Нравственные проблемы в современной России

Исследования показывают также, что «молодые люди выражают неоднозначное отношение к необходимости соблюдения социальных норм». Хотя количественно преобладают те, кто, по крайней мере, исследователям отвечают, что нормы надо соблюдать (есть основания усомниться в искренности значительной части таких респондентов), но при этом широко распространена и позиция: «мы будем соблюдать законы и нравственные нормы, если нравственно поступать будет выгодно, когда будут выработаны законы, соответствующие потребностям современной личности, и когда эти законы будут осознанно ею выполняться». А пока выгоднее нарушать законы и нравственные нормы, стремление к их соблюдению остается абстрактным. Подобный диссонанс – абстрактное признание одних норм и реальное следование другим, подчас прямо противоположным, – как и всякий когнитивный диссонанс, болезненно переживается человеком, порождает у него чувство внутренней дисгармонии, понижающее удовлетворенность жизнью. Такое состояние нашего общества вносит свой вклад в печальную статистику самоубийств и нервно-психических расстройств. 

Психологические, социологические, демографические и другие исследования, а также приведенная выше удручающая статистика разводов, социального сиротства, количества детей, рождающихся в неполных семьях, свидетельствуют о кризисе социального института семьи, тоже выражающем нравственное состояние нашего общества. Отмечается, что «проблемы семьи и семейного воспитания в последние годы стоят как никогда остро: демографы, социологи, культурологи, психологи, педагоги подтверждают наличие глубокого системного кризиса этого социального института». 

 
Печальные результаты дают и психологические обследования современного российского бизнеса, свидетельствующие о том, что он не готов к политике социальной ответственности, она воспринимается нашими предпринимателями как противоречащая их коммерческим интересам, а понятие социальной ответственности совершенно по-разному трактуется бизнесменами и основной частью нашего общества. Это создает социально-психологические условия не только неизбежности регулярного возникновения финансовых «пирамид» и прочих проявлений недобросовестности предпринимателей, но и «холодной гражданской войны» между ними и госслужащими. 

3. Стадии моральной деградации общества.

 В общем, есть все основания говорить о комплексной и системной морально-нравственной деградации нашего общества. По аналогии с выделением Л.Колбергом трех стадий морального развития, можно обрисовать и несколько стадий моральной деградации, характерной для этого общества. Советской моралью был предписан «просоциальный альтруизм»: советский человек во всем должен был подчинять личные интересы общественным, следуя принципу: «Человек – для семьи, семья – для государства». Естественно, в моральном плане такая позиция не вызывает возражений, однако, как показал опыт СССР, она мало реалистична. Более реалистична позиция «разумного эгоизма», в целом характерная для западного общества: человек думает, прежде всего, о себе, но старается, чтобы его действия не наносили ущерба окружающим, дабы и они платили ему тем же. Третья позиция характерна для современного российского общества, особенно для нашей молодежи, и состоит в подчеркнутом игнорировании окружающих и общепринятой морали. Демонстративное неуступание мест старушкам или выставление автомобилей поперек улицы – яркие примеры такого поведения, субъекты которого подобными путями демонстрируют свою «крутизну» и повышают самооценку. Наконец, четвертая позиция заключается в умышленном нанесении вреда окружающим. Повсеместный мат, вандализм и т.п. – проявление этой, выделенной по данному параметру, высшей степени моральной деградации, которую в современной России можно наблюдать повсеместно. 

4. Причины «испарения моральности» в российском обществе.

Среди основных причин «испарения моральности» в пореформенной России обычно отмечаются следующие:                                          
 
1. Общее ослабление контроля над поведением граждан в нашем обществе, как показывает история и опыт других стран, неизбежно сопутствующее радикальным реформам и характерное для «турбулентных», изменяющихся обществ.  
 
2. Нравственные качества реформаторов, многие из которых были рекрутированы в демократы из партийных и комсомольских работников, трансформировали ресурс административной власти в доступ к собственности и свою личную безнравственность, обобщивших в удобную им идеологиему «ненужности морали» для рыночной экономики.  
 
