Митрополит Алексий и Сергий Радонежский жизнь и деятельность

Итоги государственной деятельности

В качестве церковного и государственного деятеля святитель Алексий стоял у истоков успешной борьбы Великого княжества Московского против ордынского ига. Лояльно относясь к верховной власти мусульманских правителей, он в то же время последовательно проводил политику, направленную на создание союза русских княжеств, могущего противостоять заметно ослабевшей во 2-й половине XIV Орде.

Впервые такой союз, включивший в себя и отдаленный Новгород, был испытан в совместном походе русских князей на Тверь в 1375; после заключения мирного договора с Москвой и признания главенства великого князя Димитрия Иоанновича к нему присоединилось и Тверское княжество. О значительной роли святителя Алексия в общерусской политической жизни свидетельствует возникновение с его времени практики скрепления митрополичьей печатью межгосударственных соглашений (договор Москвы и Новгорода с побежденной Тверью). Выступал он и гарантом межкняжеских отношений московского правящего дома. По благословению святителя Алексия в 1365 был заключен договор между князьями московского дома Димитрием Иоанновичем и Владимиром Андреевичем. В то же время из указанного договора следует, что решающую роль в определении политики московских князей играло боярство. В 1372 г. святитель Алексий скрепил своей печатью предъявленное ему первое завещание князя Димитрия, предусматривавшее разделение земель и власти после женитьбы князя Владимира на дочери литовского великого князя Ольгерда. Между 1372 и 1378 гг. по ходатайству святителя Алексия Димитрий Иоаннович передал Владимиру Андреевичу Лужу и Боровск.

Итоги церковной деятельности святителя Алексия

За почти четверть века возглавления Русской Церкви святитель Алексий поставил 21 епископа, причем на некоторые кафедры дважды, а на Смоленскую — трижды. В бытность митрополитом святитель Алексий всемерно способствовал распространению и упрочению на Руси общежительного монашества. С его именем связано создание и возобновление ряда обителей в Москве и в Митрополичьей области. Кроме Спасо-Андроникова (1357), Чудова (около 1365) и Симонова (между 1375 и 1377) монастырей по его благословению (согласно преданию, записанному в 1-й половине XVII в.) в 1360—1362 гг. был основан Введенский Владычный в Серпухове монастырь, возобновлены древние, но пришедшие в упадок Цареконстантиновский под Владимиром и нижегородский Благовещенский. Монастырское предание приписывает ему также создание Алексеевского девичьего монастыря в Москве для своих сестер (около 1358), хотя это мнение разделяется далеко не всеми исследователямия. При святителе Алексие продолжало распространяться почитание святителя Петра. Перед поездкой святителя Алексия в Орду в 1357 г. в Успенском соборе в Москве у гроба митрополита Петра «зажьглася свеча сама о себе»; после молебна она была раздроблена для благословения присутствующих. В праздник Успения Богородицы 1372 г., по свидетельству летописей, у гроба митрополита Петра исцелился мальчик, немой и с парализованной рукой; святитель Алексий велел звонить в колокола и служил молебен.

Кончина

В конце жизни оказался перед проблемой назначения своего преемника. Очевидно, он, как и великий князь Димитрий Иоаннович, противился навязываемой извне кандидатуре Киприана, заблаговременно назначенного в Константинополе, видя в том победу Ольгерда и неудачу собственной церковной политики (что в тот момент соответствовало действительности, хотя позднее ситуация существенно изменилась).

Идеальным кандидатом мог представляться Сергий Радонежский, и святитель Алексий мог надеяться силой своего авторитета склонить великого князя к согласию на эту кандидатуру. Однако сам преподобный отказался от предложения святителя Алексия — согласно житию, из смирения, но, возможно, он не считал себя вправе оспаривать каноничность решения Вселенского Патриарха и относился к Киприану, с которым его связывали добрые личные отношения, как к человеку, вполне достойному возглавить Русскую Церковь после смерти святителя Алексия. В такой ситуации святитель Алексий, по всей видимости, вынужден был согласиться с кандидатурой великокняжеского духовника и печатника Митяя, предложенной великим княем Димитрием Иоанновичем, хотя и не одобрял поставления первоиерарха из мирян, без продолжительного монашеского искуса. Об отрицательном отношении святитель Алексий к великокняжескому кандидату сообщают источники, либо откровенно враждебные нареченному митрополиту Михаилу («Повесть о Митяе»), либо сравнительно поздние и испытавшие на себе воздействие первых (житие преподобного Сергия Радонежского). Показательно, что пострижение Митяя-Михаила совершил ещё при жизни святителя Алексия архимандрит его Чудова монастыря Елисей Чечетка.

Перед смертью заповедал великому князю Димитрию Иоанновичу погрести себя вне церкви, за алтарём собора в Чудове монастыре.

Скончался 12 февраля 1378 года «в заутренюю годину», на отпевании присутствовало большое число народа, включая епископов, великого князя Димитрия и князя Владимира Андреевича Серпуховского и малолетних сыновей великого князя — Василия и Юрия. По настоянию великого князя Первосвятителя погребли внутри храма, близ алтаря.

