением, у них постоянные с ним конфликты, часто связанные с низким происхождением или бедностью: «как не стало денги, ни полуденги, – так не стало ни друга, не полдруга: род и племя отчитаются, все друзи прочь отпираются» [6] , – или излишней наглостью и нарушением поведенческих норм. Однако герой полон оптимизма, о чем говорят строки из «Азбуки о голом и небогатом человеке»: «Все на меня восстали, хотят меня, молодца, въдрук погрузить; а бог не выдаст – и свинья не сьест!» [1] .
С презрением относились и к Фролу, который в своих кругах считался
«плутом» и «бедным», и к Савве, связавшимся с Сатаной, и к Фоме, Ереме, другим героям. Не признанные родными, изгнанные друзьями, они остались наедине с собой и своими проблемами. Новый герой – одиночка, порой «лишний человек», оторвавшийся от рода и сословия. Савва Грудцын и
Молодец возвратились после всех приключений с покаянием не в семью, к родителям– они нашли место в монастыре.
Интересно и окружение героя в повестях. Так, купеческого сына Савву окружали хозяин гостиницы, купец, друг отца, жена друга отца, воевода города Орла, полковник немец, царский шурин боярин Семен Лукьянович Стрешнев, сын Дьявола.
Довольно интересный и сомнительный набор лиц, который появляется рядом с главным персонажем вследствие ненадлежащего его поведения. Героями повестей движут приземленные желания и цели, связанные с повышением статуса в обществе, улучшением материального положения: «щеголял бы и ходил бы чистенько и хорошенько, да не в чем» 31 , стремление познать мир, побывать в разных городах, пообщаться с новыми людьми: «я коли бы был богат, тогда бы и людей знал, а в злы днех — и людей не познал», «ехать было в гости, да нихто незовет». [1]
Часто персонажи бытовых
повестей находились в ожидании
праздника, душевной радости, но
понимали, что многого позволить себе
не могут.
В повестях социальные запреты вступали в конфликт с личными желаниями героев. Так, молодец из «Повести о Горе- Злочастии» был наказан за то, что «своему отцу стыдно покоритися, и матери поклонитися, а хотел жити, как ему любо» [6] .
Герои бытовых повестей говорили вслух о том, что раньше было под запретом и считалось грехом. Так, Фрол Скобеев своим примером показывал, что богатства и уважения в московском обществе можно достигнуть через выгодный брак. Сначала нужно найти полезных людей, затем подобрать
подход к этим людям. Так, воспитательнице Фрол предлагал деньги, играл на любви к дочери с родителями избранницы, иногда шел даже на шантаж, как в случае со стольником Ловчиковым, которому он пригрозил тем, что украл невесту на его коляске. Поведение Фрола показывает, как важно иметь покровителя, который заступится в нужный момент или ссудит деньгами либо
необходимыми вещами, например, каретой с кучером. Поведение Фрола в повести представляет собой целый алгоритм передвижения с одной социальной ступени на другую, осуществление которого стало возможно благодаря активности и напористости самого героя, нарушению им принятых норм и моральных устоев. Новое поведения было лишь проявлением иного отношения героя к самому себе. Он больше не чувствовал себя смиренным рабом божьим и даже готов был продать себя Дьяволу ради получения удовольствий. Ему важны не исторические и политические процессы в государстве, а собственные переживания.
Внутренний мир героя,
его переживания стали главным
предметом изображения в повестях.
«Говорил мне доброй человеке на
Москве, посулил мне взаймы денег, и я к
нему наутрея пришол, и он мне отказал.
А толька мне он насмеялся, и я ему тот
смех заплачю: нашто было и сулить, коли
чево нет? Добро бы он, человек, слово свое
попомънил, и денег мне дал; и я к нему пришол,
и он мне отказал. Есть в людех всего много,
да нам не дадут, а сами умрут» [8] .
Многие бытовые повести этого времени носят характер «внутреннего монолога». И в этом монологе новый герой часто ироничен – он выше своих страданий, смотрит на них со стороны и с усмешкой. На самой низкой ступени своего падения он сохранял свое право на лучшую жизнь: «И хочетца мне жить, как и добрыя люди живут» ; «Тверд был ум мой, да лих на сердце у меня много всякой мысли» ; «Живу я, человек доброй и славной, а покушать мне нечево и никто не дает» ; «Обмылся бы я беленко, нарядился хорошенко, да не во что» [1]
Таким образом, мы видим, что повести XVII в. подверглись значительным изменениям: язык, поведение и характеристика героя, его идеалы и ценности стали более приземленными и жизненными. Проявление реалистических тенденций, типизация и обобщение, уход от общечеловеческих ценностей, пародирование предшествующей культуры – вот главные черты бытовой повести XVII в.
Конфликт со средой, с богатыми и знатными, с их «чистой» литературой потребовал подчеркнутой простоты в сюжете и языке. Стилистическая «обстройка» изображения действительности разрушается благодаря многочисленным пародиям. Пародируется всё, вплоть до церковной службы.
Демократическая литература стремится к полному разоблачению и обнажению всех язв действительности. В этом ей помогает грубость нового литературного языка, наполовину разговорного, наполовину взятого из деловой письменности, грубость изображаемого быта, грубость эротики, разъедающая ирония по отношению ко всему на свете, в том числе к самому себе.
На этой почве создается новое стилистическое единство, которое на первый взгляд представляется его отсутствием [4].
Особенностью повестей становятся яркие картины быта: город, двор, дома сановников, дворян и купцов, городские площади, гостиницы, что делает повествование еще более реальным и приземленным. У авторов появляется стремление к раскрытию внутреннего мира и переживаний героя, первоначально в жалобах на несправедливость мира, а затем в признании возможности на лучшую жизнь. Герой считает, что имеет право жить богато и весело, и готов ради этого идти на нарушение норм и подвергать свою жизнь многочисленным опасностям. «Стал Скобеев жить роскошно и разъезжать
по знатным особам. Удивлялись многие, что он себе такую жизнь устроил и так смело… И так Фрол Скобеев, прожив жизнь свою во славе и богатстве, наследников оставил и умер» [8] .
Герой стал более независимым, более выделенным из родовых и сословных отношений, он как будто выпал из них, пытаясь сломить перегородки, расставленные нормами и традициями.
Новый герой – молодой человек, неженатый, купеческого или дворянского происхождения, при этом небогатый, однако предприимчивый, хитрый и убежденный в правоте своих поступков.
Союз со средой, столь характерный для личности предшествующего времени, разрушен. Недовольство своей судьбой, своим положением, окружением и первые попытки противостоять судьбе, исправить несправедливость – это черта нового уклада, неизвестная предшествующим периодам [4] .
В бытовых повестях XVII в. присутствует поучительный голос, но это не голос уверенного в себе проповедника, как в произведениях предшествующего времени. Это голос обиженного жизнью автора или голос самой жизни. Литературные персонажи усваивали уроки действительности, под их влиянием они меняются и принимают решения. В этом состоит не только чрезвычайно важное психологическое открытие, но и открытие литературно-сюжетное. Конфликт с действительностью, ее воздействие на героя позволили иначе строить повествование. Герой принимает решения не под влиянием христианских чувств или предписаний и норм поведения, а под ударами судьбы. Герой самоопределяется в нестабильности, идет навстречу испытаниям. Тем самым современникам предлагается новая модель поведения, позволяющая бросить вызов патриархальному обществу и утвердиться индивидуальному стилю поведения, который постепенно находил своих сторонников среди купечества, разорившегося дворянства, ставших новой опорой государства перед лицом модернизации [4]
Список использованной литературы.