Понятие продовольственной безопасности

Продовольственная безопасность России: национальный аспект.

Россия располагает 20% воспроизводимых плодородных земель мира с 55% мировых природных запасов чернозёма, 20% запасов пресной воды и т.д., которые по своей ценности в разы превосходят невоспроизводимые запасы наших углеводородов. Соответственно, в конкретных условиях Россия может в разы больше и дешевле производить и продавать продовольствия, чем углеводородов, что в условиях происходящего роста цен на продукцию сельского хозяйства и падения цен на углеводороды даёт ей громадные преимущества на мировых рынках. Впредь продолжать оставаться на задворках по гарантированному обеспечению продовольственной безопасности России недопустимо. Как было отмечено выше, ключевым звеном обеспечения продовольственной безопасности России в современных условиях является увеличение производства продовольственного и фуражного зерна, которое должно стать фундаментом для развития мясного и молочного животноводства.

Динамика его производства и экспорта в 2005-2012 годах выглядит следующим образом (источник — Роскомстат):

Учитывая, что для производства 1 кг свинины требуется около 3 кг зерна (без учета других кормовых компонентов и воды), 1 кг говядины — 7 кг зерна, 1 кг сливочного масла и сыра — 16-20 кг зерна, нетрудно посчитать, что дефицит производства зерна в России в 2012 году составил: по говядине — 4,277 млн тонн, по свинине — 2,118 млн тонн, по сливочному маслу — 1,84 млн тонн, по сыру — 8,092 млн тонн, то есть совокупно только по этим четырем позициям — 16,327 млн тонн, что превышает весь объём российского импорта зерна за прошлый год. С учётом же иных «расходных» зерновых статей российского продовольственного баланса в нём зияет «дыра» размером свыше 25 млн тонн зерна. Что вполне согласуется с необходимостью производства зерна в размере примерно 800 кг на душу населения — учитывая обеспечение переходящих запасов зерна в зонах рискованного земледелия (рекомендованная норма ФАО ООН — 1000 кг, Минсельхозом РФ установлен норматив на уровне 550 кг).

Потребление россиянами хлеба и хлебобулочных изделий при этом составляет 95-100 кг в год, круп, бобовых и макаронных изделий (в пересчете на зерно) — 35-40 кг в год. Таким образом, за счёт зерновых средний россиянин обеспечивает себя примерно третьей частью необходимого ему питания — на уровне 1090-1100 ккал в сутки. Учитывая относительную дешевизну «хлебной» килокалории — 2,3 копейки за 1 ккал, в рационе малообеспеченных слоев российского населения (примерно 30% населения страны) потребление хлеба достигает 250-260 кг в год, а его доля в энергетически-пищевом балансе — 60% и более.

Федеральным законом № 44-ФЗ «О потребительской корзине в целом по Российской Федерации» были установлены следующие минимальные нормативы потребления продовольственных товаров («потребительская корзина»):

Экспериментально показано: точное следование данному рациону обеспечивает для трудоспособного гражданина Российской Федерации похудение на 2-3 кг за месяц, что, конечно, не означает утраты массы тела на 24-36 кг в год, но наглядно демонстрирует, что такое «грань физического выживания». Так вот, даже за этой гранью по итогам 2012 года в нашей стране находилось 13,5% населения — свыше 19 млн человек. Установленная правительством исходя из данной «потребительской корзины» величина ежемесячного прожиточного минимума на 2013 год — 6131 рубль — недотягивает даже до $200, хотя с учётом климатических особенностей России должна быть как минимум в 1,5 раза выше, то есть равняться примерно $300 в месяц (9000-9500 рублей). С соответственным увеличением объёмов «минимальной потребительской корзины».

Таким образом, в современной России на федеральном, национальном уровне отсутствует ещё один, помимо продовольственной независимости, ключевой критерий обеспечения продовольственной безопасности — экономическая доступность продовольствия должного объёма и качества для всех социальных групп населения.