Глава 2. Сергий Радонежский

Сергий Радонежский родился в первой четвер­ти XIV в. в Ростовской земле. Дата его рождения точно неизвестна: на основаниии, косвенных свидетельств источников одни историки называют 1322 г., другие — 1314 г. Согласно  древнему ростовскому преданию, родители Сергия — боярин Кирилл и его жена Мария жили не в самом городе, а в его окрестностях. Их усадьба находилась в трёх верстах к северо-западу от Ростова — там, где позднее возник Троицкий Варницкий монастырь.

        О  жизни и учении Сергия известно  очень мало. До наших дней не  сохранилось каких-либо его произведений  — посланий, поучений, проповедей. То  немногое, что мы знаем о “великом  старце”, как называли Сергия  современники, содержится глав­ным образом в его житии. Оно написано учеником Сергия монахом Епифанием Премудрым в 1417— 1418 гг. В середине XV в. труд Епифания был отредактирован другим известным книжником —. Пахомием Сербом (Логофетом) — и  лишь в таком виде дошёл до наших дней. Насколько это было возможно в рамках избранного им жанра, Епифаний сумел показать подлинное величие и обаяние личности своего учителя. Дополняя рассказ агиографа (автора жития) сведениями, почерпнутыми из летописей и других исторических источников, можно воссоздать основные вехи земного пути Сергия, понять истоки его прижизненной и посмертной славы.

       Былое  величие Ростовской земли и  её трагиче­ский упадок, вызванный распрями князей и частыми нашествиями татарских “ратей”, определили формирование личности Варфоломея так звали Сергия до пострижения в монахи. Именно Ростов с его древними монастырями был в то время одним из крупнейших религиозных центров Северо-Восточной Руси. Здесь сохранялась древняя киевская и византийская духовная традиция, великим продолжателем которой суждено было стать Варфоломею.

Согласно житию, Варфоломей уже с детства был отмечен Божьей благодатью. Многочисленные чудесные знамения (знаки, приметы) убеждали Кирилла и Марию в “богоизбранности” их среднего сына. Незадолго до рождения Варфоломея мать была в церкви на воскресном богослужении. Трижды, в самые важные моменты литургии,младенец прокричал во чреве матери. В первый год жизни он отказывался от материнского молока в “постные” дни недели-среду и пятницу. Достигнув семи лет, Варфаломей чудесным образом овладел грамотой — с помощью ангела, явившегося ему в поле под дубом в виде старика-монаха. Можно по-разному толковать эти известия. Однако вряд ли стоит сомневаться ,что уже в отроческие годы Варфоломей ощутил на себе печать избранничества.

Около 1328 г. великий князь московский Иван  Калита, получив от хана Узбека ярлык ( грамоту) на великое княжение Владимирское, принялся  сводить счёты со своими недругами в Восточной Руси. В Ростове, где было  немало сторонников тверских князей, его воеводы учинили подлинный погром. .Часть ростовчан была принудительно переселена в московские земли .Среди них был и боярин Кирилл со семейством. Они стали жить в селе  (Радонеж), на лесной и безлюдной северо-восточной окраине Московского княжества.

             В юности Варфоломей твердо  решил принять монашеский постриг  и начать жизнь отшельника Однако лишь после смерти родителей он смог осуществить свой замысел. Вместе со старшим бра­том Стефаном, который после безвременной кончи­ны жены принял монашество, Варфоломей поселился среди глухого леса в урочище (на холме) Маковец, отдалённом от Радонежа на расстояние около 12 вёрст. Братья выстроили бревенчатую келью и неболь­шую церковь во имя Пресвятой Троицы. Образ Троицы (единого в трёх лицах Бога — Бог-Отец, Бог-Сын и Бог-Дух Святой) служил в ту эпоху символом любви и единения. Всю жизнь радонежкий подвижник стремился к установлению евангельских, братских отношений между людьми. И потому современники с полным основанием называли его “учеником Святой Троицы”. Знаменитая икона “Троица” была написана Андреем Рублёвым “в похвалу” Сергию и находилась над гробницей великого старца.

    Вскоре Стефан, не выдержав суровой жизни  в лесу, ушёл с Маковца. Он поселился в Москве, в Богоявленском монастыре. Варфоломей остался один, упорно не желая вернуться к людям . Изредка его навещал некий “игумен Митрофан”, о котором известно только одно: именно он постриг юношу в монахи и дал ему свое имя — Сергий.

   Постепенно в монашеской  среде стал распрост­раняться слух о молодом отшельнике, живущем на Маковце. К Сергию начали приходить иноки, желавшиеподвизаться на духовный подвиг вместе с ним. Так сложилась небольшая община, рост которой Сергий поначалу ограничивал “апостоль­ским числом” — двнадцать. Однако со временем всякие ограничения были отменены. Монастырь быстро рос, отстраивался. Вокруг него стали селиться крестьяне, появились поля и сенокосы. От прежней глухомани не осталось и следа.