3. Специфический характер «трех источников и трех составных частей» современного российского бизнеса, которыми послужили: а) бывшие советские «цеховики», т.е. подпольные производители товаров и услуг, б) представители криминального мира, в советские годы облагавшие данью «цеховиков» и продолжившие эту традицию в условиях рыночной экономики, в) партийные и комсомольские работники, с поразительной легкостью сменившие социалистическую мораль на капиталистическую.  
 
4. Распространение в начале 1990-х гг. таких иделогем, как «Можно все, что не запрещено законом», «Надо жить по закону, а не по совести», «Главное деньги, и неважно какими путями они заработаны» и др., по существу, отрицающих всякую мораль, решение давней российской альтернативы «По совести или по закону?» в пользу последнего и приведшее к тому, что наше общество стало жить и не по совести, и не по закону, а «по понятиям».  
 
5. Распространившееся в начале реформ псевдолиберальное понимание свободы как несоблюдения любых правил и запретов, как разнузданности и безответственности, охотно ассимилированное некоторыми слоями нашего общества.  
 
6. Криминализация не только в общепринятом (рост преступности и др.), но и в расширенном смысле слова, т.е. криминализация «всей общественной жизни», включающая обилие кинофильмов про «хороших бандитов», популярность криминальной лексики («наезды», «разборки» и т.п.), ужесточение и «брутализация» этой жизни, широкое распространение силовых схем разрешения спорных ситуаций, престижность подчеркнуто агрессивного поведения и т. д.  
 
7. Привлекательность закрепляемых «амнистией прошлого» (мол, неважно, что имярек в прошлом бандит, сейчас он – «респектабельный бизнесмен», а его прошлое не имеет значения) негативных образцов поведения, создаваемых наиболее успешными людьми современной России, которые сколотили свои состояния за счет нарушения законов и норм морали.  
 
8. Аномия – разрушение системы моральных норм и их рассогласование друг с другом, характерная для всех постсоциалистических обществ и пришедшая на смену гиперномии – сверхнормированности – социалистических режимов.  
 
9. Упразднение социальных институтов морального контроля, в роли которых в советском обществе выступали партийная и комсомольская организации, товарищеские суды, народный контроль и т.д., при всех их общеизвестных недостатках выполнявших очень важную социальную функцию – морального контроля.  
 
10. Господство «экономического детерминизма» в подходах к решению основных проблем нашего общества.   
 
11. То обстоятельство, что хотя единство обучения и воспитания со времен А.С.Макаренко считалось одним из краеугольных камней отечественной системы образования, в наших нынешних стратегических разработках, направленных на ее развитие, проблема воспитания совершенно игнорируется.  

5. Последствия процесса «испарения моральности» в российском обществе.

 Не имея в данном контексте возможности для обсуждения этих причин, подчеркнем, что нравственное состояние общества, которое сторонники «экономического детерминизма» склонны игнорировать, относя, по их выражению, к «так называемой социалке» (показательно явно уничижительное звучание данного термина), имеет в системе социальных процессов, многокомпонетный статус, включая, как минимум, три аспекта. Оно представляет собой одновременно: а) индикатор состояния общества, б) следствие происходящих в нем процессов, в) основу того, что ожидает это общество в будущем.  

Последнее с особой отчетливостью проявляется в проблеме рождаемости, которая в последние годы обозначается, в том числе и органами власти, в качестве одной из ключевых проблем современной России. Как показывают исследования, чисто экономические меры повышения рождаемости могут дать ее прирост в пределах 15-20%, поскольку основное влияние на нежелание иметь детей оказывают неэкономические факторы. Среди этих факторов, как демонстрируют опросы, одно из первых мест занимает нежелание рожать их в такой стране, нравственное неблагополучие которой акцентируется респондентами.  
 
А.Ю.Шевяков приводит данные о том, что «изменения тенденций рождаемости и смертности в России на 85-90% обусловлены избыточным неравенством и высокой относительной бедностью населения», выражающими нравственное состояние нашего общества. Он подчеркивает, что «связь между социально-экономическими факторами и демографическими показателями опосредована психологическими реакциями людей и вытекающими из этих реакций поведенческими установками».  
 