Препятствием тому служит, прежде всего, дискриминационная по отношению к подавляющему большинству населения страны система распределения национального дохода.

Продовольственная безопасность России: региональный аспект.

Ситуация, несомненно, усугубляется огромными размерами и чрезвычайной неравномерностью регионального развития нашей страны. В настоящее время всего 14 из 83 субъектов Российской Федерации являются нетто-производителями продовольствия, остальные 69 выступают в роли нетто-потребителей. При этом сегодня для многих регионов Сибири и Дальнего Востока экономически выгодно закупать продовольственные продукты, например, в Китае или в республиках Средней Азии, чем везти их из Европейской части РФ. Изменить эту ситуацию, не изменив налоговое законодательство и принципы ценообразования на услуги железнодорожного транспорта, практически нереально.

Точно так же ряду нетто-производителей сельскохозяйственной продукции, близких к черноморским портам России (Краснодарский и Ставропольский край, Ростовская область), намного выгоднее экспортировать собранное ими зерно за рубеж, чем продавать его на внутреннем рынке, особенно — в рамках государственных закупок.

Кроме того, вследствие значительной дифференциации уровней социально-экономического развития субъектов Федерации кратность различия между максимальным и минимальным региональным душевым продуктом в России, несмотря на заметное снижение по сравнению с периодом конца 1990-х ― начала 2000-х годов, когда он был равен 45, всё равно достигает показателя в 25 раз и более, что является серьёзной угрозой для стабильности и целостности современного российского государства. В «большой шестерке» экономической географии современной России: «столичных» Москве, Санкт-Петербурге, Московской области, а также в «нефтегазовых» Тюменской области, Ханты-Мансийском и Ямало-Ненецком национальных округах, — у населения сформировался практически европейский тип потребления, включая потребление продовольствия, которое на 60% и более удовлетворяется за счёт импортных поставок.

В то же время в таких беднейших регионах России, как Республика Ингушетия, Республика Тыва, Республика Алтай, Республика Северная Осетия — Алания и ряде других, подавляющее большинство населения вынуждено жить практически в условиях натурального хозяйства, что подразумевает ненадёжность и неустойчивость их продовольственного обеспечения в случае каких либо стихийных бедствий — особенно с учётом неразвитых логистических механизмов в данных регионах.

Последняя особенность в значительной мере касается и регионов азиатской части РФ, где основная населённая зона (и зона потребления продовольствия) располагается в районах разработки сырьевых месторождений, а также вдоль Транссибирской магистрали, построенной ещё в начале прошлого века. Стоит отметить, что население России за Уралом с 1989 по 2010 год уменьшилось с 32,3 до 29,7 млн человек. Поэтому озвученные Президентом РФ планы модернизации Транссиба и БАМа, на которые планируется истратить 560 миллиардов рублей, будут способствовать в том числе и укреплению продовольственной безопасности страны, расширяя возможности доставки сельскохозяйственной продукции в регионы Сибири и Дальнего Востока.

Доля регионов Сибирского федерального округа (СФО) в ВВП России составила в 2012 году 10,5%, Дальневосточного федерального округа (ДВФО) — 5,5%. При этом среднемесячная зарплата в СФО равнялась 23,9 тысячи рублей, а в ДВФО — 33,7 тысячи рублей, что стало самой высокой цифрой по стране. Однако эта «разница» полностью «съедалась» за счёт более высоких цен на продовольственные товары, особенно на овощи и фрукты, которые в среднем более чем на 40% превышали среднероссийские показатели.

В то же время средняя зарплата в Северо-Кавказском федеральном округе по итогам 2012 года составила всего 17 тысяч рублей, что с учётом традиционной многодетности кавказских семей и высокой безработицы в данном регионе (на уровне 20-25%) означает просто катастрофический уровень бедности населения — несмотря на многомиллиардные трансферты со стороны федерального Центра, которые распределяются в основном между правящими кланами данных субъектов Российской Федерации, практически не доходя до населения, что вызывает повышенный уровень социальных конфликтов, облачённый в межэтнические и межконфессиональные формы.

