Смутное время и явление «самозванства» на Руси

«Был некий  русский, который желал именоваться Johannes Sinensis, что, по его словам, по самарски переводится – Иван Шуйский… Истинное его имя – Тимошка Акундинов. Родился он в городе Вологде… от простых, незнатных родителей. Отец его назывался Демкой, или Дементием Акундиновым, и торговал холстом. Так как отец заметил в нем добрые способности и выдающийся ум, то он дал ему возможность прилежно посещать школу, так что Тимошка скоро научился читать и красиво писать. Помимо того, у него оказался еще хороший голос для пения – он умел красиво исполнять церковное песнопение – и поэтому тогдашний архиепископ Вологодский и Велико-пермский, именем Нектарий, полюбил его, принял ко двору своему и поместил в церковную службу. Здесь он вел себя так хорошо, что архиепископ выдал за него замуж дочь своего сына, рожденного до принятия архиепископом своего сана… Промотав в беспорядочной жизни, после смерти архиепископа, имущество жены своей, он с женой и ребенком перебрался в Москву, где его принял бывший друг его по архиепийскому двору Иван Патрикеев, дьяк приказа «новой четверти», и устроил писцов в том же приказе. И здесь он вел себя так хорошо, что ему поручили сбор и расходование денег; а заведовал приказ этими деньгами, получившими с великокняжеских кабаков и трактиров. Некоторое время он добросовестно исполнял свои обязанности, но, наконец, подружился со скверными товарищами, стал пьянствовать и играть, и при этом прибрал к рукам великокняжеские деньги он не мог вернуть похищенных денег. В тоже время и собственная жена Тимошки, с которой он жил не в ладах, стала сильно упрекать его и Тимошка стал опасаться, как бы жена его… не совершила полной исповеди, после чего истина и все его злодейства вышли бы наружу. Чтобы затушить это дело, он решился еще на большее преступление: он взял сынка своего и привел его к своему другу Ивану Пескову.., а сам ночью вернулся в свой дом… запер жену свою в комнате… и сжег дом.

…Затем он бежал в Польшу... Это случилось  осенью 1643 года. Когда, два года спустя, Московские послы приехали в Польшу…  Тимошка стал опасаться, как бы о  нем не стали спрашивать, то он в 1648 году бежал оттуда к казацкому  полководцу Хмельницкому, у которого жаловался, будто его преследуют за происхождение его из рода великих  князей. Льстивыми речами он добился  того, что стал Хмельницкому мил  и любезен, и обращались с ним  здесь хорошо.

…Нечистая совесть гнала его дальше, то он опять исчез и в 1648 году бежал  в Турцию, дал себя обрезать и  принять мегометанскую веру. Так  как здесь из-заблудного дела, им совершенного, угрожала опасность его  голове, он тайно бежал, отправился в Италию, в Рим, и здесь принял римско-католическую веру.

Отсюда он отправился в Австрию, в Вену, а  затем в 1650 году в Трансильванию, или Семиградию, к князю Ракоци. Этот последний принял его, поверил  хитрым его уверениям, сильно пожалел  его и, по убедительной его просьбе, отпустил с рекомендацией к другим государям. Отсюда он отправился в Швецию, где правившая в то время королева Христина ради рекомендательного письма князя Ракоци оказала ему всяческую  милость и отпустила от себя с  хорошими подарками…

Тем временем мать Тимошки и все, кто были в  доброй дружбе с беглецами, из простого подозрения в существовании заговора, были заключены в тюрьму, подверглись  к пытке, а иные и померли при  этом. Уйдя из Лифляндии, Тимошка отправился в Брабант и был, как он сам  пишет, у эрцгерцога Леопольда. Отсюда он отправился в Лейпциг и Виттеберг с поляком, по имени Стефан Липковски, принял здесь аугсбургское исповедание и причастие, как это видно из собственной его исповеди, писаной на латыни… и по сию пору находящейся в означенном университете. Наконец он прибыл в Голштинию и явился в Неймштадт, где его поймал и заключил под стражу русский купец, по имени Петр Микляев из Новгорода…

…Во имя  своих долгих путешествий он изучил довольно сносно несколько языков, как-то: латинский, итальянский, турецкий и немецкий, так что на каждом из них он мог излагать свои мысли.