Различные проявления психологического состояния общества, например, социальное самочувствие населения, существенно влияют и на среднюю продолжительность жизни. «Демографические исследования показывают, что более двух третей причин депопуляции России связано с такими возникшими в постсоветский период социально-психологическими феноменами, как социальная депрессия, апатия и агрессия», одни из которых (например, массовая агрессивность) являются непосредственными проявлениями разрушения нравственности, другие – апатия, депрессия и др. – массовой психологической реакцией на ее разрушение. В частности, перманентное ощущение безнравственности, враждебности и агрессивности окружающей среды вызывает у человека стресс, апатию, депрессию и т.п., в свою очередь порождающие психические расстройства, заболевания нервной системы, сердечно-сосудистые, желудочно-кишечные и прочие болезни. По данным Всемирной организации здравоохранения, от 45% до 70% всех заболеваний связаны со стрессом, а такие психосоматические заболевания, как неврозы, нарушения сердечно-сосудистой деятельности, язвенные поражения желудочно-кишечного тракта, иммунодефициты, эндокринопатии и опухолевые заболевания обнаруживают от него прямую зависимость.            
 
Постоянное чувство неблагополучия окружающей среды играет важную роль среди мотивов самоубийств, а также имеет прямое отношение к удручающей статистике наркомании, алкоголизма, несчастных случаев и др., являющихся основными проявлениями физического саморазрушения нашего общества. А.Ю.Мягков и С.В.Ерофеев отмечают, что «в теориях социальной интеграции рост самоубийств традиционно считается важным признаком усиления напряженности и самодеструктивности в обществе, являющихся в свою очередь следствием глубоких девиаций в социальных структурах и отсутствия ценностно-нормативного единства». Они констатируют, что «Продолжающийся рост самоубийств – это та цена, которую мы до сих пор вынуждены платить за нецивилизованные формы перехода к рынку». А В.К.Левашов «катастрофическую депопуляцию» современной России объясняет «нравственным разрывом между обществом и государством».  
 
Все это служит демонстрациями «материальности» нравственного состояния социума и невозможности решения этой проблемы «по остаточному принципу». А ее решение «вслед» за достижением всеобщего экономического благоденствия может привести к тому, что не останется общества, нравственный уровень которого предполагается повышать, или что оно будет существовать в состоянии описанной в социально-философских утопиях «войны всех против всех», видимо, неспроста занимающей видное место в романах наших современных писателей-фантастов.  
 
Несмотря на позитивные сдвиги последних лет, российское общество по-прежнему «травмировано хаосом», а одной из его главных проблем является не дефицит свободы, в котором нас постоянно обвиняют с Запада (как всегда плохо понимающего, что происходит в России), а прямо противоположное – дефицит контроля, прежде всего, контроля внутреннего – нравственного. Эта ключевая потребность современного российского общества преломляется в массовом сознании: как демонстрируют опросы, подавляющее большинство наших сограждан выступает за ужесточение законов, нравственную цензуру СМИ (которую ее противники выдают за идеологическую, совершая умышленную подмену понятий) и другие формы нравственного контроля. Аналогичные интенции наблюдаются в органах власти, а также в Общественной палате, члены которой заявляют, что «главная проблема современной России – падение морально-нравственной культуры» и т. д. Все это говорит о том, что в нашем обществе вызрела соответствующая потребность.  
 
 

6. Направления возрождения нравственности.

Разумеется, попытаться дать простой ответ на традиционный российский вопрос «Что делать?» применительно к нравственному состоянию нашего общества было бы абсурдным. Очевидно и то, что декларативные призывы к возрождению морали и нравственности звучат как глас вопиющего в пустыне, а в условиях нигилизма значительной части нашей молодежи, приученной псевдолиберальными идеологемами «делать все наоборот» в отношении призывов старшего поколения, могут дать и прямо противоположный эффект.  
 