Кроме того, согласно данным Роскомстата, бедность в России сосредоточена в малых городах и сельской местности. 40% бедных проживают в сельской местности, а еще 25% — в городах с населением менее 50 000. Напомним, что именно категории бедных и нищих являются — с точки зрения продовольственной безопасности — самыми уязвимыми слоями населения нашей страны.

Продовольственная безопасность России: сравнительно-исторический аспект

Если в начале XX столетия Россия являлась мировым лидером по общему объёму производства сельскохозяйственной продукции, производя более 500 кг зерновых на душу населения, то к концу века она превратилась в аутсайдера, производя (2000 г.) всего 340 кг. Страна из одного из самых крупных в мире экспортёров сельскохозяйственной продукции (экспорт одного сибирского сливочного масла приносил России в начале века в 2 раза больше золота, чем вся золотопромышленность страны) к концу века превратилась в одного из самых крупных импортеров продовольствия и сельскохозяйственного сырья, ввоз которых в 2001 г. (7,1 млрд долл. США) в 7,9 раза превышал вывоз (в начале века вывоз зерна и других видов сельскохозяйственного сырья и продовольствия кратно превышал ввоз).

Но, и в этом вся необратимая драма, Россия в истекшем веке потеряла главное — крестьянство. Если на долю крупных крестьянских хозяйств в начале XX столетия в России приходилось более 40% валового сбора зерновых и 50% товарного зерна, 90% частных и 50% арендованных земель, в то время как на долю помещичьих хозяйств — всего 12% валового сбора зерновых и 22% товарного зерна, то в конце столетия крупные хозяйства в виде колхозов и совхозов практически исчезли с лица нашей земли, а фермерские хозяйства, на долю которых в 2001 г. приходилось всего 3,7% общего объёма сельскохозяйственной продукции и всего 2,0% скота (считай ничего при 11% пашни против 51,5% всей продукции при 5,7% пашни в личных хозяйствах населения) не оправдали возлагавшихся на них надежд.

Игнорирование нужд сельской жизни, неэквивалентный обмен между городом и деревней, пренебрежительное отношение к решению насущных проблем сельского хозяйства практически на протяжении всего истекшего столетия породили упадок не только производительных сил, но и производственных отношений в русской деревне, практически уничтожили её потребности в расширенном воспроизводстве, в росте свобод, прав, потребностей и жизненных шансов сельских жителей.

Застой и последующая деградация в организации производства перекинулись на деградацию сельскохозяйственного труда и быта.

Негативные процессы на российском селе продолжаются и углубляются. Огромные долги и практически нулевые возможности роста спроса и мотиваций исключают шансы на эффективную структурную перестройку отрасли. Падение производства сопровождается насильственными изъятиями из сельского хозяйства материальных, трудовых и особенно финансовых ресурсов, всегда заниженной и недостаточной базой воспроизводства, ограничением сельских жителей малым, их вечной борьбой за простое выживание.

Продолжается процесс физического и морального старения основных фондов, сокращается парк сельскохозяйственных машин, сохраняется дефицит сельскохозяйственной техники, прежде всего тракторов и комбайнов, в упадке пищевая и перерабатывающая промышленность.

Постоянно снижается уровень финансовой поддержки сельского хозяйства, разрастаются неденежные формы расчётов, бартер, натуральные формы производства и обмена, порождающие преступления и теневой бизнес на селе. Попытки административно регулировать продовольственный рынок посредством введения ограничений или полного запрета на свободное перемещение продукции сельского хозяйства ведут к нарушению механизма рыночного ценообразования, усиливают монопольное положение региональных государственных и «окологосударственных» структур, дестабилизируют общее экономическое положение в стране и в целом, приводят к ухудшению, а не к улучшению перспективных производств.