… Как только прибыл с ним в Москву, его немедленно отправили на пытки и перед  смертью своею он вел себя крайне упрямо… Хотя приводили к нему для очной ставки многих прежних  его добрых знакомых и друзей, бывших одновременно писцами, хотя все они  увещевали его признать правду, все-таки он на все их речи… отвечал молчанием… Его увели с места пытки  и на другое утро опять привели  сюда и допрашивали о некоторых  подробностях. Он, однако, ни на один не пожелал ответить. Тогда его пытки  перевели на большую площадь перед  Кремлем, прочли о его преступлениях  и объявили приговор о нем; его  велено было изрубить на куски… …казнь он перенес, не выражая страданий».

Заключение

С легкой руки первого Лжедмитрия самозванство стало  хронической болезнью российского  государства. С конца XVII века и чуть не до конца XVIII века редкое царствование проходило без самозванца, а при  Петре за недостатком такового народная молва настоящего царя превратила в  «самозванца». Череда дворцовых переворотов, предшествующих восшествию на престол  всех русских императриц, подтверждала устойчивый характер самозванства как  регулятивного механизма истории. Самозванство было удобнейшим выходом  из борьбы непримиримых интересов, взбудораженных пресечением династии: оно механически, насильственно соединяло под  привычной, хотя и поддельной властью  элементы готового распасться общества, между которыми стало возможно органическое, добровольное соглашение. Таким образом, самозванство выступало в роли механизма  культуры, объединяющего, сплачивающего  общество в условиях распада, хаоса, наслоения неразрешимых и накапливающихся  количественно противоречий.

О начале появления  самозванцев Ключевский говорил: «  В первое время боярство пыталось соединить классы готового распасться общества во имя нового государственного порядка; но этот порядок не отвечал  понятием других классов общества. Тогда возникла попытка предотвратить  беду во имя лица, искусственно воскресив  только что погибшую династию, которая  одна сдерживала вражду и соглашала  непримиримые интересы разных классов  общества. Самозванство было выходом  борьбы этих непримиримых интересов. Когда  не удалось, даже повторно, и эта  попытка, тогда, по-видимому, не осталось никакой политической связи, никакого политического интереса, во имя которого можно было бы предотвратить распадение общества. Но общество не распалось: расшатался лишь государственный порядок.

Самозванство  – безусловно, один из тягчайших  грехов. На Руси, в центре которой  Смутное время, - золотое время  для самозванцев. Их было так много, а значение некоторых столь велико, что исследователи нет-нет да и задумывались: а не был тот  или иной из них не таким уж и  самозванцем? Да и где вообще-то, историческая, правда – в хуле или  похвале им?

Самозванство  – одно из проявлений «нормального»  монархического сознания, модель поведения, созданного и отточенного в году смутного лихолетия, самозванство имело то преимущество, что служило внутренним оправданием для выступления протии правящего государственного режима.

При сакральном воспроизведении царской власти поддержка истинного царя – будь то царь, сидящий на престоле, или  претендент-самозванец, доказывающий законности своих притязаний – становилась  обязательной, угодной Богу, моментом в спасении. Эти особенности в  национальном самозванстве и придавали  самозванству на русской почве особый размах.

Список используемой литературы

1. Буганов  В.И. Мир истории: Россия в  XVII столетии. – М.: Молодая гвардия, 1989 – 318 с.

2. Будыко  М.И. Путешествие во времени:  сборник эссе. – М.: Наука, 1987 - 223 с.

3. Все обо  всем. Популярная энциклопедия для  детей. – М.: Слово, 1995.

4. Глушко  Е.А. Медведев Ю.М. Энциклопедия  знаменитых россиян – М: Диадема-Пресс, 2000.

5. Ключевский  В.О. Избранные лекции «Курса  русской истории». – Ростов на  Дону.: Феникс, 2002 – 672 с.

6. Куковенко  В.А. Одиннадцатый самозванец / Наука  и религия/ 7 июля 1993.

7. Панченко  С.С. Самозванец/ Звезда. – Санкт-Петербург, 2006 – №12.

8. Платонов  С.Ф. Очерки по истории Смуты  в Московском государстве XVI- XVII веке. – М.: «Памятники исторической  мысли», 1995 – 473 с.

9. Побережников И. Под чужим именем// Родина 2000.- №12.

10. Скрынников Р.Г. Самозванцы в России в начале XVII века. Григорий Отрепьев – Новосибирск: Наука, 1987.

11. Шендерович  А. Под чужим именем // Наука  и жизнь 1995, № 12.