Тем не менее, ключевые направления возрождения нравственности можно наметить.  
Во-первых, пересмотр понимания свободы, оставшегося нам в наследство от первых лет реформ и носящего в современной России крайне искаженный характер. Свобода предполагает ее разумные ограничения, интериоризуемые гражданами. Подобное понимание свободы, прописанное в трудах И. Канта, И.А.Ильина и других выдающихся мыслителей, следует вживлять в умы наших сограждан с помощью системы образования, которая сейчас уделяет этим трудам и соответствующим проблемам явно недостаточное внимание.  

Во-вторых, возрождение институтов морального контроля, которые в современном российском обществе практически отсутствуют. Едва ли следует стремиться к созданию институтов, напоминающих советские партийные и комсомольские организации (в демократическом обществе это и невозможно), однако и школы, и вузы, и общественные организации могли бы выполнять функции морального контроля, для чего им необходим мандат общества на их выполнение. Например, поступление в вузы и пребывание в них резонно поставить в зависимость от поведения учащихся в учебных заведениях и за их пределами. А общественным организациям, в том числе и нашей ведущей политической партии, следовало бы придавать значение нравственным качествам своих членов.  
 
В-третьих, в условиях характерного для современного российского общества дефицита внутренних – нравственных – регулятивов, следовало бы прибегнуть к их «экстернализации» путем придания моральным нормам статуса законов. Ярким примером может служить принятый Госдумой закон, запрещающий распитие пива и других слабоалкогольных напитков в общественных местах. В данном очень поучительном случае внутренний – нравственный – запрет был переведен во внешнюю форму. И это «сработало», хотя и в соответствии с российским отношением к законам: пить пиво в общественных местах наши сограждане, конечно, не перестали, но стали делать это значительно реже, нежели в отсутствие юридически оформленного запрета. То же самое следовало бы сделать в отношении мата в общественных местах, демонстративных оскорблений старших по возрасту и других форм грубого нарушения морали.  

В-четвертых, декриминализация нашего общества, в т.ч. и его бытовой культуры. Неверно думать, что эта проблема имеет отношение только к правоохранительным органам. В частности, декриминализация массового сознания предполагает не только очищение нашей лексики от блатного жаргона и т.п., но и радикальное изменение системы отношений между населением и правоохранительными органами, в том числе и отношения к их информированию о нарушениях закона, которое в нашей культуре под очевидным влиянием криминального мира квалифицируются как «доносы». Мы же до сих пор не научились различать доносы, в т.ч. и идеологические, и сообщения о нарушениях закона, к тому же считая его «мелкие» нарушения не существенными и не заслуживающими внимания правоохранительных структур. Отмечается, в частности, что «то, что одни называют законопослушанием, другие – доносом», «доносительство у нас не приветствуется… стучать нельзя, потому что закон – «чужой». Отсутствует и такое понятие, как «профессиональный преступник», хотя значительная часть наших сограждан, находясь на свободе, способна заниматься только криминальной деятельностью и не скрывает этого.  
 
В-пятых, широкое привлечение ученых – социологов, психологов и др. – к разработке законов, которая у нас считается сферой компетентности лишь профессиональных юристов и вездесущих политиков. Законы – это не просто юридические нормы, а наиболее общие правила социального взаимодействия, которые должны разрабатываться и вводиться с учетом его социальных, психологических, экономических и прочих закономерностей, раскрываемых соответствующими науками.  
 
 

7. Заключение.

Естественно, возможны и другие средства возрождения нравственности, например, религия, на которую в этом плане возлагаются большие надежды. Можно согласиться, например, с С.Д.Лебедевым в том, что «переоткрытие религии современным обществом существенно повышает вероятность творческого обновления социокультурной традиции и, соответственно, преодоления обществом наличествующих кризисных ситуаций». Вместе с тем он же отмечает, что «религиозные «прививки», как представляется, настолько конструктивны сегодня, насколько они окажутся способными актуализировать и развить потенции светской культуры, выполняющей в современном обществе функции поддержания образца в социетальном масштабе». А социетальные образцы в нынешней России, к сожалению, оставляют желать много лучшего. 

8.Библиография. 

1. Психологические исследования духовно-нравственных проблем. Автор: Журавлев.

2. Этика любви и метафизика своеволия: Проблемы нравственной философии. Автор: Юрий Давыдов.