  В 1354 г. живший в Переяславле-Залесском епископ Волынский Афанасий по поручению митрополита Алексия поставил Сергия во игумена (настоятеля) и одновременно рукоположил его в сан священника. Вскоре в Троицком монастыре был введён общежительный устав. Это было смелым новшеством, т.к. почти все русские монастыри того времени придерживались так называемого особножительного устава, при кото­ром каждый инок устраивался в обители так, как позволяли ему его средства. Приходя в монастырь, богатые и знатные люди пользовались здесь теми же привилегиями и благами, что и в миру.

          Совершенно иначе был устроен  общежительный монастырь, киновия, идею которого подробно разработал один из “отцов церкви”, крупнейший христианский богослов Василий Великий (около 329—379 гг.). Здесь предусматривалось имущест­венное равенство монахов, которое достигалось благодаря отсутствию у них какой-либо личной собственности. Всем достоянием монастыря рас­поряжалась иноческая община во главе с игуме­ном. Монахи питались из общего котла в братской трапезной, носили одинаковую одежду и обувь, безоговорочно повиновались распоряжениям игу мена и “старцев” — наиболее уважаемых духовных наставников молодых. В то ж равенство монахов в имущественных вопрос— исключало существования в киновии многое чатой лестницы должностей. Истинное же чие между иноками заключалось в < преуспеяния каждого из них в великих подвижничества.

    Киновия давала миру наглядный образец идеальных отношений между христианами. Вмете с тем общежительное устройство монастыря превращало его во вполне самостоятельную в  экономическом отношении общину тружеников, делящих время между молитвами о спасении мира и собственной души и прозаическим крестьянским трудом. Утвердив “общее житие” на Маковце, что стоило ему немалых усилий и волнений, Cергий начал животворную для русской церкви “монастырскую реформу”. При поддержке церковных и светских властей сам радонежский игумеи ближайшие ученики в XIV—XV вв. основали  несколько десятков новых монастырей. Большинство из них возникли в лесной глуши, вдали от дорог, и лишь со временем обросли и деревнями. Так называемая “монастырская колонизация”, у истоков которой стоял Радонежский, позволила создать опорные для земледельческого освоения ярославско-костромского Заволжья и Русского Севера.

 Жизнь инока, добровольно  затворившегося в монастырской  ограде, размеренна и небогата  событиями. Однако Сергию не раз  приходилось покидать Маковец и совершать миротворческие походы, с тем чтобы вразумить князей и заставить  их прекратить гибельные для страны усобицы. Чувствуя огромную духовную ответственность за всё, что происходило на Руси, великий старец всеми доступными ему средствами стремился утверждать правду Евангелия перед лицом ожесточившегося мира. Следуя заветам древних христианских подвижников, он никогда не садился на коня и пешком — порой с риском для жизни — ходил с призывами к   миру в Нижний Новгород, Ростов, Рязань.

Разделял ли Сергий какую-либо конкретную политическую точку зрения? Поддерживал ли  всецело того или иного князя? Не имея на это определённых свидетельств, можно, однако

 С большой долей  уверенности утверждать: взгляды  радонежского игумена на политику, на междукняжеские отношения определялись его евангельским мировоззрением. Его представления о наилучшем  устройстве общества, по-видимому, были основаны на идее киновии как идеальной формы человеческих  отношений.

Чутко откликаясь на призывы страждующего мира, Сергий с особым вниманием следил  за тем , что происходило внутри самой церкви. После кончины митрополита Алексия в феврале 1378 началось длившееся до 1390 г. “мятежное время” — период ожесточённой борьбы за власть между различными церковно-политическими группировками. Сергий глубоко переживал это. Источники свидетельствуют о его сочувствии деятелям, выступавшим за сохранение  единства киевской митрополии, за развитие традициционных для русской церкви связей с Византией.Троицкий игумен не одобрял намерений великого князя Дмитрия Ивановича поставить митрополичью кафедру под свой контроль. Однако при этом Сергий избегал открытых конфликтов со светской властью. Известно, что он решительно отклонил предложение престарелого митрополита Алексия выступить в роли кандидата на митрополичий престол. Радонежский подвижник хорошо  понимал, какое огромное значение для всей Руси имела его деятельность по обновлению монашеской жизни. Эту сокровенную духовную работy он мог выполнять с наибольшим успехом только в роли скромного троицкого игумена.

Особое место в биографии Сергия занимает эпизод, в котором ярко проявилась его патриотическая позиция. В августе 1380 г., преданный своим недавними союзниками, князь Дмитрий оказался  один на один с надвигавшимися на Русь многотысячными татарской и литовской армиями Нуждаясь в моральной поддержке и благословении на  борьбу с врагами, Дмитрий отправился к Сергию в Маковец. Великий старец не только ободрил  князя и предрёк ему победу, но даже отправил с ним  двух своих монаховОба они стали живым свидетельством того, что радонежский игумен — самый авторитетный в то время церковный деятель -признал войну с Мамаем священным долгом  христиан.